Школа Призраков

Страница: 1 из 3

 — Вороны, воронята, воронки...

Металлический голос доносился из соседнего кабинета, где занимались младшие классы. Неровный, вычурнуто сдавленный, но при этом довольно четкий. Такой, каким обычно пользуются строгие учителя, испортившие нервы за годы работы в этом безумном заведении, собравшим под одной крышей сотни формирующихся умов. Наверное, эта учительница приводит своих учеников в неистовый ужас, даже не замечая свой чисто профессиональный навык.

 — Пишите правильно! Вот ты, что пишешь? А-а?! Что ты вякнул? Я ведь проверю, хуже будет! Смотри у меня, гаденыш мелкий... И так!..

Казалось, ботинки давили сильнее прежнего. Тупая боль не утихала. Присев на холодную, как всегда не отапливаемую батарею, Призрак выглянул в окно. Там была привычная для этих мест картина: чахлые склонившееся полумесяцем сакуры, которые не цвели уже третий год к ряду, заледенелые кресты, рядами выстроившееся в сугробах точно солдаты, черные мешки, сваленные в груду и глубокая проталина, рассекающая ровную плоть снега зигзагоподобной раной. Все это наводило на старшеклассника знакомые предчувствия, порождающиеся глубоко в истлевшей душе, словно вспышки молнии в облачном небе. Призрак поплыл по своим детским воспоминаниям, захлебываясь ими, поплыл вниз, на самое дно.

Вспышка.

И вот уже он, еще не Призрак, улыбаясь, идет под теплым грибным дождем, смеется, о чем-то безустанно расспрашивает родителей и приближается, с каждым шагом приближается к темным стенам Неизведанной Цитадели. Потеет, тарахтит как трактор, поднимается по крутой мраморной лестнице, воображая из себя альпиниста, взбирается все выше, пока, наконец, не переступает порог Неизвестной Цитадели. Как позже выяснится — ее называют школой. А дальше прокручивается кино на перемотке: первое сентября и цветы, свет и грамоты, одноклассники и смешки, первая учительница Ванг Лоу и строгие наказы, влюбленность и побои, отъезд родителей в Южную Корею и истерика, социальный эксперимент властей и коммунистические демонстрации под голос вождя, переход в Ночную Смену и еще более жестокие побои, очередная влюбленность и первое изнасилование, депрессия и уроки, страх и боль, окончание младших классов, депрессия, и снова эти нескончаемые побои...

 — Вороны, воронята, воронки, — повторил Призрак в тон учительнице. Даже смешно стало от нелепости происходящего. Ухмыльнувшись, он окинул взглядом полуоткрытый кабинет, откуда доносился голос, преодолевая боль в отекших ногах, привстал. Расстегнул молнию на куртке, размотал шерстяной шарф, стянул с головы длинную, похожую на презерватив шапку. Вновь ухмыльнулся.

Отвратительнейшая шапка — прямо как миротворцев-"Фалангуйцев» с переулка Рю. Почему этого раньше никто не заметил? На его голове не по сезону натянута шапка-гондон, а ему никто ничего не сказал! Даже презрительного взгляда не кинул!

Призрак небрежно скинул куртку, просунул шапку с шарфом в рукав, огляделся; рекреации пустовали, неоновые лампы не давали утренней мгле затопить места удаленные от окон. Призраку это не нравилось — хоть он был бесшумный и незаметный для зорких глаз камер, темнота нравилась ему сильнее света. В ней можно раствориться, в ней спокойнее.

Настенные часы, с изображением глубокозадумчивого профиля Маркса на циферблате, сказали, что уже»07:59« и скоро должен был раздаться звонок. Стоило поторопиться.

Призрак подошел к гардеробу, подал куртку бомжеватого вида гардеробщице — Старой Йо-йо. Ее так прозвали за нерасторопность.

 — Ты? — хмыкнула гардеробщица, обнажив рот полный золотых зубов.

Выругавшись про себя из за перегара, которым несло от Старой Йо-йо, Призрак кивнул:

 — На третий урок, как обычно.

 — Ну надо же. Как обычно, видите ли он! — Гардеробщица принялась изучать куртку на наличие петельки. Такая же профессиональная привычка как у учителей переходить крик. — И как с такими невежественными социализм строить, ума не приложу!

 — Никак нет, — заверил ее Призрак.

 — А почему же нет? Вы же уже как европейцы становитесь! Вот ты, эдакий паразит, скажем, почему сегодня опоздал — не потому ли что прогуливаешь?

 — Я не знаю. — Призрак пожал плечами.

 — Как это «не знаешь»? Как это вообще понимать? Учащийся нашей школы должен давать только четкие, правдивые ответы!

 — Я правда не знаю.

 — Чтоб вас всех призраков долбанных поотловили, — чихнула Старая Йо-йо и исчезла в цветастом лесу развешанных курток.

 — Во-ронки, во-ро-ня-та! — чеканил на заднем плане голос, будто желая исполосовать умы детей. — Что тут непонятного! Объясните, олухи — что-тут-непонятного?!

Через некоторое время появилась Йо-йо, кинула прямоугольный номерок.

Неуклюже поймав его, Призрак посмотрел на номер, — 59-тый — и положил в пакет с учебниками.

 — Если будешь на номерке писать, заработаешь выговор от директора или сансэя, — пригрозила Старая Йо-йо. — Вон, Ицюри Воронов, паразит эдакий, уже отхватил за это по полной программе. Самурай долбанный...

Призрак хотел, было спросить, кто такой Воронов, однако вместо этого молча кивнул, подошел к мутно-фиолетовому стенду с расписанием и с первого же раза нашел нужный предмет — он находился в нижнем правом столбце огромной, похожей на небоскреб таблицы, занимающей половину стенда.

«Понедельник, 59 января, — гласила выведенная тонким водянистым маркером строчка, другая, подчеркнутая красной ручкой, уточняла, — Девятый класс М».

Взгляд скользнул ниже, и записи привели его к требуемому ответу:

«Кабинет №159, Тантология. Учитель: Воронов И. С. «.

 — Воронов? — изумился Призрак. Но тут же оборвал себя. Какая в принципе разница? Наступит день, когда он полностью станет призраком, настоящим призраком, и тогда, все в этом мире станет безразлично. А пока все по-другому. Старая Йо-йо обратилась к нему и это значит, что он не полностью растворился, не до конца расщепился по атомам, тем странным штукам, о которых говорят на уроках химии и физики. Подумаешь — они повсюду; каждый живой и неживой организм собран из них. Подумаешь — он участник противонаучного эксперимента по расщеплению их, а быть может его жертва.

Беззвучными шагами унылый Призрак двинулся в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. В кабинете номер сто-пятьдесят-девять его ждал Воронов, новый учитель, наверное, весь из себя усатый и седой.

По дороге до кабинета Призрак заглянул в зеркало, висящее в лестничном пролете второго этажа. Убедившись, что в зеркале ничего не изменилось и что у него, действительно нет отражения, он свернул направо, пошел по коридору.

 — Ворона, воронята, воронки!... Ворона, воронята, воронки!... — ослабевали с каждым шагом вопли.

И лишь тупая человеческая боль, столь не свойственная Призраку, все еще не желала утихать, перетекая из стоп в голени, из голеней в колени, из колен к животу, из живота в стопы...

Кабинет оказался просторным: высокий потолок, широкие, низкие парты. Ввинченные в потолок лампочки в стиле евроремонта, осыпали щедрыми лучами клетчатый линолеум. Стену украшал красный плакат, на котором вереницей иероглифов красовалась надпись «Вперед — к светлому будущему Коммунизма!». Возле двух досок, закрепленных друг рядом с другом, располагалась просторная аудитория с овальным учительским столиком, за которым сидел единственный присутствующий в кабинете — грузный мужчина, сосредоточено заполняющий журнал «Девятого М».

Воронов оказался как раз таким, каким его представлял Призрак — типичная внешность строгого учителя. Он не заметил Призрака, но Призрак не стал входить в класс и решил подождать звонка.

Звонок подал свой писклявый голос спустя десять ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх