Слово и дело

Страница: 1 из 2

Слово и дело

Меня зовут Ольга Зарецкая, и я пишу эро-рассказы по сериалу «Сверхъестественное» Пожалуйста, поднимайте рейтинг. Комментарии, отзывы и пожелания, (а также проклятия и ругательства) отправляйте на zareckaya@list.ru Буду ждать!

***

 — Ты хочешь сказать, я держу тебя против твоей воли, да, Сэмми? — ухмыляется Дин, разглядывая брата в прищур. Тот, нахмурившись, вздыхает.

 — Иди ты, а? Сколько раз можно поднимать эту тему? Ляпнул по глупости, был на нервах, сорвался. И может, хватит уже так меня называть? — он садится за стол, придвигает к себе отцовский дневник и начинает листать страницы. Дин не отводит взгляда, хотя выражение его лица меняется. Он смотрит серьёзно, без укора, без привычной брату смешинки в глазах. Просто смотрит — пристально. Прикусывает губу. Потом, внезапно решившись, поднимается с кровати.

 — Слушай, а откуда мне знать? Может, ты и правда чувствуешь то, что говоришь. Как мне ещё понять, а? Вот скажи, как мне понять? — он почти кричит, ему очень хочется со всех сил заехать Сэму по уху, но приходится держать себя в руках. Он всё равно не сможет его ударить. Наверное. По крайней мере, пробовать бы не хотелось. А вот Сэм бы смог, — проносится у него в голове, — Был бы повод подходящий.

 — Знаешь, настоящие чувства — они не в словах, а в делах, — огрызается тот, разворачиваясь к нему на стуле. Дин замирает. Настоящие чувства? Да ну, глупость, бред его воспалённого воображения, попытка уцепиться за слово ни к чему не приведёт. И всё-таки протягивает руку в бессознательном жесте, пытаясь то ли удержать, то ли просто коснуться. Через мгновение он уже сам не понимает, зачем это сделал — бровь Сэма удивлённо ползёт вверх, а он отдёргивает руку, неловко вытирает её о джинсы. Будто бы так и надо. Будто бы. В последнее время его преследует такое чувство, что всё вокруг происходит как-то понарошку.

 — Я устал от этого, Сэм. Я постоянно пытаюсь защитить тебя от того, что с нами происходит. Ограждаю как могу, беру на себя сложные задания, отвлекаю внимание, постоянно прилетаю на полном ходу, если чувствую, что ты в беде. И что я имею в ответ? Ты «по глупости» рассказываешь обо мне какой-то бред девчонке, в результате оказавшейся чёрт знает кем, — Дин уже не кричит, просто выговаривает накопившееся за последние дни. Наболевшее. Он не знает, зачем это говорит, потому что почти уверен, что Сэм его не услышит. Но всё-таки говорит. Может, в следующий раз братец по крайней мере будет думать головой. Хотя... вряд ли, конечно.

Опять придётся лететь на полном ходу, спасая младшего из беды. Собственно... был бы кто против.

 — Дин, — угрожающе начинает Сэм, поднимаясь на ноги и моментально оказываясь выше. Дин, фыркнув для порядка, сразу же затихает.

 — Ладно, — говорит он, и в тишине комнаты это выходит как-то... слишком мягко. Почти беззащитно. Сэм знает цену этой беззащитности, он не раз видел брата в деле. За трогательным взглядом светлых глаз и полуулыбкой по-женски изогнутых губ скрывается жесткий, самоуверенный, чертовски сильный мужчина. Но сейчас, когда он смотрит сверху вниз, а в воздухе всё ещё звучит отзвук неожиданно открытого «ладно», Сэм вдруг чувствует себя виноватым. Немного. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы наклониться, провести пальцами по шее, отгибая воротник рубашки, обнажая линию ключиц, обжечь дыханием нежную кожу за ухом. У Дина темнеет в глазах, он судорожно хватается за спинку стула, в очередной раз попадаясь на уловки этого несносного, невыносимого мальчишки.

 — Прости, — шепчет Сэм, касается губами мочки уха и осторожно прикусывает её зубами, чтобы через секунду провести языком по скуле к губам, поймать едва слышный стон.

 — Простил... — сквозь зубы, на выдохе отвечает Дин. Сэм снова начал. Дин уверен: подлец видит его насквозь, прекрасно осознаёт своё влияние, обо всех его чувствах не то что по словам и делам — догадывается по взглядам, жестам и звукам голоса. Он не понимает только одного: что братец с этого имеет сам? В упор не понимает каждый раз, когда это происходит — и после каждого раза его завязывает на Сэме ещё больше, так, что с каждым новым разом всё труднее и труднее дышать.

 — Я так и знал... Ты ведь всегда прощаешь, да? Ты прощаешь, что бы я тебе ни сказал. Что бы с тобой ни сделал. И ты всё равно всегда рядом, Дин... Чтобы я мог продолжать говорить и делать, — с каждой новой фразой поцелуи становятся всё более жадными и агрессивными, а руки Сэма — всё более настойчивыми. Рубашка Дина уже наполовину расстёгнута, но ни один, ни второй не спешат снять её полностью. Когда Сэм начинает дело, спешке не место. Хотя Дин, пожалуй, и не отказался бы закончить с этой пыткой побыстрее. Впрочем, нет. Враньё. Дин наслаждается каждым мгновеньем, и не согласится променять их ни на что в жизни.

 — Сэм... За что?... — со стоном спрашивает Дин. Стоит не шевелясь, тяжело дыша. Сэм скользит ладонями по его груди, царапает пальцем сосок и молча, не отвечая на вопрос — он никогда не отвечает — накрывает его губами, выкручивая пальцами второй. Это почти больно, на грани, которую — Дин знает — Сэм никогда не перейдёт. Губы Сэма, влажные после поцелуев, ласкают его сосок, зубы осторожно сжимаются на нём, и Дин, хватая ртом воздух, чувствует, что ноги начинают его подводить. Сэм аккуратно стягивает с него рубашку, расстегнув остальные пуговицы, и ткань падает на пол, к их ногам. Дин, наконец осмелившись открыть глаза, видит перед собой этот чёртов серый джемпер — ненавистное препятствие на пути к желанной коже. Скривив губы, Дин хватается за собачку молнии, сжимает её пальцами и медленно тянет вниз, внимательно глядя Сэму в глаза, готовый остановиться по первому слову. Но Сэм молчит, только поводит плечами, чтобы расстёгнутый джемпер отправился на пол вслед за рубашкой. Дин подаётся, было, вперёд, но тут Сэм удерживает его на месте, выставив перед собой ладонь.

 — Тебе недостаточно инициативы вне постели, братец? — ехидно спрашивает он, убирая ладонь и отступая на полшага. Дин, потеряв столь необходимое тепло родного тела, тянется к нему, дёрнув подбородком.

 — Достаточно. — хрипло говорит он, и голос у него срывается. В его глазах застыло всё то же, мучительно-беззащитное выражение, да Сэму и самому уже плохо без него — он возвращается обратно, внезапно подхватывает брата под ягодицы и усаживает на стол. Коленом вклинившись между послушно разведённых ног, упирается ладонями в край стола, прижимаясь как можно ближе, чтобы между их телами не осталось ни миллиметра, — Ты сумасшедший, Сэм... Я же вешу килограммов восемьдесят...

 — Да ну? — он ухмыляется — так знакомо, а в глазах пляшут чертики, и честное слово, у Дина у самого уже начинает ехать крыша. Их губы снова встречаются, и Дин рад бы больше не отпускать брата ни на секунду от себя, но удержать его невозможно — вот он уже склонился над его плечом, выводит языком узоры по ключице; перенеся вес тела на ногу, руками рвёт ремень его джинсов из петель. — Как же я ненавижу эту твою пряжку...

 — Это я тебя... ненавижу... — прерывистым шёпотом, как заклинание твердит Дин; не выдержав, хватается за плечи Сэма, проезжает ладонями по спине, забираясь кончиками пальцев под пояс джинсов и резинку трусов, поглаживая. Сэм вдруг останавливается, бережно поднимает его голову за подбородок, заглядывает в глаза. Дин расслабленно, совершенно безумными, потемневшими от страсти глазами смотрит на него, облизывает губы. В глазах — невероятная смесь чувств и эмоций, но он не может ничего сказать или объяснить. Да это и не требуется. Сэм же у нас экстрасенс, — с ухмылкой думает Дин, — Он и сам всё прекрасно понимает. И видимо, действительно ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх