Бремя любви

Страница: 18 из 20

будет хотеться смотреть снова и снова... просто смотреть, просто видеть его... видеть — и уже от одного этого испытывать чувство весенней, никому не видимой радости... безысходно неизбывное чувство томительно щемящего удовольствия... черт знает что!

Максим, нависая над Игорем, ритмично двигает членом взад-вперёд, и — обжимаемый мышцами Андреева сфинктера, невидимо залупающийся Максов член впритирочку скользит по накатанной дорожке, доставляя Максу вполне понятное, самим действом обусловленное наслаждение, — Максим, сопя от напряжения, трахает Андрея в зад, в то время как сам Андрей, чуть заметно содрогаясь от ритмично долбящих толчков, думает, закрыв глаза, об Игоре... Ведь могло же так случиться, что этот Игорь, о существовании которого ещё неделю назад он, Андрей, не имел ни малейшего представления, оказался бы в другой команде — и попал бы для прохождения службы в совершенно другую часть, в другие войска... или, допустим, по каким-то причинам мог бы призваться в армию в другое время — не этой весной, а, скажем, осенью... или он, Андрей, по каким-то причинам мог бы в качестве сержанта-наставника — командира отделения — не попасть в «карантин»... да мало ли какие могли быть причины, способствующие тому, чтоб траектории их путей никогда не пересеклись! Сами того не ведая, они разминулись бы во времени-пространстве, как никогда не встречаются миллионы других людей, живущих в разных городах, в разных странах или на разных континентах, и тогда он, Андрей, никогда бы этого Игоря не увидел — никогда и ничего не узнал бы о самом факте его существования... ведь могло же так случиться — могло так произойти? Очень даже могло... но случилось то, что случилось: мало что значащие по отдельности случайности сложились в некие логические цепочки, именуемые жизненными путями, и — возникла очередная случайность, именуемая встречей: траектории их путей пересеклись... зачем?

Андрей, содрогаясь от толчков нависающего над ним Макса, открывает глаза... ничего нового Андрей не видит — всё то же самое: Максим, натягивая его в зад, сладострастно сопит, и лицо у него, у Максима, такое, каким оно бывает почти всегда в минуты кайфа... Максим — парень симпатичный, весёлый, и лицо у него, всегда живое и улыбчивое, сейчас кажется Андрею напряженным, по-детски сосредоточенным и оттого — как бы малость поглупевшим... но — ничуть не подурневшим, — Максим, «пистоня» Андрея в зад, привычно кайфует — сладострастно сопит, приоткрыв рот... и он, Андрей, кайфует точно так же, когда Максима «пистонит» он — делает с Максом то же самое, — с наслаждением натягивая друг друга в зад, они оба в течение полутора лет получали полноценное удовольствие, при этом оба — ни Андрей, ни Максим — не считали себя «голубыми», и в этом не было никакого противоречия, как не было ничего необычного для них в самом однополом сексе; чтоб получать кайф от однополого секса, совсем не обязательно быть «голубым»: получать кайф от однополого секса — от телесного контакта — может кто угодно... а значит, траектории их путей пересеклись для того, чтобы служба каждого из них скрасилась именно такими минутами взаимного наслаждения — чтоб, время от времени уединяясь, они, молодые и здоровые, полные сил парни, могли сполна получать очередную порцию классного кайфа, и не более того... и — не более того, — до появления Игоря всё это было понятно и ясно: до появления Игоря, трахаясь с Максом, каждый раз испытывая от такого — однополого — траха полноценное удовольствие, Андрей не считал себя «голубым», и у него, у Андрея, были все основания полагать-думать именно так: его сексуальное тяготение к Максиму диктовалось не любовью, а было обусловлено физиологией здорового человеческого организма; периодически требующего сексуальной разрядки... однополый секс, в течение полутора лет успешно практикуемый ими, здесь, в армии, являлся не следствием их «гомосексуальной ориентации», а представлял собой вариант сексуального поведения, называемого «временными гомосексуальными отношениями, обусловленными отсутствием лиц противоположного пола», — ещё неделю назад это всё было ясно и понятно...

Андрей, содрогаясь от толчков нависающего над ним Макса, вновь закрывает глаза... они, Андрей и Макс, в течение полутора лет с наслаждением натягивая друг друга в зад, лишь несколько раз за всё это время говорили на тему однополых отношений; но каждый раз при этом их разговоры были отвлеченными — каждый раз они говорили не о себе лично, не о своих сексуальных контактах друг с другом, а говорили «вообще»... Осенью прошлого года, находясь в увольнении в городе, Андрей зашел в книжный магазин — в поисках какого-либо учебного пособия для самостоятельного изучения английского языка, и там на глаза ему попалась книжка по сексологии, в которой Андрей обнаружил достаточно объёмную главу, посвященную гомосексуальности; книжку Андрей тут же приобрёл — уже год как он, Андрей, трахался с Максимом, и потому почитать обо всём этом было более чем интересно; осенний день был сухим и солнечным, а книжка оказалась умной и содержательной, — Андрей полдня просидел на скамейке в парке, читая, причем он увлекся так, что он едва не опоздал на последний дежурный автобус, уезжавший в часть за офицерами, живущими в городе; книжку он, не заходя к казарму, спрятал между железобетонными плитами на территории части, надеясь на следующий день найти для книжки более надёжное место, а ночью неожиданно пошел дождь — и книжка превратилась в бумажное месиво... книжку было жалко, но Андрей, сидя в парке, успел её прочитать, и это было главное — из прочитанной книжки Андрей узнал много такого, о чем до этого либо ничего не знал вообще, либо имел представления совершенно искаженные — извращенные... ну, например: Андрей прочитал о том, что в античные времена существовал особый — «священный» — отряд, состоящий исключительно из любовников и потому считавшийся непобедимым — непобедимым потому, что, как отмечал древний полководец Ксенофонт, «нет сильнее фаланги, чем та, которая состоит из любящих друг друга воинов»... или: что в те же античные времена считалось, что «гомосексуальные наклонности связаны с эстетикой, этикой, интеллигентностью и мужеством»... или: что «ни одно живое существо не может быть определено исключительно как существо мужского или женского пола: у всех людей есть характеристики — и гормоны — обоих полов, и все люди способны к бисексуальности, то есть способны к полноценным сексуальным актам как с лицами пола противоположного, так и с лицами пола своего»... всё это было для Андрея и ново, и интересно — всё это совсем не походило на то, что и как говорили о гомосексуальности или гомосексуальных отношениях вокруг... книжка безвозвратно пропала, но она была прочитана, и это было главное; спустя неделю Андрею с Максом удалось перепихнуться ночью в карауле — во время свободной смены они сделали это на деревянном щите за караульным помещением, и Андрей тогда же поделился с Максом своими новыми познаниями, но разговор у них вышел, как и все предыдущие разговоры на эту тему, не о самих себе, а «вообще»: Максим, внимательно слушая, то и дело задавал уточняющие вопросы, а Андрей, подробно на вопросы отвечая, рассуждал о гомосексуализме как о проблеме бытийной, онтологической... вслух осмысливая прочитанное, он совершенно убедительно для себя и для Макса говорил о естественности гомосексуального поведения — как форме реализации одного из полюсов присущей всем бисексуальности... удивляя Макса, он перечислял имена знаменитых людей, так или иначе засветившихся в плане гомосексуальности... одним словом, разговор тогда вышел основательный; но в общем и целом на эту тему — тему однополого секса — в течение полутора лет они говорили нечасто, причем каждый раз, когда они об этом говорили, они всегда говорили «вообще»,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх