Наказание за наказание, или Не заказанные услуги

Страница: 4 из 5

девчонка нашла мамин вагинальный вибратор и немедленно использовала его по прямому назначению, воспользовавшись тем, что хозяйка находилась в совершенно беспомощном положении. Мой привыкший к мягкой покорности прохода палец ощутил мощнейший импульс, пришедший от передней стенки, и после этого все смешалось: истомные стоны, неудержимые сокращения мышц, тело, пытающееся куда-то отползти, освободиться от пришельца и одновременно не желающее этого.

Наконец все стихло, успокоилось, и мы некоторое время сидели или лежали ошеломленные произошедшим с глупыми и удовлетворенными улыбками на лицах. — Вынимай тихонько, — первой нарушила молчание женщина, — а ты выключи, наконец, мой вибратор, чего он у тебя попусту перемешивает воздух.

Мы опять помолчали.

 — Вот что, — опять сказала старшая, — я была виновата и понесла свое наказание. Но остался кое-кто, не отчитавшийся в собственных поступках и, возможно, тоже заслуживающий быть наказанным.

Дочка не ожидала такого поворота событий и слегка зарделась.

 — Прежде всего, я хочу знать, — продолжала мамаша, — Как далеко зашли твои отношения с этим молодым человеком, а именно, удалось ли тебе до сих пор сохранить девственность.

 — Ну что ты, мамочка, — испугалась девочка, — мы же только целовались и... и гладились.

 — Конечно, вы только гладились, осталось только понять, насколько глубоко он тебя гладил — придется нам сейчас попытаться это увидеть собственными глазами.

Девчонка дернулась было прочь, но я удержал ее за талию, справедливо полагая, что желание матери более подробно знать о жизни дочери вполне законно.

 — Не убегай, моя юная леди, позволь маме все увидеть собственными глазами и успокоиться.

 — Хорошо, мамочка, я тебе все покажу, но я же не могу дать увидеть это чужому, — забеспокоилась девочка.

 — Боюсь, я не смогу с достаточной уверенностью сделать выводы, — парировала мама, — Для полной уверенности мне необходимо знать мнение постороннего достаточно опытного в таких делах человека. Так что, сейчас мы выйдем на пару минут, чтобы ты могла подготовиться, а когда вернемся назад, ты должна лежать на этой постели вся голенькая и готовая.

После этих слов она непоколебимо поднялась и поманила меня за собой. Когда мы вышли, женщина вдруг горячо прильнула ко мне всем телом и сбивчиво зашептала:

 — Спасибо тебе, спасибо, кажется, я побывала в раю. Хочешь, я подарю тебе за это свою девушку.

 — Нет, — предложил я, — наоборот, если она уже женщина, я возьму ее с наслаждением, а если девушка — сохраним ее девственность и, лучше, побалуем ребенка язычками.

 — Да, да, — обрадовалась она лучшему решению, — Кажется, я совсем потеряла голову, если подставляю так своего ребенка.

 — Не переживай, вы обе будете в полном порядке, — успокоил я.

Мы вернулись в спальню и с жалостью увидели, как наша малышка лежит на животике, уткнувшись головой глубоко в подушку в одних сбитых между ягодичек трусиках, вжавши грудки в подставленные ладошки, и горько плачет.

Я нежно погладил ее по спинке, лопаточкам, вздрагивающим плечикам:

 — Чего ты испугалась, лапочка, мы не сделаем тебе ничего дурного.

 — Я не хочу, чтобы ты видел все. Это мое, я даже маме не хочу это показывать.

 — Ну, хорошо, — я сделал попытку договориться, — Что бы ты хотела взамен?

Мои слова произвели на девочку магическое действие. Она сразу перестала всхлипывать и повернула ко мне чуть опухшее личико. Слегка поколебавшись, она испуганно выпалила:

 — Хочу держать его в руках и смотреть, как он истекает.

От неожиданности я представил себе это настолько явно, что тот, о ком шла речь, едва не поторопился и едва не лишил юное создание желанного зрелища.

 — Сделаем проще, — решил объединить я в одном удовольствия для всех, — я позволю вам с мамой как следует связать меня, а там делайте со мной все, что сможете. Но учтите — я буду сопротивляться.

Обе проказницы настолько загорелись этой идеей, что тут же с визгом бросились обнимать меня.

 — Стоп-стоп-стоп, — напомнил я, — мы еще не выполнили одно маленькое предварительное условие.

Девчонка тут же притихла, разрумянилась и непроизвольно сжала ножки. Зато мама стала очень деловитой:

 — Давай, солнышко, не лишай нас обеих такого удовольствия.

 — Ну, хорошо, — сказала Леночка, — только, чтобы я успокоилась и далась до конца, сначала поласкайте мои грудки.

С этими словами юная красавица опрокинулась навзничь и широко раскинула руки. Мы с мамочкой переглянулись и, молчаливо поделив между собой правую и левую прелести, окунулись кончиками пальцев, а потом и носами в душистую, по-детски сладковатую плоть. Оказалось, что слегка намечающиеся розовенькие Ленкины сосочки едва ли не самая чувствительная зона формирующегося тела. Во всяком случае, ребенок стонал и трепетал в объятиях наших пальцев и губ так, что мы уже начали опасаться за ее детский рассудок.

 — Ну, все, все, хватит, — сказала, наконец, мамочка и принялась налаживать большую настольную лампу как раз напротив истомно вытянутых стройных ножек.

Увидев подобные приготовления, Леночка снова забилась мелкой дрожью, завела глазки и принялась причитать:

 — Ой, мамочка, спаси, ой, мамочка, вы что — и трусики сейчас будете снимать? Ой, мамочка, мне срамно, можно я не буду раздвигать ножки?

Не обращая внимания на дочкины заклинания, мама закончила свои приготовления, включила лампу, отрегулировала свет так, чтобы он падал в нужное место, и деловито спустила трусишки вдоль бьющихся друг о дружку бледных ножек.

 — Киска, а у тебя уже солидный пушок, — заметила она, — завтра будем учиться делать прическу.

Я запустил свои пальцы в открывшиеся мягкие волосики и успокаивающе положил ладонь на разволновавшийся девочкин лобок:

 — Откройся нам, лапонька, — и... ты знаешь, кто тебя ждет.

Леночка слегка помедлила, потом зашептала:

 — Ой, стыдно, как стыдно! — и повела... повела свои коленочки потихоньку в стороны. Слипшиеся от уже давно истекающего нектара нежные лепестки медленно разошлись, и мы увидели все — все, что так прячут бедные девушки, все, что наша Леночка так не хотела открывать нашим взорам.

 — Да ты девушка, милая! — воскликнули мы в один голос, и ответом нам был глубокий, почти звериный от нестерпимого стыда стон.

 — Вот вы все и видели, — сказала, переведя дух, девочка, и калитка уже была готова захлопнуться.

 — Нет, постой, мы еще не отблагодарили тебя за твое послушание, — задержала своими руками дочкины коленки мама.

И мы прильнули разом к этому ароматному, источающему ласковое тепло и вожделение источнику. Мы исступленно терзали юную деву нашими языками и губами, перемазали наши лица ее сладкими соками, перецеловались друг с другом, упились ее вскриками, конвульсиями и бешенным комканьем простыни неугомонными пятками и руками. Не знаю, сколько раз за это время ее маленькая маточка отдала должное нашим стараниям, но несколько спустя все трое лежали почти без чувств — мы влажные до пояса, она — от пояса и с совершенно бессмысленной фразой на устах:

 — Прекратите еще, пожалуйста, еще прекратите...

Однако, за все удовольствия надо платить — теперь пришел мой черед. Я откинулся на спину, просунул кисти рук между прутьями кровати, закрыл глаза и замер. Вскоре вокруг меня началось какое-то движение, неясные голосовые сигналы, я услышал торопливый топот босых ног, звук выдвигаемых ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх