Песчаные Змеи

Страница: 1 из 2

Что вы знаете о песчаных змеях?

О тех, что бороздят раскаленное море пустыни Азарх. О тех, что под натиском жгучего песка теряют куски прогнившей плоти и воют будто койоты, глотнувшие касторки. О тех, что выискивают свою жертву с таким возбуждением, какое не припишешь даже племенному охотнику в момент Великой Травли.

О песчаных змеях слагают животрепещущие легенды, ибо твари эти ужасны и незыблемы. Они черны как могучие негры, необъятны как стволы древних баобабов, на них нет кожи, словно на кошках-сфинксах, их темно-синие залупы, напоминающие окровавленную пасть хищника, залиты густой кровью. Набухшие серые вены по основанию ствола омерзительно выпирают наружу. Таков их вид. Африканские мальчики не любят в темное время ходить по песку, ибо песчаные змеи всегда где-то рядом и в их грешном нутре застыло одно единственное желание — трахать.

Что вы знаете об опасности?

В любой момент, подкравшийся хищник, может длинным членом обвить вам ногу и утащить на дно океана имя которому Азарх. А что потом вы, конечно, знаете — утащивший вас змей внутренним кличем позовет своих знакомых и вместе они будут ебать вас не один мучительный час. Вам будет больно, очень больно. И тесно. И душно. И жарко.

Твари утащат вас так же как они утаскивали сотни детей до этого, отымеют также как имели их, головками сожрут вашу сочную плоть, как жрали худощавые тела негритят. Вы будете хрипеть, чихать песком, блевать желудочными соками, но к вашему счастью это будет не сейчас и даже не сегодня.

Пока вы будете нужны племени и чутким маленьким негритятам как «мастер змеелов» ваше существование возымеет хоть какую-то цену. Как только окажетесь ненужным — прощайтесь с жизнью. Здесь не любят европейцев.

Что вы знаете о себе?

Только то, что в прошлом вы почетный европеец, гонимый спецслужбами Северной Кореи, а в настоящем «мастер змеелов» преследуемый тошнотворными порождениями недр Земных. Вылавливать ужасных пенисоподобных животных — вот ваша грязная, но отчасти спасительная работа. Неделями, скитаясь по пустыне, окуриваете сухой ночной воздух благовониями и ждете, когда очередная тварь высунет головку на поверхность. И пусть только высунет — пах! пах! и ей конец. Когда вы не без помощи бизонов дотащите еще живую тварь до селения, начнется местное развлекательное шоу. Казнь.

Змеев обычно публично сжигают или сажают залупами на кол, а потом их вонючие остатки отдают на съедение Ишкамом — пустынным свиньям с темно-зеленым оттенком кожи. Змеи достойны именно такой жестоко-омерзительной казни.

Эти твари тоже выбрасывали недоеденные трупы детей из недр пустыни, отдавая нежную плоть стервятникам; так что племя оставалось в расчете и мстило через показательные казни. С одной стороны вы одобряли мстительные настроения аборигенов, хотя с другой... нет, без разницы, что у вас было с другой. Стоит сохранять одно хладнокровное мнение не расходящееся с мнением вождя. Стоит зарываться в себе, прятаться от своего упрямого «я» — бежать сломя голову от антиплеменного и жгучего как полуденное солнце мнения. С двуликими здесь не церемонятся.

Что вы знаете о прошлом?

Почти ничего... Только всепоглощающую тишину... Вкус ртути на языке, покой безликих скал безразлично смазавших очертания своих жестких тел с морскими волнами. Соль c губ сотен. Разъедающая ноздри вонь. Трупы, всюду, трупы! Каждый шаг чреват провалом ноги в гнилую плоть. Это не Отель — это реальность, составленная из переломанных костей, искошенных болью ликов, оторванных пальцев и запекшейся крови вперемешку со свежими ручьями нефти. Резина сапога с налипшими клоками грязи хлипко соприкасается с плотью очередного несчастного...

По выцветшим погонам и поблекшим орденам видно что этот павший некогда был доблестным десантником — теперь же его вид жалок; пустые глазницы, бледное лицо принявшее маску испуга, широко распахнутый рот заполненный мокрым песком, глубокие порезы проступающие через зеленовато-серую военную форму и оторванная предательской бомбой рука. Его тело не похоронили в парадном гробе, накрыв государственным флагом. Его бросили тут.

Теперь тело десантника пропахло нефтью, излизано морским языком и обгажено чайками. Забытыми самураями новых веков украшен берег вечного пристанища. Суровость шумных дискотек, шварь дворцовых балов в английских заводях. Горы охладевших трупов, тонны разлитых химикатов, море сплюснутых в песке мозгов и только один протестующий крик... Это кричите вы. Последний выживший, но еще не утерявший веры в Отель.

Вас там ждут, вас там любят, но приходится плюнуть в слепую боль и глухие признания, поставить крест на прошлом. И вы, оглохший от взрывов кассетных бомб и ослепший от ярких вспышек ракетниц, бежите... Серое безоблачное небо осыпает вас чудесным снегом, от которого остаются болезненные язы на коже. На дворе властвует ядерная зима, а вы, стараясь не наступить в сугробы, зеленеющие на песке, бежите без оглядки. С побережья. Из родной Кореи. Навсегда!

Что вы знаете о вожде?

Один раз в три дня вы нюхаете белый порошок. Вождь называет это Хибомом — пищей Высших. В Корее это назвали бы наркотиком, но вы отвергаете это глупое название. Хибом так Хибом, пища Высших так пища Высших... Вы верите вождю, всегда верили. Он вождь, он отец. Его нельзя ослушаться, иначе смерть. Да он грозный, да он жестокий, но он в первую очередь мудрый, а его мудрость на голову выше вашей никчемной жизни. Даже если вождь призовет племя пасть в гену мужеложства, вы останетесь верны и сделаете первый шаг. Но пока этого нет, пока вы только нюхаете Хибом, смотрите на заходящий диск бледного солнца, думая над своей до боли тяжелой участью.

Нежный взгляд ласкает, заставляет сжиматься внутри, нервозно ежиться от постоянных дуновений проклятого «второго мнения». Даже в диком Азархе живет любовь. Возможно, это иллюзия, но вы всей душой верите, что хоть что-то человеческое тут осталось. Вера это важный фактор, потому что именно он вытаскивает из глубокой ямы, в которую вы падаете все глубже и глубже. Нет веры — нет стимулов. Нет стимулов — нет сил. Нет сил — нет смысла к существованию. У «больших умов» Кореи тоже не было веры и что вышло в результате? Ядерная зима. Нет больше Кореи, нет больше Азии — половина материка теперь как огромная могила. Путь назад безвозвратно закрыт, а впереди только сухие ветры Африки.

Однажды, вдохнув убойную дозу Хибома, вы разговаривали с ними. Ветров всего трое: младший Икшам, средний Тасскат и старший Азарх. Вся троица предстала перед вами в виде бородатых старцев в сутанах. Они-то и раскрыли вам все козыри политиков Кореи и все уловки вашего жесткого вождя. Надо заметить политики оказались чем-то схожи с вождем. Одинаковые отцы, одинаковый коммунистический строй, одинаковое самодурство. А еще Тасскат предсказал вам будущее планеты; оно ужасно и бессистемно, пожалуй, настолько, что годы прошедшей войны в сравнении с ними кажутся лишь пустяковой «разогревкой». Это как ядерная зима после неверия или как бесчеловечная жестокость после нежного взгляда...

... Повеяло вечерней прохладой. В этот короткий переходный момент вы сидите на большом желтом камне и молчаливо смотрите в даль. Сейчас наилучшее мгновение — переход от невыносимой дневной жары к невыносимому ночному холоду.

Рядом с вами молодая фигуристая негритянка. Она вас уважает, вы ее герой.

 — А правда что мир потерял параллели две луны назад? — спрашивает она, грустно улыбаясь.

Вы киваете

 — Вам, наверное, плохо... — вздыхает девочка. — Они ведь преследуют вас, так?

 — Так, — отвечаете вы, не поворачиваясь. — Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. Раздевайся, пока не похолодало.

 — Так значит правда, что вы должны взять меня?

Вы поворачиваетесь и вновь киваете.

 — Это неизбежность. Придется....

 Читать дальше →
Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх