Лето в Скадовске

Страница: 4 из 6

комнату и начали смотреть телевизор. Свет Люба выключила, комната освещалась лишь отблесками экрана. Любина «крепость» оказалась славно заставленной. Кpомe дивана-кровати для Любы, кушетки для Таньки и отличного серванта еще одну стену занимал огромный платяной шкаф. На тумбочке-баре у трельяжа мерцал новейший «Рубин». В одном из углов изгибал лебединую шею торшер, под которым тоже был встроен небольшой бар.

Подрегулировав телевизор, тетя Люба усадила меня в глубокое черное кожаное кресло смотреть мультики, а сама, спрятавшись за открытой дверкой платяного шкафа, с наслаждением сбросила халат, оставшись нагишом. Думая, вероятно, что мне ничего не видно, она сбрызнула густые волосы да лобке и под мышками какими-то духами.

Между тем, в одном из зеркал расположенного рядом с телевизором трельяжа мне все было отлично видно.

У нее, ничего не скажешь, отличное тело, у этой Любы. Стройная спортивная фигурка могла бы кого угодно ввести в искушение. Прекрасной формы бедра круто переходили в осиную талию, а над плоским девичьим животиком агрессивно торчали небольшие, как у моих школьных подружек, очаровательные груди, увенчанные крупными пунцовыми сосками, напоминавшими плоды шелковицы, росшей во дворе этого гостеприимного дома. Ни за что бы не сказал, если бы не знал, что ей 28 лет и что она мать 10-летней Таньки. Повертевшись перед зеркалом, встроенным в дверь платяного шкафа, Люба накинула только коротенькую, едва ниже письки, совершенно прозрачную комбинашку не нашей выделки и вышла из своего убежища.

 — Ты не возражаешь, что я по-домашнему?... — довольно натурально стесняясь, спросила тетя Люба, подойдя ко мне почти вплотную. Сквозь невесомый шелк комбинашки я и в сумеречном свете экрана видел лобок вполне подробно.

 — Что за дела! — небрежно ответил я. — Ты же у себя дома...

 — Сегодня такой жаркий день, было 32 в тени, — сказала тетя Люба, включая какой-то импортный кипятильный прибор, — только сидеть у телевизорам и чаи гонять. Ты бы тоже, лапочка, снял все до плавок, как-никак не чужие, а телу отдохнуть нужно...

Я не стал особо возражать, так как понял, что сегодня тоже будет победа над еще одной прелестной женщиной. Я отвернулся, так как член нахально стоял, и снял рубашку и штаны, оставшись в плавках.

Затем быстро сел в кресло, пытаясь незаметно зажать хуй между ног.

Танька в это время сидела на кушетке, укладывая спать длинноволосую куклу. Была она в ситцевой ночнушке дополу и с замечательными волосами, распущенными на ночь по плечам.

 — Мам, я тоже хочу комбинашку! — захныкала она, увидя мать в таком очаровательном неглиже.

 — Ну так что же тебе мешает снять этот жаркий мешок? — покладисто ответила мама.

Танька мигом спрыгнула с кушетки и выхватила из шкаФа свою комбинашку, такой же конструкции, как у мамы, — очень мини и совершенно прозрачную, без всяких кружев. Миг и выскользнула из ситцевой ночушки и накинула нейлоновый лепесток.

Фигурка у нее уже намечалась для мужского глаза вполне определенно, волосы на лобке изобильно пушились, такие же темные заросли темнели и под ручками. Грудки очень волнующе дыбились, гордо неся на себе два розовых бутончика. Oнa подбежала ко мне, говоря:

 — Дядь Вить, я посмотрю с тобой мультики, подвинься!

Не успел я ахнуть, как киса уселась ко мне на колени. Кровь прилила к вискам и я стал тяжело дышать. Член вырвался из плавок и я с ужасом увидел, что Танька заметила между своих ножек мое огнедышащее орудие.

 — Вот это штука! — восхищенно прошептала Танька, ухватив его ручкой пониже головки. — Я таких красивых еще не видела, мама будет очень довольна, мы все получим полный кайф! Ура-а!

 — Танька! Не мешай Виктору смотреть телевизор, — прикрикнула на нее мать, и Таньку как ветром сдуло с кресла на кушетку. Я же с трудом запихнул багровый член в плавки.

Люба поставила на журнальный столик чашечки и заморский электрочайник и мы втроем стали пить маленькими глотками очень крепко заваренный цейлонский чай. Мама с дочкой сидели напротив меня на диване, улыбаясь и рассказывая разные глупости про свой небольшой городок. Было зверски мило и глубоко сексуально. Затем Люба предложила потанцевать под магнитофон. Она включила какую-то сладкую медленную музыку, сквозь которую внятно слышались прерывистое дыхание и все более сильные стоны и плач насилуемой девушки и грубое мужское сопение ее партнера, что-то внушающего ей по-английски.

 — Вить, давай как хиппи, без ничего... , — предложила Люба, и я не стал ждать вторичного приглашения и сбросил плавки, которые и так уже были влажны от спуска после прикосновения к члену Танькиной руки. Мы втроем обнажились и под бледный отблеск телевизора, у которого Люба убрала звук, затанцевали что-то очень непристойное, дьявольски изгибаясь и кривляясь. Я никогда раньше не видел свой член таким большим и целеустремленным. Он напоминал копье древнего воина.

Когда девушка на магнитофонной пленке стала не то что стонать, а орать от боли и сладострастия, я, не помня себя, кинулся нa Любу и увлек ее на диван. Мы сплелись в невыносимо сладком объятии.

Я тонул в ее разгоряченном похотью теле, в горячем развратном чреве самки, а в это время на моей спине как мифическая наездница пристроилась Танька. Когда я, почувствовав спиной шелк ее лобка, резко вывернулся с мамы, чтобы всунуть и дочурке, думая что у них так заведено, то наткнулся на улыбающееся в полумраке личико девочки:

 — Меня еще нельзя ебать, я маленькая!

Боже мой, как бурно я кончил в Любу, в ее огнедышащее распаленное лоно!... О счастье, о радость!..

От усталости я упал навзничь, закрыв глаза. Пробудила меня Танька, нежно целуя в губы. Я благодарно ответил ей, слабо улыбаясь и лаская умело подставленные грудки. Сосочки их призывно вздыбились, и я вновь обрел упругую силу между ног.

Я потянул Таньку снова к себе, но она мягко отстранилась и покачала головою. Я едва не заплакал от досады, но мама Люба нe дала мне разрыдаться, и, включив еще одну, также крайне сексуальную музычку, заключила меня в свои такие сладкие объятия.

Минут пять мы с ней барахтались на диване, и я уже был на пределе, когда Люба вывернулась из-под меня и прервала сношение. Она встала и, выглянув в прихожую, убедилась в том, что в квартире все спят. Затем она, не одеваясь, поманила меня пальцем и мы нагишом и на цыпочках пошли с ней под душ. Освежившись, мы вернулись на еще теплый диван, и она, разложив меня натурально — на спину и с торчащим членом — навела на меня яркий свет настольной лампы, навела прямо на гениталии!..

Затем ко мне приблизилась и стала на колени Танька и стала очаровательно играть с пенисом как — с куклой. Я застонал. Девочка сжалилась надо мной и принялась азартно сосать хуй, задвигая его в ротик все глубже и глубже. Я напрягся как струна в предчувствии оргазма. Тогда Люба села мне на грудь, подставив моим губам все свои сокровища. Я накинулся на ее клитор и половые губы, как кот на валерьянку, и стал терзать их до умопомрачения. Танька в то же время восхитительно отсосала мне член с проглотом. О кайф! Тысячу раз кайФ!..

После спуска молофьи, которую Танька высосала по всем правилам, я обессиленно откинулся на подушку, не имея сил даже держать сигарету в руке. Люба блаженно возлежала на кушетке, а Танька, не успев кончить вместе с нами, догоняла свой кайф с помощью какого-то невиданного импортного аппарата, напоминавшего искусственный член. Эта штука нежно вибрировала в ее руке благодаря работе находившихся внутри батареек. Дитя прикладывало изрядной величины рукотворный орган к клитору и к половым губкам и получало огромное китайское удовольствие.

Но вот она поднесла головку вибратора к входу во влагалище и наконец эта розовая головка легко и мощно вошла, раздвигая наполненную ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх