Слово и дело

Страница: 2 из 2

понимает, потому что, удовлетворённый беглым осмотром, наконец расстёгивает ремень, за ним — молнию, забирается под неё, поглаживает сквозь тонкую ткань боксеров.

Дин распахивает глаза, выгибается навстречу ласкающей руке, всхлипнув — он напряжён до предела, он терпеливо ждал этого момента, чёрт возьми, как Сэм может быть так спокоен?

 — Так на столе меня и поимеешь? — у него ещё хватает сил на то, чтобы криво ухмыльнуться и задать вопрос. Сэм качает головой. Спокоен он только внешне. Если бы Дин знал, если б он только знал, как перехватывает дыхание, когда он входит в комнату, как хочется иногда просто обнять его, но не поднимается рука. Как холодно было в тот день, когда он пытался уйти. Если бы Дин хотя бы догадывался о том, как он красив, когда закидывает голову, выстанывая его имя, когда капельки пота блестят на висках, и губы припухли от поцелуев. Если бы Дин знал, он никогда не сомневался бы в том, что именно чувствует к нему брат. Но Сэм надеется, что Дин и так знает — он ведь старше, он должен прекрасно разбираться в людях. Может быть, Дин и знает — потому что он позволяет этому безумию длиться, позволяет надежде жить где-то около лёгких, чтобы при каждом вдохе давала ему сил.

Тряхнув головой, чтобы отогнать сентиментальные глупости, Сэм переносит разгоряченного, приятно тяжелого брата на кровать, рывком сдирает с него джинсы, в том же темпе избавляется от своих, и вновь склоняется над распростёртым телом. Касается губами пупка, языком ведёт дорожку вниз, но прерывается. Сегодня не время для нежностей. Да Дин их и не ждёт. Он в курсе, чего хочет Сэм, и это совершенно не расходится с тем, чего хочет он сам. Пытаясь ускорить процесс, он касается бедра Сэма, но тот вновь качает головой.

 — Не хочешь лежать спокойно? Я тебе помогу. — перегнувшись через него, он шарит рукой по полу, в конце концов, найдя требуемое, возвращается в прежнюю позицию и застывает — но уже с кожаным ремнём в руках. Дин смотрит на него, сузив глаза, но ничего не говорит. Этого они ещё не делали ни разу. Наверное, гордость Дина должна бы сейчас костьми лечь, взбунтоваться, заставить его огреть, наконец, зарвавшегося братца по шее и положить конец всему этому цирку. Но Дин молчит, и Сэм, помедлив пару секунд, заводит ему руки за голову, крепко скручивает запястья ремнём и пристёгивает к спинке кровати той самой несчастной пряжкой. Поёрзав на простынях, Дин приноравливается к этой новой позе, и выжидательно смотрит на Сэма.

 — Как бы тебе сказать... — с усмешкой говорит он, но его голос чуть подрагивает, выдавая. — Я немного не готов провести так всю ночь. Ты, кажется, помочь собирался?

Сэм, вздрогнув, усмехается в ответ и медленно, стараясь не коснуться самого главного, стягивает с брата боксеры. Его глазам открывается восхитительное зрелище, с каждым разом желаемое всё больше, так, что дышать становится всё труднее и труднее. Но он ещё держит себя в руках. Вот только его пальцы дрожат так, что это замечает даже Дин. Оттого и ухмыляется ещё шире. Сэм вспыхивает, со злостью стягивает собственные трусы и хмуро смотрит на брата.

 — Я бы на твоём месте тут особенно не веселился. Не забывай, кто сейчас в каком положении находится, — и он резко, почти грубо проводит ладонью по его члену, растирая по головке большим пальцем выступившие капли смазки. Дин, задохнувшись от ощущений, в первый момент зажмуривается. Но потом всё-таки открывает глаза, заставляя себя смотреть прямо в глаза Сэму — его взгляд говорит за него. И вот теперь руки у Сэма начинают не просто дрожать — лихорадочно трястись. Во взгляде Дина — вынужденная покорность. И это действует лучше любого афродизиака. Сэму не обязательно знать, что на самом деле Дин покоряется с первой минуты, с самого начала, и что всё остальное — искусно продуманная игра, распаляющая его до предела. Дин не должен понять когда-нибудь, что Сэму всегда ещё больше него хочется прервать прелюдию и перейти к делу.

Потому что так, как есть — удовольствия больше.

 — Да вставь ты мне уже наконец, — вымученно говорит Дин, подаваясь навстречу так яростно, что ремень впивается в кожу запястий.

 — Как скажешь... — Сэм делает вид, что готов сейчас же исполнить его просьбу, и Дин испуганно отбрыкивается.

 — Ты, кретин, смазку-то возьми! Я не мазохист, вообще-то.

 — Ну конечно... — впрочем, смазку Сэм выуживает из кармана валяющихся на полу джинсов — он хорошо подготовился к вечеру — и тут же употребляет по назначению. Дин жадно следит за его пальцами, очень жалея, что это не его руки сейчас размазывают смазку по члену брата; повисает на ремне в тщетной попытке освободиться. Сэм следит за ним из-под чёлки, наслаждаясь потрясающе яркой по своей красоте картинкой — чёртов Дин умудряется выглядеть несломленным даже со связанными руками.

И тут Сэм наконец делает это, погружается с тихим всхлипом в горячую плоть. Дин откидывается назад, выгибаясь навстречу проникновению; разводит колени в стороны, чтобы сразу же обнять ими брата за талию, выстанывает протяжно его имя. И это Дин, — думает Сэм, — Это... чёрт его подери... та самая сволочь, за которой я таскаюсь вот уже столько времени? Да кому рассказать... не поверят... И крышу сносит. Дин в такие моменты всегда затыкается, только вскрикивает глухо с каждым толчком; Сэм наоборот не может заткнуться ни на секунду, с поцелуями даря неоправданное количество нежностей.

 — Дин... хороший мой... мальчик мой любимый... Да, вот так... Как же я тебя... Дин!

В уголках глаз Дина, на длинных изогнутых ресницах блестят слёзы, и это заводит Сэма ещё больше, заставляя полностью потерять контроль, гладить исступлённо острые локти, подхватывать под поясницу, врываясь в податливое, покорное — ему одному — тело.

 — Я люблю тебя, — тихо шепчет Дин. Это срывается с языка необдуманно, само собой, но не остаётся неуслышанным и для обоих становится последней каплей, чтобы в голове зашумело морским прибоем; чтобы мир взорвался на секунду и тут же выплеснулся горячими каплями наружу.

Тяжелое дыхание, щекочущее влажную кожу. Мягкий, неторопливый, успокаивающий поцелуй. Осторожно выйдя, Сэм тянется развязать Дину запястья, покаянно смотрит на покрасневшую, местами оцарапанную кожу. Ему даже хочется на какую-то долю секунды приникнуть к ней поцелуем, но тут Дин, фыркнув, отнимает руки обратно, начиная растирать запястья.

 — Ну ты и придурок. Что-то тебя вечно после хорошего траха на девчачьи нежности развозит... — он смеётся, не позволяя себе с ужасом вспомнить о том, что его угораздило сказать вот буквально пару минут назад. Секс и в самом деле был отличный. Вот только... что теперь? Обычно они просто расходились по собственным кроватям и засыпали. Точнее, Сэм засыпал, а Дин вдумчиво и с интересом изучал потолок. Или что-нибудь ещё... такое же увлекательное. Дин совершенно ясно понимает, что больше этого не хочет. Но что-то менять не хочется ещё больше. И что делать... вот ведь. Ляпнул, действительно.

 — Дин... — говорит Сэм, и Дин, бросив взгляд на лежащего рядом брата, замечает, что между его бровей залегла лёгкая морщинка. Ну что опять такое? Он поворачивается к Сэму, опершись на локоть. — Дин, я насчёт той истории... С Пикапом-призраком. Я тогда очень испугался, правда. Ты знаешь, я просто не позволил себе подумать, что будет, если я рассчитаю неправильно. Иначе у нас бы ничего не получилось. Как я боялся за тебя, идиот...

 — Это наша работа, Сэм, — говорит Дин, проглотив ощутимый комок в горле. Ему становится немного полегче, как будто бы терзавшая его душу затаённая боль, выйдя наружу, стала гораздо меньше. — Всё нормально.

Сэм ничего не говорит, но, помедлив, обнимает его за плечи, целуя в затылок. Да и что тут ещё скажешь? Он просто прижимает его к себе, и Дин, устроившись головой на его плече, может сколько угодно разглядывать потолок. Теперь это занятие кажется ему очень даже ничего. По крайней мере... с такого ракурса.

E-mail автора: zareckaya@list. ru

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх