Любовь и секс Грифона Гоя

Страница: 12 из 17

зачем? А может всё удастся? На авось, по-русски. Чувствую ответственность за ней не как за друга, а именно как за девушку. Знаю это не любовь, но что-то близко-родственное навязывается. Она хорошая девчонка, о дна из лучших в университете. Чего же мне ещё надо? И всё-таки честность, которая не даёт выгоды никому, а только печали, или ложь, которую хотят обе стороны? Ой, не знаю... Жизнь опять усложнилась.

VI

Возвращаюсь из универа. Какой чудесный день! Прекрасный солнечный весенний день! Я люблю этот мир. Тут из библиотеки выходит Ира и, завидев меня, подбегает.

 — Давай погуляем. У меня окно на полтора часа, — говорит она тихо.

 — Давай. Что новенького в этой жизни?

 — Всё прекрасно. Сегодня сдам ещё один зачёт. А у тебя?

 — А у меня... Да вроде тоже хорошо. Знаешь, есть люди, мои знакомые, о которых ты ничего никогда не узнаешь.

 — У тебя есть тайны от меня?

 — Конечно же, есть. И, слава Богу, ты о них никогда не узнаешь.

 — Давай у нас не будет тайн.

Смех возобладал мной.

 — Я приму любую твою тайну, и буду хранить как свою.

Ира говорит со мной, а я отнекиваюсь. И не могу решиться: говорить или нет. Просто-таки шекспировская проблема. Легко на душе. Она по наивности своей хочет чистых открытых отношений. Она ещё не знает, что иногда (да почти всегда) лучше не знать чужих тайн. Но ведь тайна манит и не отпускает, особенно, когда я не могу сказать окончательно «нет».

Так играясь словами, мы оказались на пляже, на безлюдном песчаном пляже. Солнце светило на фоне задушевного голубого неба. Цвет этого неба лучший в мире. Эх, какая красота мира, а я на фоне всего этого неуверенностью создаю диссонанс с миром.

 — Ты точно хочешь знать одну тайну? Она может свести тебя с ума. Даже не знаю, как ты отреагируешь.

 — Чего там может быть такого? У тебя есть дети?

Усаживаю на камень. Делаю глубокие вдохи.

 — Ну! И что же?

Тяжело признаться своей девушке. Может не говорить? Свести к шутке. Нет. Рано или поздно мне придётся это сказать родственникам. Опять эксперимент? Когда же жизнь станет беззаботно простой?!

 — Ира... Пообещай, что совершенно никак не будешь реагировать на то, что я скажу.

 — Хорошо. — Она усмехнулась. Для неё это игра. На долго ли?

 — И не будешь делать скоропалительных выводов.

 — Хорошо. Давай уже.

 — Ира... — тяжело и глубоко дышу, как я волнуюсь. — Я гей.

 — Что?...

 — Как бы это объяснить.

Чувствую, она уже не воспринимает многого. Её понять можно — шокирована. Глубоко шокирована. Я переживаю всю её муку. Куда я ввязался? Зачем? Она плачет. Чем помочь? Молчание.

 — Ты испортил мне всю жизнь. — Хочет уйти, но я не могу отпустить её в таком состоянии. Я гей, на не ничтожество. — Зачем ты позволил себя полюбить. Боже, что я скажу? Какой позор! Какой позор! — Я удивляюсь, в чём для неё позор полюбить парня? — Я опозорена. Что добился своего. Поигрался с девочкой. Что я скажу?

 — Ничего говорить не надо, — кажется, слова мои не воспринимаются.

Пытаюсь обнять её, утешить. Отталкивает меня:

 — Уходи, я тебя отпускаю. Куда хочешь!

 — Я не уйду и тебя не брошу здесь. Успокойся.

Я хочу рассказать ей, что хоть и гей я, но ещё живой, и для неё мало что потеряно. Геи тоже могут выполнять функции мужа. И вообще она мало знает о нас. Я готов наобещать её всё, что угодно, лишь бы она успокоилась. Ведь она не безразлична мне.

 — Успокойся. Ты мне не безразлична.

Шок не проходит, даже не смягчается. Эти девчонки эмоциональны до самой плоти своей. Сколько мук и страданий и ей и мне.

Этот шок продолжается так долго и пафосно, что начинаю сомневаться в его искренности. Ира то хоронит меня, то проклинает.

 — Мне тоже тяжело и больно.

 — Тебе? Ведь ты смеёшься надо мной, играешься со мной. Я тебе не верю.

Да, секса с ней не будет, это точно. Не знаю, как делу помочь. Словно мальчишка растерянный. Еле-еле держу себя в руках. Рано или поздно это должно было случиться.

 — Грифон, ты же говорил, что я могла никогда этого не узнать?

 — Да.

 — Лучше б я этого никогда и не узнала.

 — Лучше б я тебе врал?

 — Да.

Мне нечего ответить. Ведь я мог держать её в заблуждении сколько угодно. Какой-то эгоизм просвечивался в её поведении. Лучше бы я один мучился, скрывал. И никогда не смог бы удовлетворить её интереса, никогда бы не раскрылся полностью перед ней. Пусть я страдаю один. Нет. Или я не страдаю, или мы страдаем оба.

Плач её мешает думать. Чтобы ей посоветовать эффективное? Чем помочь ей? Чёрные глухие кошки скребут мою душу. Плохо мне. Уж лучше бы она меня ударила, как-то физически выместила бы на мне свой негатив, а не давила бы психологически.

Мы подошли к её общежитию. Уже темно, сколько времени мы промаялись. Именно промаялись, измотались. На прощанье хочу её поцеловать, но она отталкивает меня.

 — Ты никому не расскажешь?

 — Не знаю, я не могу врать.

Вот она, честность. Ещё несколько часов назад она говорила «лучше б ты не говорил», а сейчас «я не могу врать». Для её спокойствия я врать должен, а она не может. Меня бесит, когда под знаменем честности прячется манипулирование человеком.

 — Пока.

 — Прощай.

Все мы не совершенны. Будь, что будет.

VII

Сижу в библиотеке, наслаждаюсь от Лосева. Неожиданно подсаживается Ира. Уже прошло три дня, не знаю чего ожидать. Навеиваются тяжёлые воспоминания.

 — Привет, с тобой можно говорить, — она произнесла это весело и покорно, максимально деликатно.

 — Да.

 — Давай мирится. Идём на улицу.

Мы вышли.

 — Я слишком погорячилась, давай начнём всё с начала.

* * *

Мы входим в филармонию. Много людей, мало студентов. Вижу своих преподавателей, да и Ирины здесь тоже есть. Пиариться — — не пиариться. Не надо. Не для того пришли. Сегодня будет Бизе, а во второй части Вагнер. Вот воистину, смех и слёзы.

Очаровательная музыка. Слушаю всем телом. Наслаждение... Стоп. Что это? Рука. Ира держится за мою руку, что за привычка. Никуда я не убегу из филармонии. Откладываю её руку. И так постоянно. Мне кажется, она превращается в моё приложение, в некий придаток, в навесок. Нехорошо. Она постоянно хочет быть у моего тела, но душе моей это не нравится. Она чувствует себя не свободно. Что, конечно же, нехорошо.

* * *

Всем потоком уезжаем в «Сокирно» (местная турбаз университета). Не могу порядочно напиться, при Ире водка в горло не лезет. В целом отдыхать хорошо, но постоянно приходится отвлекаться на Иру. Она требует много внимания.

Наши отношения можно характеризовать как с моей стороны соглашательские, а с её активные.

* * *

Сидим в компании, разговариваем о разном. Я спрашиваю:

 — В чём разница между культурой и цивилизацией?

Ира искренне отвечает:

 — Действительно, какая разница: и то совершенство, и то.

Не знаю глупость ли это или погрешность образования. Но то, что она не будет моей женой, я знаю точно. Мне жаль, что мне стыдно за неё.

VIII

Субботний вечер. В общежитии в моём блоке никого нет, кроме меня и Иры. Она давно хотела проснуться со мной в объятьях. Девушка, что скажешь. Ведь не понятно ей, что засыпаем и просыпаемся, как и умираем, всегда одни. Но это продвигает дело к намеченной цели.

Она лежит у меня в кровати. Я выключаю свет и раздеваюсь, как и ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх