Непорочное зачатие

Страница: 1 из 2

Вы верите в непорочное зачатие? Раньше я тоже не верил, но теперь...

Ей было 27, у нее был четырехлетний сын и она была девушкой. Но все по порядку.

Это произошло в 1995 году, довольно тяжелом, постперестроечном. Тогда все метались, все хотели побыстрее и побольше заработать, все хотели открыть свое дело, но немногим удавалось. Люди теряли квартиры, лопались финансовые пирамиды, кругом рэкет, анархия, безработица... Но я отвлекся. Мы с приятелем тоже имели свое дело. Он был шеф, поскольку деньги были его, а я — мозги и связи. Мы торговали бумагой для офисов и всякими канцтоварами, я был менеджер по закупкам и продажам одновременно, а заодно и шофер, то есть развозил товар клиентам. Для этих целей приятель-шеф купил мне новенькую «Газель» — тогда еще редкость, их только начали выпускать.

Я возвращался домой с последней доставки. Был теплый солнечный летний вечер. Я поехал по кольцу (его в то время реконструировали и бывали серьезные пробки), но проехать мне надо было совсем немного — от рублевки до волоколамки, не переться же через город. Жил я тогда в Митино, а товар отвез в контору на Рублевском шоссе. Сначала ехалось нормально, но потом началась пробка. Через километр все стало ясно — в левом ряду сломалась машина и все ее объезжают. «Ну что за козел! — подумал я. — Не мог на обочину откатить».

Однако когда я подъехал поближе, то убедился, что это и не козел вовсе, а коза. Хрупкая девушка ходила вокруг «ижачка» — каблучка с открытым капотом и, похоже, не знала, что делать. Она была в джинсиках и коротенькой блузочке, которая открывала втянутый стройный животик, а маленькая упругая грудка, не прикрытая лифчиком, просвечивала через нее. Я бы на вид дал ей лет 20—22, хотя потом выяснилось, что ей уже 27. Объезжая аварийный «ижак», я засмотрелся на девушку-водителя, а сзади уже раздавались нетерпеливые гудки.

Девушка тоже смотрела на меня огромными серыми глазищами, а потом помахала рукой, чтобы я остановился. Я принял влево и встал впереди нее. Девушка подошла к кабине.

 — У меня сломалась машина, вы не оттащите меня к обочине? Я умею на веревке ездить!

Я вышел из кабины, достал трос и соединил наши транспортные средства. Девушка все смотрела на меня, мне даже становилось неловко. Интересно, ей тоже неловко? Ведь и я разглядывал ее с не меньшим интересом. Оттащив на обочину «ижак», я вышел из машины, отцепил трос и сказал:

 — Давайте посмотрим, что с вашим железным конем.

Проверил свечи, подачу топлива. Искра — слона убьет, бензин течет рекой, мотор еще теплый. Почему не едет? Девушка нерешительно помялась, потом спросила:

 — А вы не могли бы отбуксировать меня до дома?

 — Где вы живете? — спросил я, хотя это и не имело значения. Красивую девушку я готов отбуксировать хоть на край света.

 — Тут недалеко, в Красногорске. Только... — она замялась. — Только мне нечем заплатить.

 — Разберемся.

 — Я могу, — она покраснела и опустила глаза, — напоить вас чаем.

Ясно, девушка хочет расплатиться натурой. Что ж, я не против, это правильный ход.

У нее оказалась маленькая однокомнатная квартирка. Когда мы вошли, она сказала:

 — Вы тут посидите, я за Павликом в садик сбегаю. Это быстро, садик вон, под окнами. Я пока чайник включу, вы следите, хорошо?

Удивительная беспечность. Оставлять незнакомого мужика одного в своей квартире... Хотя воровать-то у нее особо нечего — старенькая мебель, черно-белый телевизор, посуды немного, все чашка с отбитыми ручками. Но вот ведь незадача, как мы будем при Павлике это... чай пить? Чайник на газовой плите засвистел и прервал мои размышления.

Тут вернулась и Маша с Павликом. Да, ее звали Маша. А Павлик — забавный мальчуган, четырех лет, очень похожий на мать. Похоже, что папа у него — летчик испытатель или полярный исследователь. По крайней мере, за время отсутствия Маши, следов пребывания в доме другого половозрелого самца мною обнаружено не было. Она оставила Павлика в кухне вместе со мной.

 — Побудьте здесь, я сейчас.

Она закрыла дверь в комнату, было слышно, что она говорит с кем-то по телефону.

 — А ты меня на своем глузовике покатаешь? — спросил Павлик.

 — Посмотрим.

 — А у мамы тозе есть глузовик. Только ма-а-аленький.

 — Я знаю. А у тебя какая машина?

 — Гоночная, «фелали». Щас показу, — он убежал в комнату.

Вышли они вместе с Машей. Павлик показал мне маленькую машинку, а Маша сказала ему:

 — Павлик, сейчас за тобой придет тетя Лена, ты у нее побудешь, она тебя покормит и включит «Спокойной ночи, малыши». А потом я за тобой приду. Хорошо?

 — Холосо!

Ясно, у нас время — до девяти. Что ж, нормально. Пришла тетя Лена. Я сидел на кухне и не видел ее, только слышал, как они разговаривают с Машей. Маша говорила, что ей надо отъехать, Павлика не с кем оставить, я Лена, похоже, чувствовала мое присутствие и пыталась заглянуть на кухню, но так и не смогла. Потом она ушла и увела с собой мальчика.

 — А хочешь кофе? — спросила Маша, — Я хорошо готовлю кофе.

Конечно, я хотел. Когда Маша доставала с верхней полки кофемолку, через пройму рукавов ее блузки была видна ее грудь, маленькая, привлекательная, упругая, божественная грудь. Я еле сдерживался овладеть этой богиней прямо тут же. Маша колдовала над туркой, три раза поднимала пенку, перемешивала кленовой палочкой, посыпала корицей и солью. Ее распущенные светло-русые волосы ниспадали почти до пояса, из-под них выглядывали хрупкие плечики. Боже, какой же ты шофер? Ты — диктор ТВ, секретарь-референт, не знаю, кто там еще? Для фотомодели росточек маловат, да тебе и не надо. Ты божественно красива. Сколько же у тебя было мужиков? Двадцать, сорок сто? Хотя какое это имеет значение, сегодня ты — моя.

Я подошел к ней сзади и обнял, стараясь как ба нечаянно дотронуться руками до груди. Она повернула ко мне голову. Огромные серые глаза светились лаской и нежностью.

 — Погоди немножко. Давай попьем кофе. Ой!

Пена перевалила через край турки и побежала на белую поверхность плиты. Но все равно, напиток получился божественный. Или потому, что его готовила богиня?

Потом мы пошли в комнату и сели на диван. Маша, как бы ненароком, расстегнула верхнюю пуговичку своей блузки. Я взял ее за локоть и притянул к себе. И опять эти глаза! Огромные, серые. А в них — немного смущения, какая-то робость, почти испуг.

 — Ты прекрасна! — сказал я, припадая губами к ее губам.

Потом я расстегивал остальные пуговички на блузке. Очень медленно. Очень медленно гладил упругие грудки, отводя в сторону ткань. Потом припадал губами к сосочкам — правый, левый, снова правый, опять левый. Потом целовал упругий животик, спускаясь все ниже, одновременно расстегивая джинсы. Она сама приподняла попку, чтобы легче было их снять. Трусики она придержала рукой, ладно, оставим их на потом. Обычно женщину очень заводит, когда ее начинают ласкать через трусики. Продолжая целовать животик, я одной рукой гладил ее грудь, а другой — бедро, поднимаясь выше к промежности.

Коснувшись ткани трусов между ножками, я ощутил, что она сухая. Маша еще не завелась. А я уже был на взводе, мои джинсы могли просто лопнуть. Я приподнял ее попку, чтобы снять трусы.

 — Подожди, — сказала она. — Мне страшно.

 — Чего ты боишься, Машенька, милая? Ты просто богиня, я так тебя хочу! Все будет хорошо, сейчас я буду тебя ласкать, как никто не ласкал. А потом мы... Правда, я очень возбужден, с первого раза, может, не получится...

 — И со второго тоже, — с горечью произнесла она.

Что она хотела этим ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх