Непорочное зачатие

Страница: 2 из 2

сказать? Сомневается в моих способностях? Возбуждение немного спало. Теперь можно целовать самое заветное. Я снова потянул вниз трусики, скользя губами по ее животу. Она все-таки приподняла чуть-чуть таз, помогая устранить эту преграду, как потом выяснилось, не последнюю. Светлые волосики на лобке прикрывали заветную щелочку. Над лобком шрамик — след от Кесарева сечения. Я поцеловал шрамик, поцеловал волосики, раздвинул их языком, пробираясь к губкам. Мои руки тем временем ласкали то бедра, то грудь, я язык водил туда-сюда вдоль щелки.

Маша издавала тихие всхлипы и вздохи, которые сильно возбуждали меня. Наконец я почувствовал запах секреции, а язык ощутил одновременно сладкий, одновременно кисло-солоноватый привкус. Теперь можно раздвинуть губки и пробираться языком глубже. Там было все очень узко, даже язык с трудом протискивался. Большим пальцем я начал стимулировать клитор, а язык часто-часто углублять и вытаскивать. Маша задвигала вперед-назад попкой, дыхание ее участилось. Я ускорил движения языка и быстро-быстро вибрировал пальцем, прижав чуть клитор и делая вращательные движения. Маша вскрикнула и, кажется, кончила, потому что перестала двигать попкой и немного обмякла.

Но этого нельзя было сказать о моем органе, он рвался в бой, пора бы его выпустить на свободу. Я продолжал гладить одной рукой Машины гениталии, чтобы не прошло ее возбуждение, второй рукой расстегивал себе штаны, выпуская дружка на волю. Очевидно, у Маши слишком узкая щель, поэтому все сношения для нее были очень болезненны, вот она и сопротивлялась в начале. Я приподнял и согнул ее коленки, немного их расставил.

 — Так будет легче, — сказал я Маше, а своего дружка предупредил: — смотри, быстро не кончай!

Опускаясь сверху на Машу, я вновь увидел эти огромные серые глаза. Испуга в них не было, было напряженное ожидание. Я поцеловал ее в губы и направил головку члена к заветной дырочке. Там было достаточно влаги, но протискиваться внутрь дружок не хотел. Я сполз к ее божественной, одурманивающее пахнущей писечке, полизал и еще немного послюнявил вход во влагалище, повторил попытку снова. С усилием удалось продвинуть головку внутрь, ее что-то сразу обхватило как кулачок. Надо остановиться, подумать о работе, о долгах, о чем-нибудь еще, иначе кончу.

Посмотрев на Машу, заметил, что она немного морщит лобик, а глаза, роскошные серые глаза закрыты. Я с усилием ввел член до конца — Маша легонько ойкнула — и заработал: туда-сюда, туда-сюда. Моя богиня открыла глаза и в огромных серых глазах была радость и удовольствие. Она чуть изогнулась и дотронулась рукой до моего бедра, нажимом как бы задавая ритм. Сквозь приоткрытые губы она тихо произносила:

 — Еще, еще...

Через пару минут она закатила глаза, той рукой, которой задавала мне темп, схватила за яйца и почти крикнула:

 — Все!

Я еле успел выдернуть свой орган наружу и направить струю в сторону от того места, которое орошать этой жидкостью никак нельзя. Моя голова оказалась напротив божественной груди. Я тут же припал к ней губами. Когда мы обрели способность соображать и произносить слова, она сказала:

 — Встань, надо застирать покрывало.

Мы поднялись с дивана, и оказалось, что на покрывале не только следы моей спермы, но и... кровь. И на дружке моем кровь.

 — У тебя месячные? — удивился я.

 — Я потеряла невинность.

А я потерял дар речи, только молча потрогал ее по шрамику над лобком.

 — А как же это? Я бы еще мог подумать, что Павлик твой приемный сын, но это?

 — Пойдем, надо помыться. Хорошо, вчера горячую воду включили.

Мы мылись под душем, ласкали друг друга, она гладила мой пенис и яички, я возбуждался и просил ее дать снова. Она повернулась задом и чуть нагнулась. С ее нижних губок стекала вода и не только, потому что моему малышу там было скользко, тепло и приятно. Потом мы пили на кухне собственно чай, а я слушал Машину историю.

 — Павлика родила я. Точнее выносила. Я росла тихоней и в юности меня не волновали ни мальчики, ни девочки. После девятого класса я была в пионерском лагере. Там мы жили в четырехместных палатах. Девчонки из моей палаты занимались онанизмом, но меня это совсем не возбуждало, наоборот, я старалась отвернуться, накрыться с головой, чтоб ничего не видеть и не слышать. А они еще какой-то шланг для этого приспособили, хотели и мне его воткнуть, но я не дала. Одна говорит: «Тебя надо с Толиком познакомить, у него знаешь, какой толстый!».

А пацаны на меня уже многие пялились, но у меня наверно вид такой был грозный, подойти никто не решался. В школе мне тоже ребята проходу не давали, но я всех отшивала. Мне никто не нравился и вообще, инстинкты во мне еще спали, мне просто не хотелось этого. После выпускного двое парней хотели меня изнасиловать. Но когда я одному съездила по яйцам, второй сказал: «Ну ее, недотрогу, пойдем лучше Верку трахнем». А первый ничего не сказал. В институте я тоже сторонилась парней, да и факультет экономический, там тогда почти одни девки учились. Парней мало, девчонки за них между собой грызлись.

А на четвертом курсе в меня один парень влюбился, первокурсник. Я решила: ну и ладно, пусть младше на три года, зато любит. Я решила, что если у него серьезные намерения — пускай. Ведь когда-то невинность надо терять, не век ходить девочкой-целочкой. А когда у нас дошло до интима — парень-то тоже неопытный — меня он возбудить не сумел, приставил свой пистолет к дырочке, да и выстрелил. А после так смутился, что больше у него и не встал. С этим парнем мы больше не встречались, а в меня чего-то попало, залетела я. Подумала-подумала, решила рожать.

И мама тогда жива была, говорит, рожай дочка, а то я внука так и не увижу. А в конце срока у меня нашли какую-то патологию и сделали Кесарево. А может, решили приколоться, в консультации и так все шушукались и хихикали: непорочное зачатие. А потом мне тоже не везло. Один хотел со мной переспать, тоже не смог, еще и оскорбил: «Ты, — говорит, — шалава фригидная!». Прикольно, да? А с другим легла в постель, рассказала ему все, так я пока рассказываю, он лежит рядом и онанирует. Я его выгнала, иди, говорю, кончай в туалет и выметайся. А когда тебя увидела, ну, думаю, судьба нас свела: ты и только ты.

Она посмотрела на меня огромными серыми глазищами, божественными глазищами. Ее просто невозможно было не поцеловать, долго и жадно.

 — Мы еще увидимся? — спросил я.

 — Нет. Это миг, это счастье, такого уже не будет. Ты для меня — мой загадочный первый мужчина, мой герой, мой плейбой. Я буду мечтать, я буду вспоминать, но я не хочу, чтобы праздник превратился в будни. Ведь у тебя семья, правда? Ко мне ты не уйдешь. Да если бы и ушел, все равно, праздника больше не будет.

В девять привели Павлика. А я попрощался с его мамой и ушел. Но в памяти так навсегда и остались огромные божественные серые глаза.

E-mail автора: vzhar@bk.ru

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх