Мастурбировать и вспоминать…

Страница: 3 из 3

наверное, о нем думаешь.

 — А, ты жестока!

 — Это я жестока. А ты не был жесток, когда однажды приперся домой, с этой, как ее звали... Машей, — девушкой с пирсингом в ноздре и с глазалином в кармане. Ее вид так и говорил мне: хиппи живы, хиппи есть, хиппи будут жить! Вы сидели на кухни как два обкуренных поросенка и наперебой рассказывали мне, а достоинствах свободной любви.

 — Но это ведь была так давно, не знаю, зачем ты вообще вспомнила об этой истории.

 — Как же я могу забыть тот день, когда я впервые увидела твое истинное лицо.

 — Но в итоги тебе ведь понравилась, — усмехнулся я, — по крайней мере свой оргазм ты получила.

В этом смысле да, — и она, и ты оказались отличными подлизами, не которые люди вытворяют по обкурке такое.

 — Ну, знаешь...

 — Помнишь, — видимо окончательно поймав кураж, продолжала Настенька, — как я заходила в уборную, специально оставляя для тебя дверь чуть приоткрытой. В то время как я стягивала с себя трусики, — свои розовые, полупрозрачные трусики, так к месту расшитые клубничкой, твоя тихая тень подползала к двери. Широко раздвинув ножки, я садилась на унитаз, а в это время твой зеленый глаз заглядывал в узкий проем. Ты там сидел как партизан в засаде. Я стягивала бретельки шелкового пеньюара, обнажала свою не большую, но хорошо очерченную грудь, смотрящую к верху, не большими, коричневыми сосками.

Стояла тишина, и лишь твое горячее и прерывистое дыхание изредка прерывала ее.

Я обсасывала пальчики левой, и правой кисти, а увлажнив их, трогала свою грудь. Нежные соски моментально твердели от прильнувшей к ним крови и возбуждения, когда я своими пальчиками пощипывала и оттягивала их. Одна рука игралась с грудью, другая опускалась в мрачный лес, разросшийся и густой, — в лес в котором твой любопытный нос всегда считал, за счастье ненароком заблудится. Розовые ноготки терялись в тонких, черных, волнистых волосках геометрически правильного треугольника. Я задирала одну ногу, ставила ступню на обод унитаза с тем расчетом, чтобы ты мог разглядеть все мое, самое сокровенное. Всю непритязательность моей кошечки, вялость половый губ, слегка сморщенный гребешок клитора, нежную и сочную прорезь половой устрицы, ласковой, и сочащейся, казалось бы созданной для любви.

 — О, о, о...

 — Ну, этим ты не выразишь то, что ты тогда чувствовал. Маленькая и порочная девочка, — я, делала с тобой то, что не смогла бы сделать и Виагра с детородным органом импотента. Я трахала саму себя, на твоих глазах, а твой мистер возбужденный, отягощенный массивной головкой уже заглядывал в узкий проем.

Ты терпел, сколько мог, смотрел, пускал слюну, — временами хватался за х... , но все же терпел. Но даже ты не выдерживал когда я, закатив глаза и откинувшись назад, на кафельную плитку стены, расслаблялась окончательно. Расслаблялась, так, как может позволить себе ну только очень плохая девочка. Ты помнишь этот журчащий звук нарушавший тишину пространство, ты помнишь этот золотой и пенистый фонтанчик, хлеставший из моей промежности, все эти золотые, манящие капли, вобравшие в себя все блики электрического света, и сводившие тебя сума. Я писала а ты смотрел и слушал.

Дождавшись момента, когда волшебный источник иссякнет, ты, молча помахивая из стороны в сторону членов в бегал в уборную садился передо мной на колени и, обхватив меня за талию носом входил в манящую и хорошо увлажненную даль, — очередной раз наверно тысячный в своей жизни. Ты работал язычком, губами и шаловливыми пальчиками, ты лизал мою киску, а пальцем руки, по кругу, буквально втирался в мой задний проход. А я сидела и наблюдала за своей маленькой и безотказной шлюшкой.

Настя замолчала и с каким-то пугающим хладнокровием свойственным некоторым девушкам в моменты своего триумфа, молча, уставилось на меня. Я притянул губам кружку, сделал глоток (это чешское, темное пиво было как никогда, теплым и кислым в этот солнечный, летний день) после же открыл рот:

 — Я вот сижу сейчас и думаю, — начал я, почесывая затылок, — а не поторопились мы с тобой Настька ставить точку. Знаешь некоторые мужчины, и женщины постоянно, куда-то торопятся. Им все неймется: одних не устраивает это, других, понимаешь ли не устраивает то, — думают самые умные, а ведут себя ну в точности как дети. Но мы же не такие, природа не отказала нам обоим в здравомыслие. Да и жизнь, знаешь ли, сложная штука, это тебе по аналогии, не два пальца обмочить, а люди ведь не игрушки в руках времени и судьбы, ни бездушные манекены. Нет, отнюдь, нет! Так вот что я думаю, как ты сама считаешь: а не поехать ли нам с тобой сейчас домой и не устроить ли нам маленький праздник. Сначала конечно заедим к Ашоту на рынок, купим у него нашего любимого домашнего вина, потом...

 — Заткнись, — звенящим от холода, голоском оборвала меня Настя, — Заткнись и смотри.

 — Чо, заткнутся, чо, смотреть, — улыбаясь, тупо пробормотал я.

 — Заткнись и смотри, как я готовлю твой любимый фаршированный перец, — заговорщическим тоном прошептала Настенька.

Совершено ничего не понимая, я откинулся на спинку стула и уставился на свою девушку. Она чуть помедлив, выдержав паузу, подалась вперед, и найдя опору в поверхности стола локотками, пальчиками руки толкнула в мою сторону пачку сигарет, та пролетев по поверхности свалилась под стол в районе моих ног.

 — Глупый фокус, — негодующи, процедил я, — и нагнулся под стол за пачкой.

В этот момент, ножки Насти скорее как по волшебству, нежели просто по случайному совпадению разошлись по сторонам.

Я вздрогнул, замер, и побледнел, под короткой юбочкой в цветочек, — фиалку, ни чего не было. То есть, конечно, кое-что было, и больше того, теперь смотрело на меня из-под хауса, черных, блестящих волос. В следующее мгновенье под столом показалась Настина ручка, окольцованные серебром пальчики ушли вниз под лобок, взялись за клитор, затеребили вялый гребешок, затем раздвинули вздутые и темные створки. Половая розочка, окаймленная волосом, влажная, словно покрытая капельками росы смотрела на меня прямо в лицо. Я сглотнул, неловко дернулся, ударился затылком об внутреннюю поверхность стола, где-то надо мной, что-то громыхнуло, а в следующее мгновенье я уже чувствовал пиво, льющееся мне за шиворот рубашки.

Не буду упоминать, что бурчал я себе под нос выбираясь из под стола наружу, но скажу, что к тому моменту моя подружка уже стояла на ногах

 — Прощай, — сказала она, — и быстро, быстро, застучала по брусчатки каблучками.

 — Куда ты, — окликнул я ее, — пытаясь, в тоже отряхнутся от липкого пива.

 — Прощай, — вновь повторила она, — так больше и, не показав мне своего лица.

 — Но... — я почесал затылок, — но Настя разве тебе меня не жалко, совсем, совсем не жалко, — крикнул я вслед, но вместо ее голоса услышал совсем другой:

 — Идиот, идиот! — Мужичок в белой панаме и коротких бриджах поднялся с места, и бросив на меня тот еще, — косой взгляд, бросился вслед за Настенькой. — Девушка постойте, — кричал он ей, улыбаясь и приветливо помахивая панамой.

 — Ну, знаете... — Продефилировала мимо меня молодая, супружеская пара.

 — Мам, а мам, я тоже хочу снегурочек на следующий новый год, — дергал за руку свою мать один из мальчуганов. — И чтоб стишки читали и чтобы в костюмах красивых были и...

 — Если это когда-нибудь случиться, — оборвала сына мать, — я не посмотрю на то, что ты мой сын, придушу собственными руками.

Вслед за ними мимо меня прошла и симпатичная, тридцатилетняя женщина.

 — Знаете, — сказала она, поравнявшись со мной и саркастически улыбнувшись при этом, — мастурбировать и вспоминать, это не так весело, как это может вам сейчас показаться. Поверьте мне на слово, я ведь я сама хорошо об этом знаю.

Женщина удалилась. Кафе опустело. Я завалился на стул, вытащил из пачки сигарету, закурил ее.

Мастурбировать и вспоминать, — снова и снова приносилась в моей голове.

E-mail автора: krolikpo1@rambler.ru

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх