Поездка на заработки

Страница: 2 из 4

меня на себя, встал почти на колени.

«Не сжимайся, на то и щелка твоя, чтобы мужика радовать, скоро привыкнешь к моей елде».

Теперь я понимала, что нахожусь полностью в его власти, и только от него зависит, что будет со мной.

«Дядя Жора, Дядя Жора» — почти простонала я, — «Пожалуйста, только не сильно, я боюсь его».

«Ещё ни одна баба от моего скакуна не умирала и ты не умрёшь, только кайф словишь да попкой меньше вертеть будешь, я ведь тебя теперь, почитай, каждый день мусолить буду».

Мне показалось, что меня располовинивают, и я почти закричала.

«Смотри, как плотно насадилась, теперь ты у меня никуда не денешься, даже если очень сильно захочешь... Без смазки я первый раз никого не трогаю, вот и тебя пожалел, только ты меня не жалеешь, я тебя ещё вчера хотел прижать, когда ты мне завтрак подавала», а затем добавил — « Я такую хозяюшку вначале хотел согнуть да оттопырить, а уж потом и покормиться можно было». Он, зарычав, больно сжал мои груди и, зная о том, что мне больно, в упор спросил:

«До свадьбы с мужиками часто кувыркалась?»

Я замотала головой, а он добавил: «Оно видно, что не опытная, другая бы сразу раскусила меня, но это хорошо, буду тебя учить, как надо вести себя в мягкой постельке... А теперь потерпи, я тебя на полную катушку одену».

Как только он дальше стал вгонять в меня своего скакуна, я от боли и ужаса обвила руками его шею.

«Хорошо чувствуешь его?... Дядя Жора тебя может на две половинки разломить... Я тебе говорил, что надо было полюбовно соглашаться».

Я закивала головой, подтверждая согласие. Он как будто нехотя уложил меня под себя, сгрёб ручищами за спину, стал осторожно, а затем всё напористей натирать елдой мою промежность.

«Сейчас ты от такой забавы вмиг поплывёшь. Чувствуешь, как он целует твою малышку?... Почти взасос».

После таких слов и усилившихся мощных толчков я впервые ощутила то самое блаженство, о котором только слышала. И в благодарность за его «доброту» я снова обвила руками его толстую шею так, что мои груди оказались настолько плотно прижатыми к его волосатой груди, что он, осклабившись, почти выдавил из себя:

«Вот и молодец, что научилась мужика любить, и сиськи подставлять, как надо. « — и он, слегка приподнявшись, стал своими жесткими сосками цеплять мои. «Ну, как? Забирает?» — и, не дождавшись ответа, обе их зацепил уже своими клешнями. «Как раз по размеру, так и держать тебя удобнее».

Я почувствовала какую-то вновь предпринятую им грубость и хотела хоть как-то освободиться, на что тут же получила отлуп:

«Ты не пугайся, от моих лап следов не остаётся, помоешь, кремом смажешь, будут как новые». И тут же продолжил: «Ты думала, что бабьи сиськи только по праздникам целуют?»

Я уже старалась ни о чем не думать, только сжимала плотнее ноги, чтобы вовремя остановить его проникновение без боли. Вспомнив о том, как мы с мужем осторожничали в этом месяце, чтобы не забеременеть, я попыталась сейчас об этом попросить, однако тут же почувствовала резкое усиление напора и повелительный голос:

«В первую медовую ночь бабе до капли положено принимать. А если захватит тебя мой удалец, так это даже хорошо — значит, жаркая любовь была».

Он не говорил, а, казалось, вбивал в меня эти слова, сопровождая лёгким постаныванием и, испытывая удовольствие от моей покорности.

«Ну, девка-баба, подставляй своё лукошко, кончать охота» — он с такой силой сжал всю меня, что я не только двинуться, пошевелиться не могла. Своей здоровенной мордой он впился в подушку и с диким хрипом, по-звериному, стал освобождаться от семени. Мне казалось, что я потеряю разум. Сейчас я не думала ни о чём, кроме того, чем наполнялось моё тело.

Немного просвещенная на этот счёт, я думала, что вот сейчас, пройдёт ещё одна минутка, я встану и сразу побегу в ванную для того, чтобы освободиться от этого. Однако такой минутки не наступало, потому что дядя Жора, насытившись сполна, почти спал, и единственное, что он себе позволил, так это сползти с меня, тут же залапав меня своими руками и ногами. Задыхаясь от крепкого запаха мужского пота, я тоже заснула, не зная, сколько проспала. Проснулась от того, что он меня бережно обнимал и гладил груди.

«Как мы с тобой поворковали? Не болит?» — и он, придвинув меня ещё сильнее к себе, потрогал мой лобок.

«Повторим?»

Я, зная, что ему ничего нельзя возражать, чуть приподнялась и, почувствовав под собой влажность простыни, обернулась. На светлой простыни в нескольких местах виднелись пятна крови. Меня охватил испуг, я смотрела себе между ног и ничего не понимала. Дядя Жора спокойно притронулся своим большим пальцем мне между ног и спросил:

«Ты мне сказала, что уже не целка? Теперь ты понимаешь, кто твой первый мужик?»

Я неожиданно расплакалась, теперь уже никого и ничего не стесняясь. Он притянул меня к себе с новой силой и, захватив своим ртом мои губы, казалось, пытался проглотить. Когда он отпустил мои губы и хотел снова опрокинуть под себя, я, уже сама целуя его жёсткую щёку, прощебетала:

«Дай немножко отдохнуть... Я так есть хочу!»

Он сразу как-то обмяк, почуяв и свою пользу, но пригрозил: «После этого сразу в кровать, и без закидонов».

Такого приготовления пищи у меня не было никогда. Пока я готовила еду, он несколько раз останавливал меня в кухне, лапая во все места, потом ел приготовленный мною омлет, глыбой возвышаясь над столом, пялился в вырез моего халата, а под столом больно сжимал мои ноги своими. По моему лицу было видно, что я не знала, как дальше вести себя и что сказать мужу.

Дядя Жора, читая мои мысли, успокаивал:

«Ты мужика-то своего не жалей, он у тебя и правда тихоня деревенская. Если сам поймёт, что ты другая стала, значит, молодец. А если не поймёт — значит, полный профан. А мы с тобой потихоньку будем упражняться, как сегодня».

На что я только и смогла ответить: «Мы весь матрац перепачкали, наверно, не отмоется».

Он заржал, как жеребец: «Ты переверни его на другую сторону — там целый букет из таких, как ты».

Я опять, пытаясь хоть как-то показать свой характер, надула губы из-за сравнения меня с «какими-то» и пошла в свою комнату. Он последовал за мной.

«Сейчас вместе и посмотрим» — и его руки уже плотным кольцом расположились вокруг меня.

Вечером мужу я прикинулась больной и почти не вставала с постели. Дядя Жора, выпив больше бутылки водки, так храпел в своей комнате, что шатались стены. Муж, уставший от тяжелой физической работы, тут же отвернулся и тоже захрапел. Я проплакала всю ночь, не зная, как дальше жить, боясь хотя бы намекнуть мужу о том, что случилось в моей и его жизни.

Утром я попросила мужа закрыть на ключ двери и только тогда заснула. Меня долго никто не беспокоил, потом послышались какие-то голоса, кто-то входил и уходил. Я слышала, что дядя Жора перед кем-то оправдывался и о чём-то просил, но на него как будто не обращали внимания. С трудом я стала понимать, о чём речь, когда дядя Жора стал упрашивать дать ему время до вечера.

«Вы же меня заверили, что на месяц отчалили, а не прошло и двух недель, как вы нарисовались, вот я и пустил девчонку на время».

Тут же последовал рикошет: «Сучья твоя башка, нам до твоей девчонки, как до одного места. Забирай её к себе и освобождай хату, ты видишь мы не одни».

Дядя Жора, видимо, совсем потерявший рассудок от водки и от так внезапно нагрянувших постояльцев, стал стучать в мою дверь. Я стала быстро одеваться и на всякий случай собирать свои вещи. Повернув ключ в двери, я увидела двух разгорячённых молодых кавказцев, которые сразу немножко поостыли и с извинениями попросили на два часа освободить комнату. В углу, прижавшись друг к другу, стояли две совсем молоденькие девчонки: одна в яркой вызывающей одежде, а другая — поскромнее, перепуганная до смерти в коротком пальтишке. Один из ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх