Любовь и секс Грифона Гоя

Страница: 14 из 17

кто знает, что я гей. Это вопрос моей безопасности. Но с ним не осторожничал ни разу. Я помогал ему с учёбой, но никогда не просил за него. Мы стали близкими друзьями. И вот недавно он сказал, что хочет провести со мной ночь. Счастье ли это, или удача. Когда человеку начинают нравиться люди на много моложе его, это признак, что он стареет. Я позвонил знакомому, и он уступил квартиру.

Мы купили шампанское и стряпали небольшой ужин.

 — Сашенька, предлагаю тост. За великий случай, что объединил нас.

Мы чокнулись, выпили и поцеловались.

 — Грифон, а вот это всё не будет изменой Ире?

 — Тут вся тонкость в определении. Для меня классическое определение измены, это когда мужчина на небольшое время меняет одну женщину на другую. Другую женщину. Кроме Иры, больше ни с какими женщинами не вожусь.

 — Несколько цинично.

 — Цинично наше общество. Ну ладно, тост номер два. За тебя Сашенька.

 — За меня так за меня.

Мы выпили ещё бокал. Перекусили мандаринами.

 — И всё же, Грифон, в чём циничность общества.

 — О, глубокая циничность. Видишь ли, мой друг, человек изначально бисексуален. Это его природа. Человек содержит в себе и мужское, и женское начала, и нравится ему в других и мужское, и женское. Циничен парень тот, кто делает вид, будто не понимает, в чём мужская красота. Но надо честно признать, менее циничны женщины. Они умеют оценивать красоту друг друга. Социальные устои, которые сложились исторически, ограничивают человека, жёстко детерминируя его.

 — Ну, хорошо. А как ты видишь свою будущую семью.

 — Об этом после. С тебя тост.

 — Эх, хитрый, значит за любовь. Я, как и ты, не знаю, что такое любовь. Но верю, что её встречу. И когда встречу сразу же пойму, вот она. Я знаю, что любовь начинается с симпатии. Так вот. За симпатию, которая переходит в любовь.

Мы выпили, поцеловались. Какая удача, что я с ним. Предчувствую бурную ночь.

 — Так, Грифон. Пару слов для прессы о семье.

 — Структура семьи определяется двумя базовыми желаниями. Во-первых, я хочу детей, двух-трёх. Хочу их воспитывать, то есть реализоваться как отец и педагог. Во-вторых, у меня будет любовник для душевной разрады. Конечно, Ира прекрасная подруга и женщина. Но сама душа требует большего (или иного). Поэтому у меня будет официальная жена и официальный любовник — семья из трёх. Почти как у мусульман. И последнее. Между женой и любовником дружба и взаимоуважение.

 — По-моему это утопия.

 — Это утопия, если бы не любовь. Я люблю любовника, жена любит меня, я благодарен жене, за позволение любить любовника, любовник благодарен жене за то же самое, жена благодарна любовнику за единство семьи, то есть за то, что у неё есть возможность любить меня. Всё взаимосвязано в обоюдном согласии.

 — И это реализация, идеала простоты?

Я промолчал. Что я могу сказать этому юнцу. Простота — понятие метафизическое.

 — Слушай, теперь я спрошу. Гоголь он русский или украинский деятель культуры?

 — Не знаю. Хотя интересно, кого считать украинцем? Сейчас в этом вопросе такой бардак.

 — Как и в умах людей. Но недавно я нашёл ответ. Украинскими деятелями считаются те, кто родился на Украине или работал, выезжал из неё или проезжал. Чем больше тем лучше. Но тут есть один важный принцип. Каждый сильный деятель культуры оставляет за собой след, определённую традицию ментальности. И украинский деятель тот, традиция которого когерентна общей культуре Украины. Если творчество Гоголя вживлено в украинскую культуру, тогда он, несомненно, укра... инс... кий де... я

Голоса вдали. Ничего не понятно. День! Нет, утро. Что случилось. Ира дерётся с Сашенькой. Что такое?

 — Ах ты зараза, я тебе дам, — как она ругает Сашеньку. Почему я заснул. Она явно не в себе. Это кто-то подстроил. Я и Сашенька голые лежали вместе.

 — Что ты наделал. Скажи, мне тебя не хватало? Что теперь будет со мной! Как жить?!

Она жутко и сильно кричит. Даже не хочу разбирать её вопли. Когда всё это кончится.

 — Ира! Или замолчи, или уйди. Как ты суда вошла?

 — Как ты мог, Грифон? Я тебе всю себя отдала. Жизнь за тебя б не пожалела.

Больше всего не люблю скандалов. Эти крики, эти вопли. Оп! Уже нет Сашеньки.

 — Что ты будешь делать дальше?

 — Я тебя убью!

 — Убей меня нежно только не кричи и не реви.

 — Ты никогда меня не любил. О, Боже, что мне делать? Ни разу и цветочка не подарил.

 — Зачем нам эти взаимные обвинения?

 — Нам? Нет. Я тебя убью, — прошептала она.

Резко вскочила и побежала в слезах. А гнев её украшает. Даже не хочу думать, что она будет делать. Поведение женщины непредсказуемо. Может её остановить, упокоить. Ведь я могу: мои знания по психологии достаточно сильны. Надо ли?

Ложусь на кровать. Надо же, у меня дрожат руки, а я не замечал. Всё подстроено. Однако: сказка ложь, да в ней намёк. Должна же она когда-нибудь узнать всю правду.

* * *

Поздно вечером возвращаюсь из «Деликата». Иду по своей любимой дороге, что ведёт мимо библиотеки. И возле ограждённой спортивной площадки меня потихоньку окружают силуэты. Вот и возмездие. Три дня ничего не было ни слышно, ни видно. Сама же Ира меня избегала. Один раз я хотел с ней поговорить, и не получилось. Несомненно, это её друзья. Одного даже узнаю по силуэту. С ними я когда-то пил.

Страшно. Что делать? Бежать? Не получится, они догонят. Тогда надо принять удар стойко и гордо. Блин. Страшно. Трясутся руки. А впрочем, чего боятся. Я везучий, должно повезти. Господи. Хоть на колени падай. Окружили. Остановился. Круг уплотнился.

 — Замуровали демоны.

 — Щас мы пошутим, — как-то зло кто-то произнёс.

Стоим около минуты. Больше или меньше — страх мутит время. Может, они попугают и уйдут? А где милиция.

 — Хотите хлеб с кефиром?

Кто-то резко подошёл и ударил меня со всей силы в челюсть. Началось. Я потерял равновесие и упал бы, если бы с другой стороны меня не пхнули ногой. Очень больно. Я упал на асфальт. Кто-то ударил ногой по животу. От боли я ничего не понимаю. Просто целостная тупая боль. Множество ударов слились в одно стойкое ощущение. Хоть бы выжить. Ничего не соображаю. Кто я? Туман...

Чувствую, меня тормошат. Холодно.

 — Вставай, мальчик. Ты как. — Передо мной стояло два милиционера.

Раннее утро. Я жив.

 — Я жив!

Оба помогают мне встать.

 — Мы тебя сейчас в участок отвезём.

 — Не надо. Я рядом живу. Сделайте одно одолжение. — Они удивлённо посмотрели. — Отвезите меня на Днепр. Вот на этой машине. Сам я наверное не дойду.

 — Тебе зачем?

 — Пожалуйста, последнее желание умирающего.

 — Ладно. Иронист.

Садясь в машину, чувствую, как болит всё тело. Едём.

 — Кто ж это тебя так?

 — Это, батенька, судьба меня так. Наверное, мне уже не быть учёным.

Мы подъехали к самой реке. Я вышел из машины. Иду. На берегу раздеваюсь полностью, до гола. И в реку. О, Борисфен! Дай мне сил. Купаться можно в любом состоянии. Особенно, когда купаешься нагишом, вода не скупится силы. Поэтому она всегда нормальной температуры. Накупавшись вдоволь, умыл лицо и голову от крови. Вычистил тело. Выхожу.

Какое счастье! Я любимец богов! Я свободен! Каков восхитителен вкус этого слова. Свобода, как я мог тебя потерять? Теперь я тот, кто я есть. Смеюсь. Сильно честно смеюсь.

 — Чудак. С тобой всё нормально?

 — Я ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх