Просто такая сильная любовь

Страница: 1 из 6

Просто такая сильная любовь

Глазами Билла

Уже за полночь, а я никак не могу уснуть. Сначала вертелся с боку на бок, а теперь просто лежу на спине и смотрю в потолок. При этом, конечно же, не вижу ничего, но глаза закрыть не могу. Чувствую, что устал и морально и физически, но мне не спится.

Мысли, мысли... Они прямо разрывают меня изнутри. Такое ощущение, что я уперся лбом в стену и не могу идти вперед.

Как-то так все одновременно случилось — проблемы с моим голосом, переезд, предстоящая поездка в Америку, поцелуи с Томом... Пожалуй, именно последнее убивает меня сильнее всего. Я до сих пор не могу понять, как все это случилось.

Внезапно понимаю, что мне сегодня не уснуть. И тут же приходит то чувство, которое мой брат называет «зуд в пальцах» — необходимость вылить свои чувства на бумагу. Стихи, тексты, иногда рисунки — вот что остается после таких вот наплывов. Пища для ума. Гм. Скорее, пища для продюсеров...

Встаю и сажусь на кровати. Темно. Долго вспоминаю, где выключатель, и случайно обнаруживаю его у себя над головой. Потом ищу тетрадь. Она, как всегда, лежит рядом, на прикроватной тумбочке. То, что всегда можно найти у меня в сумке, и вообще рядом со мной — зеркало и тетрадь с мыслями.

Сижу. Но понимаю, что в своей новой комнате мне как-то некомфортно — «зуд в пальцах» слишком слабый. Выхожу. Иду на кухню попить воды, а затем отправиться на поиски того самого места в доме, где меня будут посещать мои гениальные в своей бредовости идеи.

Меня тянет на балкон. Уже подходя к нему, я замечаю огонек сигареты. Ну, конечно, Том. Тоже не может уснуть — чувствует мое состояние. У нас все на двоих...

Вздыхаю и хочу уйти, но он меня уже заметил. Открывает дверь и делает приглашающий жест рукой. Скрутив тетрадь в трубочку, я вхожу.

 — Не спится? — задает Том глупейший вопрос.

 — Да нет, я просто лунатик и хожу во сне, — язвлю я.

Он усмехается и говорит мне:

 — Замерзнешь, лунатик.

 — Не замерзну, — упрямо отвечаю я и сажусь в кресло напротив Тома. — Дай сигарету.

 — А фиг тебе, — безапелляционно отвечает мой брат. — Увижу тебя с сигаретой — убью.

Молча глотаю обиду. Ну, может, в чем-то он и прав... Курить мне не особо и хочется. Пока, по крайней мере.

 — Писать пришел?"Зуд в пальцах»? — кивает Том на мою тетрадь.

Я делаю вид, что не расслышал вопроса и увлеченно смотрю куда-то за правое ухо брата. Типа я сейчас в творческих поисках.

 — Билл, — тихо говорит он уже каким-то изменившимся голосом, — что с нами происходит? Мы ведем себя друг с другом, как чужие люди... А ведь роднее тебя у меня никого нет...

Я смотрю в его глаза.

Ему больно. Мне тоже.

 — Я не знаю, Том, — я опускаю глаза, — это так странно. Мне страшно.

 — Ты боишься? — удивляется мой брат, — мой храбрый младший братик чего-то боится? Чего?

 — Себя... Тебя... Нас, понимаешь?

Том беспомощно пожимает плечами. Я решаю продолжать. И будь что будет.

 — Понимаешь, — говорю я, — я боюсь того, что между нами недавно началось... Нет, ты молчи, дай договорить! Я, хоть ты меня застрели, совершенно не понимаю, зачем полез к тебе целоваться. И вообще не понимаю, почему ты на них отвечаешь...

«Отвечаешь»? Я сказал «отвечаешь»?

 — Том, я тебя люблю, ты мой самый дорогой на свете человек, я не могу себе даже представить, что бы я без тебя делал. Но вот то, что я сейчас к тебе чувствую — это неправильно, понимаешь? Так не должно было случиться. А я ведь даже не помню, когда и как это началось...

 — Всю жизнь, — тихо-тихо говорит Том.

 — Что? — переспрашиваю я.

 — Я любил тебя всю жизнь, Билл, — говорит мой брат.

Все мои благие намерения летят к черту.

 — Я тоже — всю жизнь, Том... — шепчу я.

 — Тогда, — он задерживает дыхание, как перед прыжком, — какая разница?

Он не договорил, но я знаю, о чем он сейчас думает — какая разница, как мы друг друга любим? Разве у любви могут быть границы? Но в то же время я понимаю, насколько это неправильно...

Меня просто разрывает на части. Я хочу подойти к Тому, обнять его, поцеловать. И с такой же силой хочу развернуться и убежать, оставить его за спиной, вместе с этими мыслями, с этими желаниями.

Том встает со своего места и закрывает балконную дверь, отрезав тем самым путь к бегству. К спасению. К разъединению двух душ...

Протягивает мне руку и, когда я берусь за нее, притягивает меня к себе и обнимает. Трется носом о мою щеку. Затем опускается вниз и губами легонько пощипывает мою шею. Я весь дрожу от холода и возбуждения.

 — Прости меня, — внезапно говорит мой брат, не переставая целовать мне шею.

 — За что?

 — За засос. Я, честное слово, не хотел так сильно...

Я улыбаюсь. Я уж подумал, что он просит прощения за то, что на свет родился.

Вдруг мне становится легко-легко. И все равно, что о нас могут подумать. Не поймут — это их проблемы, я по этому поводу заморачиваться не буду...

В это время губы Тома подбираются к моим.

 — Я люблю тебя, — говорит он перед тем, как поцеловать меня по-настоящему, так, как мне хочется.

И уже через секунду у меня сносит крышу от ласк моего брата.

Он гораздо опытнее меня, и пользуется сейчас этим вовсю. Легонько посасывает мои губы, проводит по ним языком, зажигает меня все больше и больше... Я чувствую, как у Тома сбивается дыхание, со мной происходит то же самое...

Том, я хочу тебя...

Том, я люблю тебя...

Мне очень-очень страшно, но я не смогу чувствовать к тебе что-то другое. Больше — нет...

Я обнимаю его. Хорошо, что он сейчас в обычной футболке, а не в этих огромных мешках, которые он называет крутой одеждой. Просовываю руки ему под футболку, чувствую, какой он горячий, ласково глажу его по лопаткам. Том дрожит под моими руками... Это необыкновенно...

 — Билл, так нельзя, — наконец отрывается он от меня.

 — Что? — я его еще не понимаю, голова кружится после поцелуя.

 — Вот так сразу и все — нельзя!

Да. Да... Согласен. Сразу и все — нельзя... Это слишком быстро...

 — Я хочу тебя, — говорю я своему брату.

 — Я знаю, — самоуверенно улыбается он. — Я такой классный, что меня хочет даже мой брат...

 — Дурак, — беззлобно говорю я, отхожу и сажусь в свое кресло.

Том подходит ко мне и садится рядом со мной на корточки.

 — Ты будешь писать? — он заглядывает мне в глаза.

Я киваю. Ищу глазами тетрадь.

 — Ты на ней сидишь, — хитро улыбается мой братец и поднимается. — Я спать пойду, ладно?

Я опять киваю.

Том идет к двери, но уже на выходе вдруг возвращается и чмокает меня в макушку.

 — Я люблю тебя, — в сотый раз за день говорит он мне.

 — Я тебя тоже, — отвечаю я ему.

Том уходит. Я открываю тетрадь.

__________________

Глазами Тома

Ненавижу самолеты. Не сами, конечно, самолеты, как результат инженерной мысли, а самолеты, как неотъемлемую часть моей жизни. Ненавижу летать. Боюсь...

Но сейчас сижу в салоне самолета и терпеливо жду, когда уже все рассядутся, по проходу пробежит скорым шагом стюардесса, и мы взлетим. Чем скорее взлетим, тем быстрее приземлимся. Ненавижу летать.

Наверное, поэтому сижу сейчас хмурый и непонятно ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх