Бремя любви

Страница: 20 из 20

бы лежащими на матрасе, и он, Андрей, не торопясь лишать Игоря девственности, снова целовал бы его — родного, до озноба желанного, упоительно желаемого... а потом Игорь, уже сам изнемогающий от желания, сам поднял бы вверх ноги, одновременно раздвигая их в стороны — прижимая колени к плечам, и он, Андрей... с силой вдавливаясь пахом в промежность — содрогаясь от оргазма, Андрей кончает Максиму в зад...

Трах «по второму кругу» всегда получается чуть дольше... но кайф от этого — ничуть не меньше! Молодой, упоительно сладкий кайф... какое-то время они лежат, не шевелясь — приятно опустошенные, лёгкие, сексуально удовлетворённые... не хочется ни шевелиться, ни разговаривать, ни даже думать, — на исходе своей службы они лежат на матрасе в каптерке пустой казармы, оба голые, оба умиротворённые... и даже мысли об Игоре у Андрея на какое-то время размываются, тускнеют, теряют свою остроту, — они, ещё сержанты — ещё командиры отделений, лежат на исходе своей армейской службы, лежат на одном матрасе, плечом к плечу, а за окном под звёздным небом проплывает неспешно их дембельская весна... Наконец, собираясь вставать, Андрей становится на колени.

 — Пойдём? — нарушая молчание, Андрей толкает Макса в бок. — Вставай, бля... теоретик!

 — Андрюха... — Максим, словно споткнувшись о какое-то невидимое препятствие, на мгновение замолкает. — Подожди...

 — Макс, всё — я не хочу больше! Хватит на сегодня... — тут же отзывается Андрей, думая, что Максим, говоря «подожди», хочет его трахнуть-поиметь ещё раз. Однажды такое уже было: они, как обычно, «отпистонили» друг друга по разу, потом сделали это ещё по разу, а потом Макс, чувствуя себя не до конца удовлетворённым, захотел «ещё разик», и Андрею, вторым разом полностью удовлетворённому и уже не хотевшему, пришлось подставлять Максу своё очко в третий раз, причем Макс в третий раз — в третий заход — кончить не смог, хотя мурыжил Андрея, сопя и потея, не меньше получаса... думая, что Максим хочет свой неудавшийся «подвиг Казановой» повторить, Андрей тихо смеётся: — После армии женишься — будешь жену ублажать половыми эксцессами... её будешь радовать неиссякаемой потенцией...

 — Я не об этом, — говорит Макс. Он смотрит на Андрея, не улыбаясь — никак не реагируя на слова Андрея про жену и эксцессы, и Андрея, глядя на Макса, вдруг ловит себя на мысли, что ему совсем не хочется, чтобы Макс говорил сейчас что-то серьёзное... что-то такое, что может заставить его, Андрея, мучительно подбирать слова, чтоб его, Макса, не обмануть... Андрей понятия не имеет, о чём Макс хочет сказать, и вместе с тем он интуитивно чувствует, что говорить сейчас ничего не надо... вообще говорить ничего не надо!

 — Макс, поздно уже... ни хуя не выспимся, — произносит Андрей, решительно поднимаясь с матраса. Максим, не шевелясь, смотрит на Андрея снизу вверх: Андрей строен, пропорционально сложен, и член его, после траха кажущийся прилично опухшим, внушительно свисает вниз толстой сарделькой. — Пойдём! — говорит Андрей. Не глядя на Макса, Андрей сворачивает полотенце, которым они вытирали после траха члены, чтоб незаметно выбросить его в урну, стоящую у входа в казарму... хотя, кто их увидит? Давно уже ночь. Андрей, не глядя на Макса, думает об Игоре.

 — Я хочу сказать тебе, Андрюха, что это классно... классно, что в армии я встретил тебя — что всё у нас получилось именно так. А ведь могли же мы и не встретиться — не попасть в одну часть, в одну роту... вот я о чём сегодня подумал, — Максим, говоря это, неотрывно смотрит на Андрея.

 — Макс, ты что — хочешь сейчас, чтоб я сказал тебе то же самое? — Андрей смотрит на Максима вопросительно. — Так я тебе говорю — то же самое говорю... или ты, может, сомневаешься в искренности моих слов?

Говоря это, Андрей не врёт — не кривит перед Максом душой. Да, где-то рядом, в соседней казарме, спит Игорь — ничего не знающий, ни о чём не подозревающий стриженый пацан, который ему, Андрею, не даёт покоя одним фактом своего существования... Но Игорь возник-появился неделю назад, а с Максимом они прослужили полтора года: в один день из разных учебок прибыли в роту, вместе ходили в наряды, в один день — одним приказом — получили звания младших сержантов... в их отношениях не было испепеляющей, сводящей с ума страсти? Да, не было. Ни сводящей с ума страсти, ни испепеляющей любви между ними не было... а было — что? Была нормальная взаимная симпатия, было взаимное желание — и был секс, доставляющий им обоим полноценное наслаждение... разве этого мало? Они прослужили бок о бок полтора года — прослужили как дай бог каждому. И потому Андрей сейчас не врёт, совершенно не кривит душой, говоря Максиму, что он, Андрей, точно так же благодарен судьбе, что они оказались вместе — в одной части, в одной роте... А что сегодня, трахаясь с Максом, он мысленно представлял на месте Макса Игоря, то здесь он, Андрей, ничего с собой поделать не может... но ведь они же, Макс и Андрей, никогда не говорили друг другу о любви, никогда не давали друг другу каких-либо клятв — они были просто друзьями, были обычными сексуальными партнёрами, а значит... значит, все эти мысли об Игоре — не предательство по отношению к Максу; «любовь сильнее дружбы... может быть, она не умнее, но она всегда — сильнее» — думает Андрей, глядя на Макса.

 — Я, Андрюха, не сомневаюсь... просто ты, как мы попали в «карантин», стал каким-то другим. А сегодня я подумал... я и раньше об этом думал, но сегодня подумал об этом как-то особенно ясно... — Макс, словно оправдываясь, хмыкает. — Это, наверное, потому, что служба идёт к завершению — потому и приходят такие мысли... так вот: я подумал сегодня, что на гражданке, Андрюха, мне тебя будет не хватать... и вообще...

 — Макс! — перебивает Андрей, не давая Максиму договорить. — Мы с тобой не голубые — на гражданке начнётся совсем другая жизнь. И потом... ты сейчас, Макс, какой-то пафосный, а тебе это не очень идёт... ты, Макс, не похож на себя, и это меня пугает, — через силу смеётся Андрей, стараясь изменить направление разговора. — Это во-первых. А во-вторых, вазелина у нас совсем нет... этот тюбик я тоже выбрасываю. А нам здесь с тобой ещё тусоваться — долг бесплатный отдавать — недели две или, может быть, даже три... вот о чём нужно подумать!

 — Никому не угодишь! — Максим, подбрасывая вверх тело — рывком поднимаясь с матраса, меняет интонацию голоса. — Один говорит, что я слишком разговорчивый, для другого я слишком пафосный... полный субъективизм — в мире объективной реальности! — Макс, глядя на Андрея, смеётся. — А реальность в данном случае — что? Ну-ка, бля... ответь!

 — Реальность? — переспрашивает Андрей. Глядя на Макса, Андрей думает об Игоре... ну, что ему, если вдуматься-разобраться, этот Игорь — что он, Андрей, за две недели до дембеля может с чувствами своими сделать реально? Скажет Игорю, что его любит — что он, Игорь, сводит его с ума? Можно представить, как у пацана от такого признания округляться глаза — каким взглядом Игорь на него, на Андрея, посмотрит... Скажет Игорю, что он, Андрей, хочет-мечтает его, Игоря, выебать? Вполне конкретное — совершенно внятное — желание... понятное желание! Глаза у Игоря, может, и не округляться, но вряд ли он, Игорь, тут же начнёт снимать с себя штаны — расставлять, повернувшись задом, ноги... с какой, бля, стати? И потом: что про него, про Андрея, Игорь подумает — какими глазами, услышав такое, на него, на Андрея, посмотрит? А это — что конкретно Игорь про него, про Андрея, подумает — Андрею кажется очень важным; смешно, бля, но ему, Андрею, через две недели уходящему на дембель, почему-то не всё равно, ч т о Игорь, этот стриженый «запах», про него будет думать... «невозможность возможного» — думает Андрей, глядя на Макса. — Реальность, Макс... реальность — это то, что мы есть... мы есть — здесь и сейчас, и мы вместе...

 — Ты, Андрюха, какой-то пафосный... очень, бля, пафосный! А всё, как всегда, намного проще: реальность — это, товарищ сержант, всего-навсего вазелин... обычный вазелин, и не более того. Вазелин, который я завтра куплю... дембельский тюбик! Прикинь: дембельский тюбик вазелина... будь моя воля, я б выпускал это средство для облегчения траха именно с таким названием: «Вазелин дембельский»... классно звучит? — Максим, глядя на Андрея, тихо смеётся.

 — Прикольно! Особенно это было бы актуально в свете твоей новаторской программы искоренения дедовщины, — отзывается Андрей, смеясь в ответ. — Только тогда, Макс, нужно брать шире... и шире, и глубже нужно брать, чтоб охватить все сроки службы — чтобы в этом смысле не было даже намёка на какую-либо дискриминацию! Например: «Вазелин армейский»... или, скажем, «Вазелин для бойца»... да? По-моему, звучало бы тоже неплохо. Во всяком случае, было б точнее — универсальнее... ты согласен со мной?

Армия, весна; ночь... парни, с наслаждением трахнувшие друг друга — погасившие свой молодой сухостой, неспешно одеваются, весело перебрасываясь словами, а в это самое время в совершенно другом здании, в спальном помещении другой казармы, крепко спят будущие солдаты — одинаково стриженые пацаны, вымотанные бесконечно длинным днём начала своей службы, и среди этих пацанов спит, по-домашнему лёжа на животе — одной рукой обнимая подушку, симпатичный парнишка по имени Игорь...

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх