Основная проблема Анечки Лотовой

Страница: 3 из 4

щекотно и всё! — Серёга отошёл к приборному столику и принялся готовить инструменты. — Наркоз в регистратуре оплачивали?

 — Н... нет... — лицо Анечки даже побелело слегка перед камерой.

 — Профессиональная шутка! Следующий раз не ловись... — Серый снял перчатки и принялся тщательно мыть руки. — Ничипор, студентам факультета гинекологии не обязательно знакомиться с орально-ланитными качествами объекта! Вымой руки и надень перчатки — мне понадобится ассистент.

Через три минуты в кабинете было слышно лишь взволнованное дыхание Анечки. Серёга обволакивал её смуглые ножки в белые операционные пелёнки, Ничипор делал вид, что разбирается в лежащих рядом хирургических инструментах, а оставленная на столе видеокамера продолжала снимать общий Анечкин план.

 — Доктор, как вас зовут? — несчастная Анечка смотрелась окончательно жалобно.

 — Сергей Афанасьевич!

 — Сергей Афанасьевич... Серёженька... Вы же мне дадите по правде наркоз, а? А то я кричать буду ведь очень... Хотите покажу как?

Серёга вздохнул вслух.

 — Ну зачем ты будешь кричать? Ты же у стоматолога не орёшь?!

 — Нет. Но я всегда ему говорю, что если будет больно — то я укушу!

Серый с сомнением покосился на раздвинутую в салфетках пизду:

 — В данном случае, мне кажется, всё-таки нечем... Успокойся, Анечка. Эфира тебе, конечно, не перепадёт, не мечтай, но местный наркоз входит в мои служебные и нравственные обязанности. К тому же фиброзные уплотнения бедны нервными окончаниями, мучений не много. Больно будет только один укол — попробуй уж перетерпеть, ладно?

 — Ага...

 — Ничипор, зеркало и ланцет!

 — Пожалуйста! — друг с готовностью протянул скальпель и зажим.

«Идиот!», полувслух буркнул Серёга и сам взял необходимое. Ничипор обиделся и ушёл от него к пациентке. Он погладил Анечку по голове и произнёс с прямолинейной душевностью: «Потерпи, Сергей Афанасьевич лучший псих-гинеколог всей области...»

 — Ничипор, как вас зовут? — Анечка с трепетом верхних, нижних, больших и малых губок своих смотрела на готовящегося сделать ей укол «Сергей Афанасьевича».

 — Николай Гаврилович! — отреагировал смирно Ничипор и полез к ничего кроме доктора не замечающей пациентке в отворот её миниатюрного топика.

 — Николай Гаврилович, что же мне делать!? — неожиданно обнаружила невесть откуда взявшееся своё знакомство с классиком Анечка и вскрикнула: — Ай!! — укол всё же был, оказывается, необходим.

 — Ничего-ничего!... — утешил, как мог, её тёзка раннего Чернышевского, со всей мягкой косолапою нежностью сжимая маленький шарик груди в своей лапе. — Тебе как раз ничего делать не нужно — пусть Серёга сам там пыхтит, а ты релаксни и расслабься по максимуму. Не заметишь, как всё и закончится!...

Он нащупал крошечный выступ соска и, приподняв над ним палец, стал ласково тискать навершие мягкой подушечкой. Сосок стал нарастать, эрегируя.

 — Ой, всё заморозилось, кажется! — Анечка, наконец, похоже, вырвалась из цепких объятий страха и чуть ожила. — Доктор, Сергей Афанасьевич, я не чувствую письки! Что скажет любимая мамочка — куда мне ебаться всю жизнь?

 — Анечка, закрой рот до конца операции, ты мне мешаешь! — Серёга не любил издевательств над своею профессией: каждую операцию он переносил так, будто она совершалась на его собственном теле, и радовало сейчас его лишь одно — угомонившийся напрочь на время «стояк». Впрочем, сегодня действительно, похоже, везло. Фиброз плевы оказался настолько развитым, что даже крови почти не было. Серый без осложнений завершил операцию, сменил салфетки, вымыл руки и вновь вернулся к распахнутым створкам.

 — Необходимо полежать пятнадцать-двадцать минут. Мне нужно пронаблюдать выход из анастезии.

Он придвинул одно из посетительских кресел чуть ближе, устроился в нём вполоборота к разверстой клиентке, взял свежий номер газеты со стола и с наслаждением, наконец, закурил.

 — А поцеловать!?! — тут же очнулась была притихшая под уже обеими забравшимися ей в топик лохматыми руками Ничипора Анечка и продолжила валять дурака: — Можно сказать, основное событие в моей юной жизни произошло! Лишили девственности и газету читать...

 — Ничипора попроси! — Серёга из всех новостей спорта узнал пока лишь то, что у него заново оттопыриваются всё сильнее штаны при каждом косом взгляде на волосато-розовый широко распахнутый «рот» пациентки. — Ничипор, будь другом, обеспечь там клиентке заботу и ласку!

 — Без проблем! — с готовностью откликнулся Ничипор и полез целоваться к экс-девственнице.

Анечка замотала головой под озонированной одеколоном опушкой его двухнедельной небритости.

 — Ай, Сергей Афанасьевич, он кусается! Щекотно же знаете как!

 — Не знаю, я с ним целоваться не пробовал. Всё! Замерли! Анечка, успокой свой животик, не дёргайся! — Серый отложил газету и мундштук, придвинулся прямо со стулом и легко прикоснулся пальцами обеих рук к раздвинутым вздутым губкам. — Так не больно?

Он слегка стиснул губки в пальцах, чуть пошире развёл и стал мягко массировать нежную олохмаченную плоть.

 — Нет.

Он раздвинул ещё чуть сильней, любуясь пугливо поджатым пониже колечком сфинктера ануса, прячущегося в кучерявых завитках тонкой шёрстки. Пальцы его всё оживлённей пробегали снизу вверх и обратно по набухающим на глазах створкам.

 — А так?

 — Н... нет.

Он развернул пизду так, что из-под розовой кожицы наверху вылез острый бледно-розовый клитор, а на анусе расступились кудряшки.

 — Так? — два указательных пальца его поджали обрамление клитора и толкнулись чуть вверх.

 — А так вообще приятно! Ой... как хорошо...

Анечка мечтательно прикрыла глаза.

Через минуту Серёга гонял ей клитор вовсю, зажав его между средним и указательным пальцами левой руки. Правой он гладил Анечку по пристёгнутой к лонже ноге от лодыжки вниз до маленькой булочки. Анечку стало слегка прогибать в спине на гинекологическом кресле, дыхание стало непроизвольно задерживаться, а рядом с впадинкою пупка засеребрились крохотные росинки пота. Чтоб она не сильно дёргалась, рискуя сверзнуться с кресла, Ничипор удерживал её за подмышки, когда Серый положил свой язык в горячее устье и захватил верхней губой нервно-пахнущий клитор.

«Княгинина розочка» оказалась столь явной сяповкой с тонкой лобковой косточкой, что его язык завернулся до самой шершавости области-G. Анечка вспискнула, и дыхание её перешло в один тихо подвывающий перекатами стон. По большим пальцам растягивающих задницу рук Серёги скатилось несколько горячих капелек. Он пропустил указательный палец в протекающее преддверие, чуть смочил его и медленно вставил на всю длину в податливо-жаркую попку. «Оу-в... о-о-о... оой!...», задёргалась Анечка всем своим маленьким тельцем и так сильно забилась пиздой, что Серёгино лицо отлетело на добрых полметра. От вида кончающей пациентки у него самого всё чуть не взорвалось в штанах...

Когда Анечка Лотова возвернулась на землю, перед носом её раскачивался напряжённый «болт» охламона Ничипора. С минуту Анечка смотрела на вздувшийся фиолетовый шар его залупы, как на привидение непонятно с какой планеты.

 — Хуй сосать будем или глазки строить? — осведомился Ничипор, тыкаясь ей оголённой головкой в нежные алые губки.

Анечка дурашливо хикнула и заморгала глазами:

 — Вы что, Николай Гаврилович, я не умею же! Я так не могу!

 — Зови меня ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх