Любовь и секс Грифона Гоя

Страница: 9 из 17

музыку включу.

Заиграла спокойная, но сложная музыка. Что-то из Огинского или Шопена. Я начал делать ему массаж, от ягодиц до плеч, и обратно. Всевозможные движения и приёмы — всё что знаю. Сейчас всё для него. Массажирую плечи. Нельзя сказать, что у него полностью атлетическое тело, но в фигуре просматривается треугольник, а в мышцах чувствуется сила. В каждом сантиметре кожи чувствую своего любовника. Ещё немного и я бы из него сотворил бы идола. Большая, крупная ошибка. Счастливчик я, что не допустил её. Ещё помню у Флобера:"До идолов дотрагиваться нельзя — — позолота пристанет к пальцам». Делая массаж, в какой-то момент почувствовал, что член возбуждается. Это был сигнал к действию. Я положил набок Андрея и приподнял его ногу. Лёжа вошёл в него, обнимая грудью его спину. Он не возражал. Легко и спокойно в ритм музыки мы занимались любовью. Около двадцати минут работал своим тазом. Рукой же гладил грудь партнёра, сжимал в кисти или игрался с гениталиями. Дышу ему в затылок, чтобы дать понять, я рядом. Перед эвакуляцией сжимаю его сильно и кончаю. Как хорошо.

Надо ложиться спать, начало четвёртого.

Мы завтракаем как англичане в одиннадцать часов.

 — Грифон, я тебя люблю. Переселяйся ко мне. Кроме тебя мне не нужен никто во всём целом мире. Когда ты ушёл, я ждал. Ждал на второй день, на третий. Я ждал через неделю... что ты прейдёшь. За эти месяцы я научился жить без тебя, но не забывал ни одной детали твоего тела, свято храня в памяти то, что ты любишь, и то, чего не любишь. Ты не пьёшь кофе, а только чай без сахара. Не переносишь розового, но любишь небесный цвет. Грифон, ты изменил мою жизнь координально, ты научил меня жить. Ты смысл моей жизни, свеча моей души. Будь со мной.

 — Я не учу людей жить, а даю лишь свой пример. Андрюша, ласковый мой, ты идеальный человек, идеальный любовник. Кто бы знал — — застрелился бы от зависти. Между нами глубокая искренняя нежная симпатия, но не любовь. Я не люблю тебя, и вообще не знаю, способен ли я на такое чувство. Если нет, мне жалко себя.

Андрей посмотрел на меня своим тяжёлым взглядом, ясно, он не то, что сердится, он в отчаянии. Я одеваюсь и ухожу. В прихожей он обнял меня:

 — Останься. Я прошу тебя. Я умоляю. Что же ты делаешь со мной. Я люблю тебя.

 — Чтобы я не делал, всё к лучшему. Надо уходить. Пока.

 — Останься.

Я начинаю открывать дверь.

 — Ладно, иди отсюда. Пошёл на х**!

Вышел из квартиры, спускаюсь по лестнице, и слышу мне вдогонку:

 — Убл***к! Ты тра**л всю ночь, вые**л всё тело! А теперь уходишь. Чтоб ты сдох!

Я услышал плачь на лестничной площадке. Что ж, теперь мне сюда дорога закрыта, а дверь замурована. Жениться без любви, означает принести себя в жертву поганых обстоятельств.

ІІІ

На следующий день я опять встретил Иру в библиотеке. Впервые в жизни во время занятий математикой я думаю о посторонних вещах. Что-то не так. Сила воли уводит меня в многомерные пространства Синойского. Дисциплина мышления, и только она, единственное правило моего интеллекта. Саморефлексия: я ухожу в мир Платоновых эйдосов, и там мне не слышны шумы библиотеки и время останавливается. Мой рабочий стол в секретариате Зевса, я работаю среди богов. Но даже там, закончив запланированный отрезок труда, я выхожу в мир, чтобы подумать о новом. Кто такая женщина? Она человек, и этого у неё не отнять. Но тут со всей очевидностью кроется что-то ещё. Женщина может быть красива, и даже привлекательна (опять же в смысле располагающей красоты), но она никогда не манила к себе, как это было с мужчинами. Мужская красота сводит с ума, пробуждает что-то животное. Мужские улыбка, нос, брови, овал лица — вот источник страсти, которая может, конечно же, перерасти в азарт, а там глядишь и влюбиться не сложно. Мужская красота будит. А женщина, даже самая красивая, похожа на картину: она может восхищать, но не греть. Мужская красота понятна: я её чувствую как бы изнутри, а женщина в этом смысле закрыта. Женщина иное не в смысле биологическом или социальном, а в самом главном смысле — — эстетическом. Поэтому она не понятна, загадочна.

Я подошёл и сел возле неё.

 — Вот мы опять встретились.

 — Да. Привет, ещё раз.

 — Привет. — Я улыбнулся ей в надежде, что чёрный ящик всё-таки откроется передо мной. Чувствую какую-то познавательную тягу к ней, и тяга эта навязчива, как первобытный инстинкт. — Вот мы опять встретились. Сколько времени прошло! Надо же, и перевыборов не успели назначить. Рассказывай, как жизнь. — Моя коронная фраза должна повлиять на неё. Ведь это так неожиданно, мы виделись только вчера, а я спрашиваю, словно десять лет прошло. Это многих обескураживает и обезоруживает.

 — Да не знаю, всё так же.

 — Связь банальных слов как отговорка или уход от ответа. М-да. Хорошая статья может получиться.

 — Жизнь как жизнь.

 — А посущественней.

 — Учусь — иду в библиотеку — иду домой — учусь вечером — сплю — иду в универ — учусь. — Смотрю на неё ожидая, что она скажет. Предчувствую что-то исповедальное. — Сейчас как-то лучше, чем в первом семестре. Тогда я жила со скверной сокельницей. Она била меня и выгоняла из комнаты. Она совершенно ничего не делала, а меня заставляла. Она орала на меня и в грош не ставила. Еду ей готовила я...

 — И это жизнь, — пособолезновал я.

 — От её угнетений я забилась в учёбу, как мышь в норку. Я поздно ложилась и рано вставала. Временами я мёрзла на площадке и не знала что делать. Это был ад, я думала уже уезжать на квартиру... Но дожила семестр, пошла к комендантше. И она переселила меня.

 — По сравнению с тобой моя жизнь вообще чистый рай. Как тяжело тебе было. Это ужасно. Даже представить ужасно. Но сейчас-то всё хорошо? Нормализировалось?

 — Да. Сейчас намного лучше и легче.

 — Это прекрасно. Знаешь, Моисей запретил грустить.

 — Ты еврей?

 — Нет, но умные вещи надо заимствовать у других цивилизаций.

Какая интересная связь между геями и евреями — их объединяет не общая рифма, а гонение и неприятие. Но евреи всегда были в более выгодном положении, чем геи. Ведь они знали о себе подобных и имели преемственность. Поэтому сохранилась еврейская культура, а геи всегда были случайностью. Но мысль о запрете печали свойственна и геям, ведь «гей» произошло от латинского слова gau, что означало радость, наслаждение и удовольствие.

В ней чувствуется, что она прониклась доверием ко мне. Доверие же это, конечно, результат развившейся симпатии. Не знаю, что она во мне нашла. Но это не важно. Уже закрывается библиотека, но я не хочу прерывать общения, к тому же меня тянет на Днепр.

Выйдя из библиотеки, вдохнув аромат свежего воздуха, я сказал:

 — Давай пойдём на Днепр.

 — Пошли.

Мы некоторое время шли молча. Я ничего не хотел говорить, и на то было несколько причин. Природа манила меня со страшной силой, она оживала: я впадал в какую-то мифическую синкретичность; лёгкий ветер, голые ветки деревьев, чёрная земля — всё это воодушевляло меня. И потом мне нечего было ей сказать, ведь о себе я рассказывать не могу и не хочу. Молча, мы зашли в частный сектор, прошли небольшой «буддийский монастырь», и тут вдруг она заговорила:

 — С водой у меня тяжёлые воспоминания. За несколько дней до выпускного мой брат с друзьями пошёл на речку. Они купались, барахтались. Мой брат как-то неудачно кувырнулся, и позвоночник вошёл в голову. Три дня он лежал в больнице не приходя в сознание. Сделать было ничего нельзя. Я вошла в глубокий шок, и только здесь, в университете, понемногу отхожу. Мама моя не хотела жить. Я осталась ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх