В память о первом разе

Страница: 2 из 3

теснее прижался к маме и крепко обнял ее бедра, опасаясь гневной реакции.

 — Я... я смотрел те две видеокассеты, что вы с папой прячете в бельевом шкафу...

Мама вздрогнула всем телом, сжала меня, а потом слегка оттолкнула и посмотрела в глаза. Краска стыда заливала мое лицо, скулы сводило. Я потупил глаза и увидел чуть задравшийся подол ночнушки на маминых полных бедрах...

 — Как?... То есть тебя испугало то, что ты увидел?... Глупый, глупый!...

Я покрутил головой.

 — Нет. Я только... (как же стыдно!) не мог понять, почему женщины так кричат и стонут, когда мужчины делают с ними ЭТО?...

 — А потом... понял? — голос мамы снизился до шепота. Я начал чувствовать стеснение в штанах. Глупая моя писька стремительно росла и мужала.

 — Однажды... когда я смотрел фильм... прости меня, мама!... я не удержался и стал дергать свою пипку... А потом... испытал оргазм, как это в Энциклопедии называют... Тогда я понял, почему тетеньки в кино кричат и стонут... Так ЭТО легче переносить... Если стонешь...

Мама покачала головой.

 — Господи, господи, бедный мой малыш... Надеюсь ты не догадался показать эти фильмы Мише и Тане...

 — Конечно, нет, мама! — меня душило возмущение. — Они ведь совсем маленькие, им этого знать не надо...

Она немного успокоилась.

 — Ну, хорошо, раз тебе хватило ума... раскрою тебе одну тайну... Женщины во время... секса... не всегда кричат, тут тетеньки из телека переигрывают... Чаще они просто стонут...

 — Знаю, — опять не подумав, брякнул я, — ты стонешь...

 — ЧТО? — мама вновь оттолкнула меня. Ее широко открывшиеся голубые глаза превратились в два озера, в которых я мог утонуть. — Что ты мелешь?...

Я опять уставился на подол ее ночнушки.

 — Однажды я встал ночью пописать и услышал ЗВУКИ из вашей комнаты. Дверь была неплотно закрыта и я остановился посреди коридора... Ваша кровать скрипела очень, а ты... ты стонала!

 — И ты подсматривал? — спросила мама, не отрывая своего строгого взгляда от моей физиономии.

 — Н-нет... Мне было страшно... А потом папа захрипел, сказал «кончаю!», и скрип прекратился... и ты перестала стонать... Я побежал в комнату, даже не пописав...

 — Типичное поведение для твоего папаши... Кончаю, и хоть трава не расти, — мама как-то странно дышала, ее взгляд стал бегающим, неуловимым.

 — Это все, что ты мне хотел рассказать?

 — Только еще одно, мама... Только не ругайся! Я очень тебя люблю! И поэтому все говорю...

 — Ну!... Говори, не жмись, как красна девица...

 — Я с тех пор много раз делал маструбацию...

 — Мастурбацию.

 — Ну да... И все время я представлял тебя мама... как будто я и ты... ну...

 — Значит вот, кто повинен в том, что твои простыни стали дубовыми от засохшей спермы... Я сама и твоя бурная фантазия... но неужели нельзя пользоваться салфетками?...

 — Прости, мама... Я читал в энциклопедии про Эдипов комплекс...

 — И тебе хотелось причинить папе вред? — с тревогой спросила мама.

Я снова обнял ее страстно, как маленький испуганный ребенок, вспомнил, что папа где-то там в темноте на улицах города...

 — Нет, что ты?! — взволнованно произнес я. — Я люблю папу, просто я... я ему завидовал, что он может с тобой, что ты ему разрешаешь... что...

 — Говори, что?!

Я уткнулся лбом в податливое мамино плечо. В разрезе ночнушки я видел верх ее белоснежной груди.

 — Что ты ему даешь...

От этого стыдного сладкого слова, которое не сходит с уст пацанов в школьном туалете, мой писюн болезненно заныл и задергался.

Мама не оттолкнула меня вновь, наоборот обняла.

 — Вот так ночь открытий, — произнесла она совсем не злым голосом, — вначале алкаш-самоубийца за рулем, теперь еще и сын-извращенец... А я думала, что наша семья образец для подражания...

Она внезапно встала с кровати и, подойдя к двери, закрыла ее на запор. Потом повернулась ко мне так резко, что подол ее ночнушки взметнулся вверх, открывая божественные ноги до середины бедер.

Я сидел, ни жив, ни мертв. То есть живым во мне остался только орган, топорщащийся у меня в штанах. Я не знал, что может произойти в следующую секунду. Совершенно неизведанная территория для меня.

 — Немедленно сними штаны, — твердо сказала мама.

Я испугался, но подчинился. Писюн торчал, как стойкий оловянный солдатик, и я прикрыл его руками.

 — Убери руки, — сказала мама.

Я опять подчинился. Мама подошла ближе к кровати и долго на него смотрела.

 — Он очень красивый, — сказала мама, — как у древнегреческих статуй.

Я страшно смущался, но не мог оторвать взгляда от маминых коленок. Они слегка дрожали.

 — А теперь ответь на вопрос.

Я кивнул удрученно, готовясь к худшему.

 — Если я тебе дам, как дает деревенская баба на сеновале, просто и тупо, ты возьмешь меня, свою маму? Тебе хватит на это решимости?

Голос у мамы был как-то истерично повышен, и даже со взвизгиваниями. По ее виду было понятно и мне, несмышленышу, что говорит она серьезно, говорит страшные вещи и требует ответа немедленно. Я вначале испугался, а потом робко кивнул, сглатывая набежавшую в рот слюну. Мои челюсти были так сжаты, что еще чуть-чуть и начнут крошиться зубы. Мама легла на кровать и вытянулась по струнке.

 — Надеюсь, ты внимательно смотрел ТЕ фильмы... Помогать я тебе не буду... Можешь присту...

Голос ее осекся. Она дышала тяжело и быстро. Грудь высоко вздымалась. Я встал на колени перед мамой и осторожно поднял подол ее ночнушки. Открылись волшебные толстые бедра с жилками вен под тонкой кожей и низ живота. На маме были белые трусы. В полумраке мне было видно потемнение под тканью там, где сходились ноги и торс мамы. Я понимал, что это волосы на лобке. Внизу мама тоже была брюнеткой.

 — Сними их сам, я помогать не буду, — голос мамы был хриплым и ломким. Ей, кажется, было трудно дышать.

Я с большим трудом заставил себя взяться за боковины маминых трусов. Руки тряслись, как у пьяницы с похмелья. Я тянул трусы вниз, а они сопротивлялись, будто живые. В районе маминых коленок я и вовсе запутался. Потом догадался поднять немного вверх ее ноги и, наконец, стянул с нее эти трусы. Я почувствовал, что в промежности они были влажные и пахли какой-то кислинкой, завораживающей мое обоняние.

 — Трусы — последняя линия обороны. Ты победил, теперь можешь взять меня!

С этими словами мама раздвинула ноги, слегка сгибая в коленях. Мне стала видна ее пися — обрамленная короткими черными волосками, с многочисленными складочками губ, малых и больших. Я едва не упал в обморок, так билось сердце. Тем не менее, нашел в себе силы, чтобы пробраться между маминых ног и лечь на ее мягкий податливый живот. Мама не шевелилась, только шумно дышала. Точно, помогать не будет. Тогда я стал неловко тыкаться в ее пах. Ничего путного. Потом догадался обхватить руками ее полные бедра и чуть поднять вверх. Магическим образом мой член проскользнул в ее горячие недра.

Мама опять вздрогнула всем телом. На этот раз волна удовольствия прошла вдоль ствола моего члена. Мне жутко понравилось это ощущение, ни с какой дрочкой не сравнится. Я хотел еще и стал двигаться

внутри мамы взад-вперед, то отклячивая зад, то подаваясь вперед. Наши лобки сталкивались, мокрющая мамина пися хлюпала. Я прижался грудью к ее груди, терся о ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх