Эротический обмен

Страница: 2 из 4

оставшееся средство передвижения. Усилием воли я представил себя каплей воды, плавно перетекающей из сосуда в сосуд и медленно, очень медленно, как в вязкую жидкость, стал вдавливать серебристое облако сознания в затылок женского тела. Оно сопротивлялось, не давало возможности соединиться, отторгало меня, как капля масла отторгает воду, но если найти единственную точку входа, оно подчинится. И точно, в женском теле будто что-то хрустнуло, и я по колени провалился в незнакомую среду.

Мысленно извиваясь, как извиваются, влезая в узкий спальный мешок, я вдавил себя в тело и пропихнул сознание во все органы. Внутри еще раз что-то хрустнуло, и я почувствовал, как бьется сердце. Нормально. Я вдохнул. Воздух с шумом вошел в легкие.

 — Системы в норме, — констатировал я, — начинаем полет.

Полежав еще немного и отдохнув, я открыл глаза. И увидел свет. Тело слушалось. Сконцентрировавшись, я попытался согнуть ногу. Для этого пришлось давать команду отдельно каждой мышце, совершенно не полагаясь на рефлексы, которые у нормального человека миллионы лет впечатывались в генетическую память.

Я попытался пошевелиться, легонько сгибая пальцы, локти, вращая головой. Тело отвечало, как механическая кукла, но отвечало. И на том спасибо. Очень-очень плавно перевернувшись на живот, я встал на четвереньки и сел на колени. Мышечный контроль становился все глубже и глубже, появилось осознание, согнута или разогнута рука, напряжена или расслаблена мышца, однако ни кожная чувствительность, ни общая картина тела не приходили. Казалось, будто меня запихнули внутрь безжизненного механического робота. Такое ощущение было один раз после того, как я получил сильный удар током. Руку не парализовало, она продолжала двигаться, но не выдавала абсолютно никаких ощущений, даже не болела. Я с ужасом смотрел, как она из части меня самого превратилась в нечто чужеродное, а потом долго бил ее о жесткую щетку, надеясь вернуть чувствительность. Попробуем тот же прием.

Для начала пришлось легонько стукнуть рукой о циновку. На этот раз я ничего не почувствовал, и потер ладони о маты сильнее. Никакого результата. Нет, так дело не пойдет. Тут я еще раз вспомнил о своем давнишнем знакомстве с электричеством. Один удар парализовал меня, так может другой произведет обратный эффект? Только нужно, чтобы удар был высоким напряжением, но не смертельный.

Боясь встать, я ползком выбрался в холл, где у Машки стоял маленький черно-белый телевизор и зубами отковырял заднюю крышку, затем включил его, выдернул шнур из розетки и, стиснув зубы, чтобы не прикусить язык, сунул палец внутрь. Сейчас меня стукнет остаточным зарядом конденсаторов.

Удар получился и в самом деле не слабый, но по причине малой емкости телевизора безопасный. Я с грохотом отлетел в противоположный угол и пребольно стукнулся локтем. Резкое ощущение боли на мгновение затмило все мысли, а затем я почувствовал все тело. Только тело было не мое. Сантиметр за сантиметром внутренним взором я ощупывал его, сравнивая его со старым. Самое сильное отличие состояло в том, что центр тяжести заметно сместился вниз. В мужском теле основная масса мышц находится на уровне груди и плеч, поэтому у мужика при движении заносит в основном плечи и торс. Здесь же основной вес собрался, извините, на уровне...

Я потихоньку встал и повертел этим самым местом. Так и есть. И, вдобавок, это тело инертнее. К нему надо приспособиться, чтобы не налетать на все углы. Оно, конечно, по весу легче, но и мышцы слабее, а значит их напряжение должно быть больше. Это и создает ощущение тяжести. Будем привыкать.

Я сделал (сделала?) два шага и подошел (подошла?) к зеркалу. Оставаясь в душе мужчиной, я с мужской точки зрения оценил себя и легонько провела ладонями по грудям. Достаточно приятное ощущение, хотя и не очень новое. Женская грудь более чувствительная, но кардинально не отличается от мужской. Я еще раз погладил саму себя по груди. Нет, все же приятно. Очень чувствительная кожа. И тут...

Мое старое тело вышло в холл не совсем уверенно, слегка пошатываясь. Я посмотрел на себя со стороны. Ну, спереди вроде ничего. Эта картина вполне знакома мне по отражению в зеркале. Только неужели я так сутулюсь? Безобразие, надо следить за собой. А вот плечи хороши. Хоть и давно не подкачивал, а все равно мышцы есть. Но задница! Штаны в обтяжку! Это же ни в какие ворота не лезет! Неужели у меня в жизни такая толстая задница! У мужика! С завтрашнего дня начинаю бегать по утрам! А вообще-то вроде я симпатичный.

Тело подошло к зеркалу почти вплотную и уставилось само на себя. И мне стало по-настоящему страшно. Тело было мое. Голова была моя. А вот лицо — не мое. Я еще раз взглянул в зеркало и на себя. Вместо хорошо знакомого Машкиного лица оттуда смотрела совершенно незнакомая женщина.

 — Машка, это ты? — спросил я чужим голосом. — Это ты или не ты?

 — Это я, — ответил мне мужской голос, — но только непонятно, чье лицо.

И тут до меня дошло.

 — Машка, — сказал я, еще плохо владея языком, — это наши лица, но только с чужим выражением.

Я попытался улыбнуться. Губы у Машки — сухие и тонкие, и улыбка растягивали ее рот за самые уголки. Я же привык улыбаться, слегка вздергивая верхнюю губу, и вот теперь Машкино лицо со вздернутой верхней губой вдруг превратилось в нечто среднее между моим и ее.

Я попробовал сменить гримасу и почувствовал, что с каждой секундой с Машкиного тела исчезает его собственное лицо и возникает мое, натуральное, но только женское. Наверное, точно такое же лицо было бы у моей сестры-близнеца.

 — Смотри! — шепнула Машка, лицо которой тоже стремительно изменялось.

 — Этого и следовало ожидать, — проговорил я, — это вполне нормально. Раз изменилось лицо, значит тело полностью под контролем. Ну что, займемся делом?

 — Да уж не спеши, — усмехнулось мое тело, — давай сперва пообвыкнемся.

Я махнул рукой, пошел в спальню с широкой кроватью и зеркалом на потолке и улегся поудобнее, пытаясь как можно глубже прочувствовать ощущения в новом облике. В лежачем положении особенности механического строения ощущались уже не так сильно, и я смог сосредоточиться на чувствах. Как ни странно, но они не особенно сильно отличались. Я слегка взбил волосы. Они были гораздо длиннее и тяжелее того бандитского ежика, который носило мое мужское тело. Женщина в зеркале, устроенном над кроватью, изящным, явно не моим движением, так же расправила пряди волос.

Я легонько провел пальцами по лицу. Рука была маленькая и легкая, а ее прикосновение — еле ощутимо. Я погладил себя по шее, вслушиваясь в ощущения, от которых по коже побежали приятные мурашки. Словно посторонний зритель, я следил за движениями тела и в то же время ощущала их. Вот кончики пальцев потрогали плечо, затем шею. Ладони легко скользнули вверх и вниз, нырнув в вырез купальника. Рука погладила грудь, сначала легонько, потом сильнее. Незнакомое приятное тепло разлилось по телу. Красивые движения в зеркале слились с проникающим восторгом, руки непроизвольно ласкали плечи, затем снова прикоснулись к груди.

Уже возбужденная грудь легко отзывалась на ласки. Я провела по ней рукой поверх шелковистой упругой ткани, опустилась ниже, на живот. Руки легко скользили по животу, гладя его. Я раскинула руки в стороны и слегка потерлась спиной о шелковое одеяло, впитывая его приятную скользкость. Я вытянулась на спине, затем распласталась, любуясь собой в зеркале. Не было ни малейшего желания перевернуться, схватить, сжать кого-то, как это обычно бывает у мужчин. Не было ни малейшего желания перейти к каким-то активным действиям. Все возбуждение выражалось только в желании раскрыться, отдаться, лежать и ждать того, кто придет и возьмет тебя. Не было даже никакого конкретного сексуального образа, а лишь какое-то общее неясное, но очень желанное ощущение....  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх