Бремя любви

Страница: 3 из 20

совет... только ты, Андрюха, не ответил на мой вопрос... ты — не ответил на мой вопрос. А почему? Словно я тебе не друг, а так — проходящий мимо кассы...

 — На какой, бля, на твой вопрос? — Андрей, глядя на Макса, изо всех сил старается подавить раздражение. Максим — парень неглупый, и обмануть его, Максима, не так-то просто... а обмануть его — надо! Потому что... потому что — в противном случае всё становится с ног на голову! Да и что, собственно, он, Андрей, может объяснить?!

 — Я спросил у тебя: в каком именно ракурсе — с тыла или с фасада — будущий боец тебе больше понравился? Ты же в бане его рассматривал... вот я и спросил: как он на твой взгляд — симпатичный или нет?

 — Ну, симпатичный... и что с того, что он — симпатичный? Тебе с того — что?

Андрей, говоря это, чеканит слова — отделяет слово от слова коротким, но выразительными паузами, словно каждым своим произнесённым словом хочет Макса стереть в порошок.

 — Дык... я же эстет, как ты только что меня обозвал. Мы оба, Андрюха... оба с тобой эстеты... да?

 — Вывернулся, бля! — хмыкает Андрей, невольно улыбаясь тому, как Макс ловко ему вернул его же собственную подъёбку... и, не желая продолжать этот разговор — не желая говорить с Максом об Игоре, при одной мысли о котором у него, у Андрея, начинает сладко щемить в груди, Андрей снова попытается перевести разговор на сигареты:

 — А я, между прочим, у тебя спросил тоже... и ещё раз спрашиваю: кто в город из наших поедет — не знаешь?

 — Не знаю, — коротко отзывается, словно отмахивается, Макс. Затянувшись, он медленно выпускает из вытянутых трубочкой губ одно за другим несколько сизых колечек дыма, не сводя при этом с Андрея внимательного — вопрошающе пристального — взгляда; расплываясь, колечки сизого дыма один за другим растворяются в тёплом майском воздухе. — Так вот... если мы оба с тобой эстеты, то... давай, может, а?

 — «Давай» — что? — Андрей, говоря эти два слова, вдруг понимает, что именно Макс имеет в виду — что он, Макс, ему предлагает, и лицо Андрея на какое-то мгновение каменеет, но уже в следующее мгновение усилием воли Андрей изображает на лице непонимание.

 — А то! — Максим, снова затягиваясь, пристально смотрит Андрею в глаза; он ждёт, что Андрей что-то скажет ещё — как-то отзовётся на его напористо выдохнутое «а то!», но Андрей молчит, не меняя выражения лица, и Максим, резко выпустив изо рта струю дыма одним энергичным выдохом, недовольно морщится: — Чего ты, бля, смотришь, словно не понимаешь?

 — Не понимаю, — Андрей, никак не ожидавший от Макса такой прыти, по-прежнему смотрит на Максима так, словно он действительно не понимает, о чём тот говорит... а может быть, он действительно ошибся? Может быть, догадка его неверна? Андрей смотрит на Максима вопросительно и вместе с тем подчеркнуто недоумённо, лихорадочно думая, как ему на всё это реагировать — реагировать в том случае, если он Максима понял правильно.

 — Хуля здесь непонятного! — живо отзывается Максим, то ли поверив, что Андрей в самом деле не догоняет, что к чему, то ли меняя в разговоре тактику... во всяком случае, живость в его голосе настоящая — вполне искренняя. — Давай, бля... давай раскрутим его, раскатаем, пока он ещё не освоился, и... попихаем его — покайфуем с ним в попец... а?

Максим, говоря всё это, смотрит на Андрея так, словно он, Максим, говоря всё это, щедро распахивает перед Андреем врата рая, где вечно молочные реки гламурно омывают вечно кисельные берега.

 — На! — неожиданно жестко выдыхает Андрей, и взгляд его становится таким же жестким, как интонация. — До дембеля месяц остался, а ты, бля... ты что — на зону захотел?

Аргумент этот — про зону — возникает в голове Андрея неожиданно, и Андрей, мгновенно за него уцепившись, тут же приводит его, чтобы разом осадить Макса — охладить, остудить его не в струю взыгравший пыл. Но на Максима этот аргумент должного воздействия не оказывает, — глядя Андрею в глаза, Макс, ни на секунду не задумываясь, тут же отмахивается от слов Андрея как от пустых, ничего не значащих, и делает он это с лёгкостью — говорит с напором, одновременно приводя аргумент свой:

 — Хуля, бля, зона? Мы аккуратно...

 — Аккуратно, бля... как же! В прошлом году, когда шел осенний призыв, трое сержантов за это самое — получили срок? Получили. Вместо дома — на «дизель». А тоже, бля, думали, что аккуратно...

 — Хуля ты равняешь? То, бля, козлы были... уроды! Упились — и долбили пацана полночи, очко ему измочалили — разорвали-раскурочили... я ж не об этом — не о таком — тебе говорю! Можно ведь... по-другому можно, по-хорошему! Без всякого, бля, насилия — без всякого принуждения... можно? Можно! Ты, по-моему, когда в бане сегодня этим бойцом любовался, именно об этом думал... а? — глядя Андрею в глаза, Максим снова приглушенно — едва слышно — смеётся. — Только честно, Андрюха... честно признайся: ты в бане сегодня — думал об этом?

 — О чём — «об этом»? Ну-ка, ну-ка... уточни, пожалуйста!

 — А хуля, бля, уточнять? И так всё ясно: думал ты, на голого птенчика в бане глядя, как бы вставить ему — засадить в попец по самые помидоры... что — не так разве? Я же видел, Андрюха... видел, как ты в бане щупал его взглядом, примериваясь...

Максим, упруго выдыхая слова, испытующе смотрит Андрею в глаза, и Андрей, глядя в глаза Максу, снова ловит себя на мысли, что говорить ему обо всём этом совсем не хочется... то есть, совершенно не хочется — говорить об этом применительно к Игорю; говорить с Максом об Игоре — не хочется; сами слова, произносимые Максом по отношению к Игорю — «вставить», «в попец», «по самые помидоры» — его, Андрея, коробят... через силу улыбаясь — стараясь, чтоб улыбка выглядела как можно ироничнее — Андрей с легкой пренебрежительностью, как старший младшего, хлопает Максима по плечу:

 — Долбоёб ты, Макс! Понял? Лапал-щупал я взглядом в бане голого пацана... я что, по-твоему, голубой? В бане, да будет тебе это известно, я смотрел на всех одинаково, и — ни о чём таком я не думал и не помышлял... в отличие от тебя, извращенца хуева!

 — Да ладно тебе! Отрицаешь, словно есть в этом что-то ненормальное... не думал он, как же! — отзывается Максим, никак не реагируя на последние два слова, сказанные Андреем в его адрес. — Говорю тебе, что не думал... — с напором повторяет Андрей; он хочет добавить что-то еще, но Макс не слушает его — Макс, Андрея перебивая, говорит с не меньшим напором, и кажется, что от каждого слова, выдыхаемого Максом, пышет жаром:

 — А не думал, так надо... надо подумать! Хуля ты смотришь? Такой, бля, мальчик, и ты у него — командир... ты — его хозяин... хуля нам ещё надо? Всё же, Андрюха, в наших руках! Раскрутим его, раскатаем в каптёрке, и — по разику... в попец — по разику... или по два — от него не убудет, а нам, бля... нам это будет — в кайф! А может, и ему самому это в кайф окажется — вообще будет кайф! Всеобщий, бля, кайф... а?

Андрей, глядя на Максима, молчит, не зная, как — какими словами — Макса обломать... а обломать его, Макса, надо обязательно — не в струю всё это! И потом... они, когда шли сержантами в «карантин», ни разу ни о чём подобном не говорили — ни разу не обсуждали возможности своего предстоящего сержантства в том плане, что, пользуясь своим положением, можно будет кого-то «раскрутить», «раскатать»... они даже вскользь ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх