Любовь и секс Грифона Гоя

Страница: 16 из 17

в низ, разговаривали и шутили. Анекдоты и случаи из жизни.

 — Славик, единственная ценность, которой я дорожу, — это свобода.

 — Свободно ли ты дорожишь своей свободой?

 — Не понял.

 — Может, ты ей дорожишь потому, что больше у тебя ничего нет. Ведь свободу нельзя отнять, как нельзя отректись от себя.

 — Вот тут ты и ошибаешься, друг мой. От себя отрекается каждый, кто врёт себе. А таких очень и очень много. Но всё это достаточно сложно. Идеал жизни для меня — это простота. Жить нужно просто, легко и красиво.

 — Грифи, мне кажется, что жить просто, может быть, очень сложно.

 — Ох, Славик, Славик. Послушай:

О, я хочу безумно, просто жить

Без мудрости лукавой,

Без будущности быть,

А с прошлым — как с забавой,

И лишь мгновение любить...

Весёлым быть, весёлым.

 — Это кто? Браво!

 — Это я — Грифон Гой. — Кланяюсь ему и другим, как будто они там были.

 — Ты ещё и стихи пишешь?

Тут мы вышли на Днепр.

 — Смотри, Слава. Днепр! Стихия, живая стихия. — Мы подошли к самой воде. — Вода даёт мне силу. Не знаю почему, но именно с ней я чувствую какую-то родственность. Когда я купаюсь, бывают моменты, что чувствую единство всей природы. Всю её красоту и силу.

 — Грифон, я тоже гей.

 — Что?

 — Я тоже гей. И ты мне нравишься. И я тобой тоже восхищаюсь.

 — И это как?... — я потрясён и взбудоражен. Во мне буря чувств и полный хаос мыслей. Он поцеловал меня. Нежно, приятно. Губы его малиновые, сдержанные. Поцелуй открывает человека. Святослав сильный человек, с сильным духом.

 — Не думал, что ты так удивишься.

 — Действительно чему удивляться! Красавчик интеллектуал — гей. Гей знающий Серебряный век и разбирающийся в архитектуре. Действительно, что необычного?

 — Ты бы потише. Мне-то ничего, город не мой.

 — Ну, он и не мой тоже.

 — Ты тоже кравчег интеллектуал, и тоже гей. Как видишь нас не так мало, да плюс ещё и в других городах. И того: нас много.

 — Откуда ты знаешь, что я гей? — Я взял его за руку, и мы пошли по набережной. Уже темнело.

 — Грифи, дорогой мой, о тебе только одном и говорят все сплетники. И чего только не сплетничают. Обожаю сплетни, они — всегда ложь, в которой есть правда. Кстати, эти сплетни настоящая кибернетическая система самого сложного уровня. Не решаемый уровень.

 — Да, я тоже чувствую: тут надо придумать какую-то методологическую фишку.

 — Так вот, Грифи, о тебе говорят и говорят разное, но я понял одно — ты гей. Потом прочитал твой доклад, и понял, что ты мне ровня.

 — Здрасти, это ты мне ровня.

 — Как бы там ни было, Грифи, я это понял. А потом увидел твоё выступление. Прирождённый оратор.

 — Спасибо.

 — Впервые я увидел такой приём. Ты выходил, как будто на Голгофу, грузный, мрачный. Я подумал, что ты мизантроп, и вследствие этого тяготишься своим существованием. Что-то было в тебе тёмное, неприятное. Ты зашёл за кафедру, достал из пиджака опорный план, положил на кафедру — и всё это так, словно ты собирался разразиться мрачнейшими мыслями: «Моя любимая собачка Пуфи сдохла». Ты посмотрел на аудиторию, и лицо твоё стало светлым и весёлым. Ты сказал: «Мы будем заниматься математикой. Тема моего доклада...» Вот эта перемена, потрясающий контраст был сыгран так великолепно, что нельзя было усомниться. Не верить было нельзя, если это видел. Как сдержано, красиво, и в то же время, задорно, игриво. Прекрасно, просто прекрасно.

 — Твои слова таки бальзам на мои уши. Только это не приём, я на самом деле чуть не сорвал выступление. И только на кафедре понял, что в математике нет сексуальной ориентации, как и во всей интеллектуальной сфере. Да, я люблю эту жизнь.

 — Слушай, Грифон, — вдруг резко сказал Святослав, — через пять минут закроют общежитие, в котором меня поселили.

 — Что делать! — проиронизировал я. — Мы, конечно, можем побежать. Город у нас маленький, может и добежим. Но зачем такая спешка. Я лучше тебя поселю у себя.

Мы общались, обнимались и целовались. И всё это под покровительством ночи. Мы рисковали. По пути купили шоколадку для вахтёрши. Хмель выветрился, а настроение осталось.

 — Здравствуйте, Валентина Павловна, тут такое пикантное дело. Я показывал своему коллеге, он из Черновцов, город, наш красивый город, рассказывал про историю нашего славного города. «Черкассы — колыбель казачества». И так получилось, что мы совсем забыли про время. Теперь, его не пускают в его общежитие, оно закрыто. И меня мучает совесть, и даже более того, страх. Можно одну ночь он переночует у меня?

Конечно же, она сразу не согласилась, карга старая с маразматическими наклонностями, но я её убалтал. Вахтёрши и комендантша — это зло.

Святославу постелил на своей кровати, а себе на полу. Гость он или не гость, в конце концов.

ІІІ

Мы проснулись относительно поздно. Нас разбудил мобильник Святослава. Звонит его куратор, с которым приехал Святослав. Может это банально, но он беспокоится. Хотя почему только утром? Как бы там ни было, мы проснулись. Сокельников моих уже нет, едёт первая пара.

 — Слушай, Славик, пошли в душ.

 — Давай позавтракаем, и в душ.

 — Нет. Сначала в душ, а потом со свежими чувствами позавтракаем.

 — Хорошо.

Мы спустились на первый этаж, и зашли в душ. Там никого нет. Хорошо. Я включил два крана — пусть вода стекает. Подхожу к Святославу. Расстёгиваю рубашку. Он целует меня. Мы постепенно раздеваем друг друга. Как приятно с ним быть и в тоже время ощущать какое-то экстремальное чувство. Ведь сюда может зайти кто угодно в любой момент. Но в такое время в душ ходят довольно редко, к счастью, редко. И всё-таки сердце колотится бешено. Целую его, глажу грудь. Чувствую, как набухает его член. Какое прекрасное тело. Нет, в нём что-то особенное, таинственное, чудесное. Такого ощущения тела у меня ещё не было. Мы сняли трусы. Делаю ему массаж: сначала обеими руками глажу его слегка мускулистую грудь, а пенисом прикасаюсь к его пенису. Потом одну руку опускаю к члену, беру всего его вместе с яичками и слегка сжимаю. Чувствую как ствол пытается вырваться. А другой рукой завожу за спину и вдавливаю пальцы. Целую его шею, щёки, губы. Делаю ему минет. Слегка прикусываю яички — он еле слышно простонал. Своими руками держу его за мясистые ягодицы. Этот парень мой идеал. Мой фаллос возбудился до предела. Я встал, подвёл его к стене и подошёл сзади. Нагул и слегка раздвинул его ноги. Вхожу членом в его естество. Послушный анус сразу поддаётся: член входит легко. Я чувствую напряжённость Святослава. Это ещё больше возбуждает. С каждым вонзанием, я чувствую его реакцию. Как он сексуален. Безумно. Я увеличиваю темп и мастурбирую его член. Как он напряжён, как всё его тело напряжено. Одна вселенская струна. Целую его плечи. Смотрю вниз: член входит, входит, входит, входит... Пять минут, семь. Нет усталости. Рядом с ним чувствую себя жеребцом, неутомимым мустангом. Ощущаю, как он сдерживает мощные крики. Какая сила воли, какой мужчина! Ещё!!! Да! Да!!! Ух! Ещё! Да. Наверное, спермы вылил не меряно. Тело его — блаж. Сам он — ангел с лучшей плотью на земле. Вытаскиваю пенис. Это не секс, это нечто большее. Усаживаю его на подоконник, и делаю минет. Какой член! Какая головка. Настоящий мужицкий член! Чтобы пососать Святославов член, люди должны выстроиться в очередь. В его фаллосе есть какое-то благоговение. В нём есть что-то от наших предков, ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх