Наказание за наказание, или Не заказанные услуги

Страница: 2 из 5

в наказании мамы, Леночка совсем поддалась детской эйфории и даже коротко всхлипнула, как это бывает с детьми, когда гроза уже миновала.

 — Хорошо, — сказал я, — начнем с простого, — Леночка, принеси-ка большое полотенце.

Пока девочка бегала куда-то в ванную, мы не проронили с ее напрягшейся мамой ни слова. Наконец, испорченный ребенок вернулся, неся огромное, очень мягкое и душистое полотенце, которым, судя по аромату, еще утром пользовалась главная виновница всего происходящего. Я, не спеша и, мне показалось, достаточно эстетично освободился на глазах у партнерш по игре от предметов одежды, обычно располагающихся на моем теле ниже пояса. Лена так и впилась глазами в край болтающейся на мне рубашки, надеясь на интересное продолжение, но мне некуда было спешить — моя нижняя, основная в этот момент, половина тела почувствовала свободу и предоставила мне возможность в дальнейшем не отвлекаться на происходящие там изменения.

В таком виде я уселся на освобожденное моей молодой помощницей кресло, укрыл для успокоения совести полотенцем верхнюю часть ног и подтянул пятки на сиденье, широко разведя колени. Теперь я окончательно почувствовал себя уютно и независимо от каких бы то ни было частей моего тела.

 — Ленусь, подведи ко мне маму, — попросил я.

Счастливый доверием и ожиданием чего-то необычного ребенок без промедления вцепился маме в руку и потянул в мою сторону. Та не сопротивлялась с отрешенно-насмешливым выражением лица. Когда обе оказались совсем рядом, я осторожно взял девочку за талию и усадил спиной к себе на пятки между колен. Игривая девчонка тут же заворочалась так, что тонкие трусики под юбочкой сбились в ниточку, и я почувствовал нежность обеих свежих ягодичек на своих щиколотках.

Мой мальчик не был готов к такому стремительному повороту событий и мгновенно вскочил, бесстыдно проникнув под Ленину блузочку и бесцеремонно расположившись прямо вдоль детского позвоночника. Леночка мелко задрожала от испуга и восхищения. Я прерывисто вдохнул сладковатый аромат ее волос и постарался взять себя в руки.

 — Встаньте к нам спиной, — сказал я маме, осторожно прижимая к себе ребенка и трогая губами ее шейку.

Мама повиновалась, и мне предстала уже знакомая по подъезду картина, только вместо покачивания попки можно было заметить ее легкое подрагивание. Тут я сделал то, что очень хотел сделать еще там, на лестнице, — осторожно, чтобы не напугать женщину, положил свою раскрытую ладонь на внутреннюю сторону ее левого колена. Нога все-таки слегка дрогнула от неожиданности или от того, что ее владелица поняла: вот все и началось.

Потом она успокоилась, и я ощутил легкое тепло, исходящее от женской кожи и еще более откуда-то сверху, прямо из-под напрягшейся юбки. Немного выждав, я двинулся вверх по внутренней стороне бедра, пока рука не ощутила край материи. По мере движения я чувствовал, как усиливается исходящее к моей руке тепло. Когда же я достиг предела, то понял, что там совсем горячо, и скоро будет очень влажно, хотя это уже могла быть чистая иллюзия. Женщина едва заметно сжала ягодицы, но тут же постаралась снова расслабиться, насколько это было возможно.

Девочка следила за моими движениями, как завороженная.

 — Теперь поворачивайтесь, — произнес я.

Вместо трепетной попки в результате перед нами с Леночкой возник обреченно колыхающийся передок юбки. Маячка совсем выбилась спереди, и рядом с аккуратным пупочком была заметна нервно подрагивающая небольшая мышца из тех, что составляют пресс. Позволительно миниатюрный животик слегка оттопыривал край маячки. Мне захотелось продолжения. Леночка наверняка почувствовала это спиной.

 — Леночка, доченька, стяни с мамули юбчонку, — попросил я.

Мои глаза встретились с глазами стоящей предо мною женщины, и я заметил, как в этих глазах постепенно исчезает дно.

Маленькие ручки немного суетливо распустили поясок, неумело пошарили где-то у мамули на боку и раскрыли мягкую молнию. Юбка, влекомая неумолимым детским напором, взмахнула своими освобожденными крыльями, прошелестела по нежным бедрам и опустилась на босые ступни хозяйки.

Мои предположения о том, что повышенное тепло будет сопровождаться повышенной влажностью, подтвердились — белоснежные мягко вибрирующие трусики в данном случае выступили в роли безупречного индикатора.

 — Ой, мамочка, все складочки видно, — выдохнул бестактно пораженный ребенок.

Мамочка мгновенно и совершенно инстинктивно спрятала индикатор под дрожащей от предчувствий и стыда кистью руки.

 — Послушай, дочка, по-моему, мама намерена противиться справедливому наказанию, — констатировал я, — Похоже, придется принимать какие-то меры, чтобы лишить ее возможности мешать нам.

 — Подожди, я сейчас, — неосторожно вскочила девчонка, позабыв, что лежит вдоль ее голой спинки, и оставив, таким образом, у моих ног последнюю бывшую застегнутой пуговицу блузки.

Даже не заметив потери, возбужденный бесенок шмыгнул куда-то в угол комнаты и вернулся с изумительно мягким и приятным на ощупь тонким кожаным пояском в руках.

 — Давай ее свяжем!

Мамочка даже побагровела от возмущения своим ребенком, но покорно промолчала.

 — Постой, проказница, если мы свяжем ей руки сейчас, то, как потом снимем маячку и лифчик, а если свяжем ноги, то еще хуже — мы не сможем снять трусики.

Ребенка это слегка озадачило, но она быстро нашлась:

 — Но нам же не надо снимать все до конца — достаточно что-то слегка задрать, а что-то приспустить.

 — Ты почти права, ребенок, но я не хочу, чтобы твоей маме было стыдно во время наказания из-за того, что она не совсем чистая — все-таки мама только что с улицы, у нее был трудный день и, возможно, где-то она вспотела больше, чем допустимо видеть посторонним. Я предлагаю для начала хорошенько помыть мамочку, а для этого она нужна нам совсем голенькой.

Глаза девочки восторженно загорелись при таких словах, а наша жертва стала тихонечко покусывать от предвкушения острого стыда губы.

 — Да-да, будем ее мыть, — зашептала взахлеб маленькая помощница,

 — Мамуля, ну-ка, хватит прикрываться — все равно мы все уже видели и знаем, лучше стаскивай свою маячку и готовься стать чистенькой.

Наша попавшая в западню красавица, постанывая от стыда, заставила себя расслабиться и грациозно скользнула нервными кистями вверх по своему телу, увлекая край маячки, освобождая красиво обрамленные лифчиком груди и стирая с лица воротом последнюю надежду на то, что все это можно остановить, вернуть назад и забыть. Маячка полетела в угол, девочка, которая снова сидела в моих объятиях, прижимаясь спиной к надежной опоре, захлопала в ладоши и требовательно произнесла:

 — А теперь наклонись, чтобы сиськи качались, и он мог дотянуться до твоей застежки.

 — Несносная девица, — произнесла обреченная и приняла позу отдающейся кошечки, смешно защекотав своими волосами детскую шейку. Малышка взвизгнула, а я подумал, что с большим удовольствием оказался бы сейчас с обратной стороны композиции.

Сиськи... нет, это грубо и не очень применимо к действительности — точнее хорошо развитые груди начали, в самом деле, слегка покачиваться, так как поза для главной героини была не совсем удобна чисто физиологически. Я не стал утомлять женщину, которой уже начал дорожить за доверие и покорность, и легким движением расстегнул застежку лифчика на спине, одновременно приободряя мою партнершу легким поглаживанием. Процесс удаления предпоследней оставшейся детали туалета быстро довершила наша невоспитанная девчонка.

Грудички — да вот оно правильное определение — беззащитно замерли, неодолимо наливаясь сосочками. Я подставил ладони,...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх