Бремя любви

Страница: 16 из 20

сексу располагает, и не просто располагает, а отчасти подталкивает, и здесь совершенно не обязательно быть голубым — любой человек от природы бисексуален, а это значит, что при отсутствии девчонок практически любой парень может самым естественным образом переключиться на парня, и тогда — в результате такого переключения — возникают временные, или ситуационные, однополые отношения. Ты мне сам это объяснял. А невозможность заключается в том искаженном, извращенном, противоестественном отношении, какое по отношению к однополому сексу всё ещё существует. И не только существует — на правах замшелого пережитка сексуальной дремучести, но и время от времени это заблуждение в отношении однополого секса разномастными засранцами активно подпитывается: то лукавые попики озаботятся этим вопросом, то политиканствующие проходимцы по этому поводу вдруг возбудятся-раскудахтаются. А был бы этот кайф узаконен — и никакой дедовщины не было б и в помине... уловил мою мысль?

 — Стоп! А почему же тогда... почему возникает агрессия тогда, когда гомосексуальный импульс реализуется — трах осуществляется? Скажем... зазвал «дедушка» салабона в каптёрку и, преодолевая со стороны салабона сопротивление, конкретно имеет его в зад. Кайф для «дедушки»? Кайф! Казалось бы, он должен быть благодарен салабону за полученное удовольствие — должен сказать салабону «спасибо», потому как «спасибо» сказать и в самом деле есть за что... это во-первых. Во-вторых, трахнув парня, этот самый «дедушка» табу таким образом преодолел, а значит — конфликт между невозможным возможным, как ты это назвал, разрешился, сексуальное напряжение снято, и никаких причин для дальнейшей агрессии уже нет... а что бывает в реале? А в реале — всё совсем наоборот!"Дедушка» этот, салабона поимев — сексуальную потребность с ним удовлетворив, этого же самого салабона начинает тут же гнобить, начинает над ним издеваться-куражиться с ещё большей жестокостью... отчего, бля, так? Агрессия никуда не исчезает...

 — Дык... правильно всё! — Максим лишь на секунду задумывается, что найти аргументы для ответа. — Смотри: «дедушка», желай заполучить кайф, со стороны салабона преодолевает сопротивление, то выходит, что салабон сопротивляется гомосексуальному контакту, а «дедушка» на таком контакте настаивает...

 — Типа того, что салабон, который такому сексу сопротивляется, в парадигме бытующих представлений ведёт себя, как «настоящий мужчина», а «дедушка», который такого секса желает и на сексе таком настаивает, автоматически уподобляется «гомосеку»...

 — Именно так! Ты, Андрюха, неглупый парень... — Макс, глядя на Андрея, тихо смеётся. — Теперь далее смотрим. «Дедушка», трахая салабона, получает полное сексуальное удовольствие, и снова выходит, что он, удовольствие получая от однополого секса, тем самым уподобляется, как ты сам выразился, «гомосеку», то есть «голубому» — гомосексуалисту. А в голове у «дедушки» в этом вопросе — что такое «хорошо» и что такое «плохо» — всё перевёрнуто, извращено, вывернуто наизнанку... в голове у «дедушки» сидит непотопляемый мохнатый таракан, именуемый «половой моралью», и, пацана трахнув, табу «дедушка» этим актом всё равно не преодолевает... он табу не преодолевает, а нарушает — разница, заметь, принципиальная. То есть, конфликт не только не исчезает, а даже в какой-то степени усугубляется... и — больной на голову «дедушка», получив удовольствие от секса с салабоном, за это самое удовольствие, им, «настоящим мужчиной», полученное, начинает салабону мстить — начинает над ним издеваться-куражиться, делая это с удвоенной силой... чтоб, таким паскудным образом превращая пацана в чмо, доказывать и ему, и себе свою пошатнувшуюся «мужественность»...

Какое-то время они лежат молча... Слова Макса опять похожи на правду, и Андрей, думая над этими словами, невольно думает об Игоре — мысленно видит Игоря, стоящего задом в холодном предбаннике... Макс не дурак, и даже... он даже очень не дурак — он лишь часто прикидывается простаком, а на самом деле... может быть, так оно всё и есть, как он сейчас говорит? Конечно, весь комплекс существующих в армии отношений, деликатно именуемых неуставными, нельзя сводить исключительно к сексу, а точнее, к обостряемой, но нереализуемой возможности гомосексуального кайфа — к злобному «мохнатому таракану», окапавшемуся в голове... и тем не менее! Тем не менее, что-то в словах Макса несомненно есть... «невозможность возможного» — думает Андрей, думая над словами Макса об истоках дедовщины; и, думая о невозможности возможного, Андрей снова думает об Игоре: вечером, перед самым отбоем, уже имея ключ от каптёрки, Макс усиленно предлагал ему, Андрею, Игоря «раскатать»... что — он серьёзно хотел это сделать? он, предполагая Игорю «всё объяснить», всерьёз полагал, что Игорь под натиском приводимых аргументов о несомненном превосходстве однополого секса над мастурбацией тут же приспустит штаны — повернётся к ним, двум дембелям-сержантам, задом? или, быть может, он хотел таким образом проверить его, Андрея, — хотел посмотреть, как отреагирует на такое предложение Андрей — согласится или откажется?

 — Конечно, не у всех пацанов сидит таракан в голове, и в армии тоже есть парни нормальные — тараканов не имеющие, а потому в плане секса вполне адекватные ситуации... как, например, я и ты, — нарушая молчание, произносит Макс. — Но я говорил сейчас не об этом — я говорил о дедовщине как форме агрессии, порождаемой неудовлетворённым либидо... точно, Андрюха! Так оно и есть: дедовщина — это всего-навсего упаковка, то есть внешняя форма никому не видимого внутреннего конфликта, возникающего в результате запрета на возможность реализации обостряющегося в однополой — армейской — среде гомосексуального начала... уловил мою мысль?

 — Ну... и в чём проблема? — Андрей, иронично глядя на Максима, улыбается. — Оттого, что я твою мысль уловил, салабонам в казармах легче не станет: их как ебали, так и будут ебать... фигурально или буквально — не в этом суть. А ты, Макс... ты поделись своим видением истинных причин дедовщины с командиром части — расскажи ему, опираясь на личный опыт, какая неоспоримая связь существует между сексом и дедовщиной, раскрой ему на этот интимно-военный вопрос глаза, и, быть может...

 — Бля! — не давая Андрею договорить, Макс наваливается на него сверху. — С тобой, бля, совсем нельзя серьёзно — ты всё... всё, бля, высмеиваешь... Андрюха! Я тебя выебу сейчас... — с силой вдавливая своё тело в тело Андрея — горячо выдыхая последние четыре слова, бормочет Максим; он с жаром шепчет «выебу», но теперь это тот случай, когда слово это звучит не в прямом значении, а в переносном: «выебу» — «обломаю», «накажу», «докажу тебе, что ты не прав»; впрочем, само это слово — слово «выебу» — таково, что его переносное значение иной раз, обретая черты буквальности, оборачивается значение прямым... а может быть, даже в значении переносном у этого слова всегда изначально есть — скрыто присутствует — значение прямое?

Силы их равны, и Макс, подмявший Андрея под себя, не даёт Андрею никакой возможности вывернуться, — голые, они какое-то время с сопением возятся — шутливо борются — на матрасе. В полосе лунного света их смутно белеющие тела гибко переплетаются — Андрей, делая снизу вверх короткие рывки, безуспешно пытается сбросить с себя Максима, но сделать это ему никак не удаётся, — сопя, они с силой трутся друг о друга членами, отчего члены их, умиротворённые предшествующим трахом, начинают снова затвердевать.

 — Макс... ты не дослушал меня... так нечестно! — Андрей, словно мальчишка, с трудом выговаривая слова, давится смехом... видя, что Макса ему ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх