Любовь и секс Грифона Гоя

Страница: 13 из 17

она, до трусов. Впервые в своей жизни ложусь к женщине в кровать. Ира постоянно твердила, что девственна, а я, что делал это много раз. Не могу же я признаться, что девственен, как и она. В тумбочке лежат распакованные презервативы.

Мы лежим рядом. Надо что-то делать. Целую её. Начинаю гладить грудь. Она приятна на ощупь. Аппетит разгорается во время еды. Если бы мы спали на пол метра друг от друга, я бы не хотел её, даже бы и не думал о соитии с ней. Но сейчас мой член возбудился. Я хочу её. Постепенно рукой подхожу к её трусикам. Но только я запущу руку туда, как она вытаскивает её и в испуге говорит: «Не надо». Что ж, значит ещё рано. Надо повременить. Но надо сделать хоть какой-то шаг в перёд.

 — Можно я сниму твои трусы, — она махает головой, явно встревожена. — Я только сниму трусы, между нами ничего не будет.

 — Хорошо.

Повторять было не надо. Или я буду вести себя как понимающий мужчина, и тогда есть надежда. Или как гей, оставлю как есть до лучших «благоприятных» времён, пока не расстанемся. Я привстал и начал снимать трусики. Это было не так просто. Молчаливые протесты, лёгкие судороги, предслезливое состояние, но надо идти в перёд. Таки снял их.

 — Вот видишь, ничего не случилось.

Сам снял свои трусы. Улёгся. Лежим.

 — Ну ладно, спокойной ночи.

 — И тебе спокойной ночи.

Пока что всё пресно.

* * *

Суббота. Прошла неделя обычных отношений. Ложимся. Трусы снимаются легче. Глажу грудь. Целую. Опять завожу руку. Она пытается удержать её, но я всё же хватаю влагалище, и держу его в руке. Она успокоилась.

 — Доверься мне.

Слегка массажирую. Впихиваю средний палец. Ей прятно.

Лежим, разговариваем. Ира взволнована и постоянно что-то рассказывает. Понимаю, что волнуюсь меньше её. Это придаёт облегчение и смелости.

 — Можно, я сделаю это.

Она мотает головой.

 — Я только войду, и всё. Больше ничего не будет.

Пытаюсь давить психологически. Мне бы только узнать само ощущение, как ему там.

 — Рано или поздно всё равно придётся.

 — Может не надо.

 — Только попробуем.

Как тяжело. Вся её душа сопротивляется, хотя и хочет. Почему всё так сложно? Но, наконец-то, выуживаю неуверенное согласие. Только в перёд. Член стоит — всё в порядке. Ложусь на неё, пытаюсь засунуть пенис. Не получается. Как? Ира стонет и чуть не плачет. Помогать совершенно не собирается. Что делать?

Ира:

 — Не надо будут дети.

Нежелание из-за тупого страха преобладает у неё, но я с ним ещё борюсь.

 — Доверься мне, всё будет хорошо. С начала тебе может быть чуть-чуть больно, но потом всё хорошо.

Это испугало её, какой я глупец. Если б я знал как, я б уже возобладал ею. Надо вести себя как самец, но незнание технологии останавливает меня. Мой пенис так близко к цели. Смех и грех.

 — Ладно, подождём. Я не могу так с тобой. — И лёг возле неё.

 — Извини. Ты же не обижаешься?

 — Нет.

 — Точно.

 — Точно. Я тебя понимаю.

Мы поговорили и заснули.

Оказывается, я почти всегда просыпаюсь раньше неё. Может попробовать ещё раз? Нет. А член возбуждён. Надо вставать и работать. Интеллект требует постоянной работы. Но сначала в душ. Был я с мальчиком или с девушкой, не важно, тело должно быть чистым. Спускаюсь в душ. Никого. Тёплая вода. Онанирую. Да, так лучше. Моюсь. Выхожу из душа чистый и лёгкий. И так всегда: ощущаю в себе какую-то ангельскую лёгкость, что-то возвышено-сакральное. Подымаюсь к себе. И работать.

* * *

Суббота. Вечер. Чем хорошо общежитие, так это тем, что тут можно найти всё, что угодно. Порно не исключение. Технология более или менее ясна. Но теперь другое сомнение меня одолевает. Должен ли я один нести ответственность за потерю её девственности или мы должны разделить эту ответственность пополам. Для меня девственность не имеет никакой цены. Это же пережиток родовой формы общества, когда женщина была гарантией (а не гарантом) родовой целостности. Я бы выбрал девушку с жизненным опытом.

 — Ира, ты хочешь этого?

 — Не знаю.

 — Ладно. — Я обнял её. Улёгся по удобней. — Тогда будем спать. Мы сделаем это только с твоего полного согласия.

Тишина. Наверное, надо воскресить отношения с каким-нибудь из любовников. Или продумать более эффективный план. Вдруг она говорит:

 — Грифон, давай попробуем.

 — Давай.

Я снимаю её трусы дрожащими руками, и свои тоже. Ласкаю и целую её. Мой член возбуждается. Занимаю миссионерскую позицию. Раздвигаю ноги и направляю рукой член.

 — Подожди, надень презерватив.

 — Я только один раз... Потом надену.

 — Но Грифон.

 — Доверься мне.

Вот он момент: я ввожу его. Немного больно. Сильнее. Вошёл. Тепло и приятно. Мой член ощущает чистую нежность. Двигаю тазом несколько раз. Сердце бьётся. Я достиг этого. Высовываю пенис и надеваю презерватив. Секс продолжается. Всё должно получиться. Работаю в своё удовольствие и на совесть. Ира стонет от удовольствия. Это мешает. Вот... Вот... Кончаю. Слава Богу. Я сделал это! Да! Я сделал!!!

 — Я тебя очень сильно люблю. — Нежно прошептала она. — А ты?

 — Я тоже.

Надо отдохнуть. Секс с мужчиной грубее и менее разнообразный. Хотя фантазия выравнивает эти особенности. Наверное, эти вещи нельзя сравнивать. Просто секс с женщиной — — это другой секс. Оба они своеобразны, и не сводимы один к одному. В гей-сексе приятна каждая деталь от прелюдия и до послесловия. В гетеро-сексе прелюдия — это плата за оргазм.

Мы тихо засыпаем. Что дальше?

IX

Проходят недели, жизнь налаживается и приобретает социальные черты. Друзья признают нас лучшей парой. Мы не ссоримся, всегда деликатны. Ира любит меня всё больше и больше с каждым днём. В искренности её чувств не сомневается никто: они открыты и понятны. Её знают и любят не только мои друзья, но даже мои преподаватели. Она заняла место моего секретаря, и часто выручает меня. Безропотна наедине. Слегка ревнива. Я же никогда не говорил «люблю», особо не стремлюсь к ней. «Чем меньше женщину мы любим, тем больше она любит нас». Несправедливо, но факт. Она уже столько для меня сделала, не расплатится по гроб жизни. Мысль о расставании не знает, куда деться. Чем дальше, тем слабее эта мысль. Я зависим от неё. И она слишком сильно меня любит, боюсь её травмировать.

Жизнь завела меня в глухой тупик. Всё стало сложно. Что-то не так. Быть вместе, значит иметь много выгод, жить в комфорте, жить без проблем со всеми в согласии, но пожертвовать самой сокровенной часточкой своей души. Разойтись, значит потерять всё это, потерять многих друзей. И главное потерять любящее сердце, пусть, даже если с ответной, моей, стороны есть только лишь привязанность. Сколько пар в этом мире таких, что один любит, а другой позволяет любить. Конечно, это сожительство. Себя не обманешь. Может мне оставить всё как есть, а самому с головой уйти в науку?

Почему всё так сложно?

* * *

Мы, я и Сашенька, входим в квартиру моего друга. Он дал её мне на ночь, чтобы я мог провести с Сашенькой наедине это время. Я увидел его, когда заменял своего профессора. То был первый курс, математики. Даже не знаю, что меня в нём привлекло. Лицо его некрасиво, хотя и не безобразно. А вот тело очень развито, атлетическое. Подготовка у него слабая, хотя видно, что умён. В нём что-то было. Потом я узнал, что он живёт в моём общежитии. Мы подружились. Слово за слово, и через несколько недель он уже знал кто я. Странное дело, с ним, или точнее говоря из-за него, нарушаю многие свои правила. В общежитии он единственный,...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх