Попала. Записки проститутки 5.

Страница: 3 из 4

вроде тоже не говорится. Ну вот, теперь наверх. И ещё бутылочку возьмём, чтобы покорной рабыне славных господ было не стыдно. И нескучно.

Упоминание о стыде, видимо, натолкнуло моих новых кавалеров на мысль о том, что я вообще невинный цветочек. Их глазки совсем замаслились и в номере он первым делом велели мне раздеться, после чего стали пялиться, как на Венеру Милосскую.

Далее мои господа (оказалось, турецкие бизнесмены), садятся на кровати, недвусмысленно раздвинув ноги. Всё понятненько. Белая рабыня Лотта становится на колени, расстёгивает ширинки и по очереди посасывает у каждого из сиятельных господ. Одному сосём, второму дрочим, и наоборот. Попутно снимаю с них брюки и нижнее бельё. От обоих достаточно резко пахнет. И отнюдь не розами. Скорее конюшней. И это странно возбуждает меня. Между тем они интересуются, как зовут их приобретение, ах Лотта? Так их ублажает немка? Русская? О, они знают русских проституток, их много в Турции. Может, Лотта желает перебраться в турецкий публичный дом? Они могут посодействовать.

Господи, не дай бог! Пора пресекать этот поток красноречия и инициативы. Наливаю себе, «чтоб не стыдно», туркам, «шариат водку не запрещает», и, нацепив ротиком на их болты презервативы, карабкаюсь на колени к одному из них, насаживаясь киской на его член. Тот довольно урчит, а второй в это время с немалой сноровкой входит в мою вторую дырочку.

 — Русским шлюхам это всегда нравится! — комментирует происходящее один из них, Мустафа.

Его приятель Кемаль согласно мычит, лапая мои сиськи и всаживая своё сокровище в мой зад по самые яйца. Ого, как они могут. Что значит обрезание! Я это ещё с Салихом прочувствовала. Старательно подмахиваю братьям-мусульманам, а те в свою очередь долбят меня с усердием обкурившихся дятлов. Да как долго! Я уже два раза кончила, а им хоть бы что. Ага, созревают, сейчас, сейчас, есть, Кемаль кончил. Еще пару раз насаживаюсь на хуй Мустафы, и кончает он. Уф-ф-ф!

 — Эй, русская, давай, соси ещё!

Слизываю со свежеобнажённых членов остатки спермы, дрочу их и они опять расцветают. Ненасытные. Мне на шею нацепляют ошейник, для ускорения реакции подхлёстывают плетью, найденной в шкафу.

 — Эй, девка, ложись!

Ложусь на кровать, раскинув ноги, Мустафа закидывает их себе на плечи, засаживает мне в пизду почти по самую матку и начинает меня иметь так, что кровать ходит ходуном. Кемаль какое-то время любуется, а потом пристраивает свой член к моему ротику.

 — Это вы, русские бляди, тоже любите.

Их монологи уже давно идут на русском. Видно, язык Пушкина и Некрасова им ближе, чем язык основоположников марксизма. И изучали они язык Пушкина и Некрасова отнюдь не по их собраниям сочинений, уж больно бордельный лексикон. Причём со знанием дела и спецтерминологии.

Ох, как мощно Мустафа буравит мою дырочку! Да как глубоко, часто! А вот ещё, ещё! Я улетаю. А он продолжает. Методично, как отбойный молоток. Ну вот, кончил.

С Кемалем я язычком не усердствовала, понимая, что он захочет сменить друга. Он и сменил. Снова мои стройные ножки в алых чулочках на мужских плечах. Снова огромный член, обтянутый тонкой гофрированной резиной презерватива устремляется к моей дырочке. Ой, не туда, милый! Кемаль начинает драть меня в зад. Да с каким энтузиазмом! Вот только агрегат у него лишь немногим меньше, чем у карлика, пользовавшего меня в попку позавчера. Ой, ой, ой, ой, ой! А вообще и ничего... И даже и хорошо. Да вообще классно! Всё это проносится только в моём сознании, ротик занят членом Мустафы. И очень занят. Как говорится сверху вниз, наискосок. Работаем. Ох, что это там Кемаль вытворяет, я сейчас, я сейчас... А-а-а-а! Кончаем на этот раз все трое.

Турки довольны. Они скинули остатки одежды, валяются, как два тюленя по обе стороны от меня и лениво лапают.

 — Девка, работай

Я на коленях по очереди сосу и дрочу им. Опять встают. Пора попрыгать. На сей раз я гарцую на члене Кемаля, а мою попу терзает член Мустафы.

 — Давай, сучка, давай! Ты, блядь, давно не пробовала истинного мусульманского хуя!

 — А вот и нет, только вчера и пробовала! — невольно проговариваюсь я.

Туркам интересно, здесь что, были земляки? Какие? Узнав, что меня трахал карачаевец, они успокаиваются. И тут же интересуются, какие члены мне больше по вкусу, мусульманские, или немусульманские. Не люблю врать и поступаться принципами, поэтому говорю правду — конечно же, мусульманские. От них гораздо дольше кайф.

Ответ верный. Кайф мне продлевают до немыслимых примеров. Но все хорошие когда-то кончают. И мы втроём тоже. Стоя на коленях, белая рабыня вылизывает милостивым господам члены, яйца, анусы до блеска, помогает господам облачиться и, облапанная напоследок, прощается с ними.

Вновь спускаюсь вниз уже в чёрном.

 — Лоттхен, деточка, ты, говорят, решила перебираться в турецкий бордель? — интересуется фрау Дорт, когда я сдаю ёй выручку и получаю пару жетонов. Мамочки, только не это! Кидаюсь хозяйке в ноги, целую руки и убеждаю, что у меня и в мыслях такого не было. Видно, эти стервецы всё-таки решили переместить меня ближе к своей исторической родине и чего-то наговорили хозяйке. Дабы убедить её в моей лояльности, осторожно залезаю ей под юбку, благо за стойкой меня и всего, что ниже бюста фрау Дорт, не видно. Вот это да, а мамочка то наша трусики не поддевает! Лихая старушка!

Начинаю колдовать язычком в норке хозяйки. Её тон становится всё более благостным, одна рука гладит меня по голове. Вот она судорожно стискивает ноги, и я захлёбываюсь в её выделениях.

 — Иди, доченька, работай, я верю тебе! — напутствует меня хозяйка.

Как ни в чём не бывало, выбираюсь из за стойки, подправляю помаду на губах, остальное — нормально. В зале — дым коромыслом. Кишат прилично одетые клиенты и почти голые девочки. При этом мой пример с кокошником пришёлся по вкусу. И теперь украинские девочки украсили себя кто монистом, кто венком с ленточками, Вика спустилась в чёрной магистерской шапочке с квадратным верхом и кисточкой, у Ренаты вокруг головы венцом завязаны толстенные косы под Брунгильду, а Марго щеголяет в расстёгнутом гусарском доломане, являя клиентам свои сисечки и животик, украшенные пирсингами. Впрочем, я на их фоне выгляжу ничуть не хуже.

Ко мне тут же подъезжает некий господинчик, трогает за руку и влечёт к лестнице наверх.

 — Мой господин предложит девушке выпить?

Он покорно ведёт меня в бар, где угощается вместе со мной ликёром, берёт с собой бутылку шампанского, и мы идём ко мне. Клиент на удивление корректный, он не лапает меня прямо на лестнице, к чему я уже привыкла. Лишь вежливо придерживает под локоток.

В номере представляется

 — Меня зовут Франц, хотелось бы знать имя юной фройлян.

 — Лотта, мой господин.

 — И что умеет Лотта?

 — Всё что угодно господину Францу.

Господину Францу сначала угодно рассмотреть фройлян Лотту со всех сторон. А не могла бы фройлян раздеться посильнее? Вспоминаю недавний опыт с военными и пытаюсь его воспроизвести. Раздеваюсь и попутно демонстрирую Францу все свои прелести в самом тесном контакте. Оставшись в одних чулках, сажусь ему на колено и нежно, но энергично ласкаюсь об него и промежностью, и грудью. Господинчик разомлел, в штанине чувствуется оживление и напряжение. Так, созреваем. Целую его в лобик и скоренько расстёгиваю ширинку, вот и он, наш членик! И вот его счастье в моих руках. А теперь в ротике.

 — Нравится, милый?

 — М-м-м-м!

Минетик от Лотты всем нравится! Сейчас, господин Франц, мы его губками, язычком, ручками, вот так. А теперь ещё и грудками, такое пробовали? Франц млеет, чуть ли не пуская пузыри от восторга.

А теперь мы на этот чудный член натянем вот этот изящный презерватив,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх