Гастроли

Страница: 2 из 6

из немногих городов, где мы остановились основательно.

Выйдя на встречу свежему апрельскому ветерку вечернего города, я решил пройтись по садику, что был разбит неподалёку от театра.

Бесчисленные тюльпаны уже закрыли свои коралловые и белоснежные лепестки. Вдали журчал фонтанчик и куда то спешили припозднившееся велосипедисты, как вдруг я увидел ЕЁ. Ирина гуляла одна, ненадолго застывая перед сверкающими витринами частных магазинчиков. Я не спеша подошёл.

 — Ты знаешь. — сказала она, не оборачиваясь, видимо заметив моё отражение. — ты, пожалуй, единственный человек, которому я по настоящему рада.

 — Почему так?

 — Не знаю, — она обернулась и в лице её проскользнула удивительная нежность, мягкость и... не знаю ещё что, но только передо мной стояла беззащитная, безоружная девочка, решившаяся, наконец, снять с себя защитную броню.

 — Какая ты красивая. Я так любуюсь тобой всегда.

Вечер и её неожиданная откровенность разрешили мне говорить это. Мы прошли в городской сад.

Я весь горел от желания обнять её, целовать, ласкать такую секси, такую недоступную такую колдовски прекрасную панночку. Но усмирял себя мыслею о Катеньке, которая скоро приедет и как это будет не хорошо по отношению к ней и, кроме того, как это не красиво по отношению к Лёше. К тому же, я был уверен, или, скорее, уверял себя в том, что Ирина не хотела такого продолжения вечера.

Она, наверное почувствовав безопасность, рассказывала о себе, о своём родном Воронеже, про своего именитого деда-купца, раскулаченного, как полагается в 30 годы, про своё увлечение музыкой, что она играла на фортепьяно, которое бросила по причине отсутствия времени на серьёзные занятия, про своё увлечение танцами.

Я рассеянно слушал, пытаясь ненавязчиво выяснить, есть ли у неё избранник.

Когда я прямо спросил об этом, она остановилась, и глядя мне прямо в глаза медленно и спокойно произнесла:

 — Я свободна... всегда.

Мы смотрели в глаза друг другу и я уже знал, что не выдержу. Я потянулся рукой к её щеке.

 — Ирка! Да где ты пропадаешь? Чё вы там делаете? — Алексей был явно встревожен., он бежал к нам.

 — Ну, решайся — быстро проговорила Ирина — и я пошлю его...

 — Нет, прости,... не сейчас-выпалил я. Выбор был сделан. Однако, я по прежнему был разделен надвое и ненавидел себя за это...

Наступала обычная гастрольная скука. Технический персонал регулярно и глубоко дегустировал местные вина. Артисты вяло занимались шопингом, явно попривыкнув к соборам и ратушам мелькающих городов.

После того странного объяснения, Леша почувствовал значительное потепление со стороны Иры. Чего, естественно, лишился теперь я.

Как-то раз, в одном из проезжих городков южной Франции, Алексей дольше обычного не возвращался в номер. Наконец, в два часа ночи, достаточно нетрезвый. он сообщил, что благодаря портвейну, наконец-то замаячила победа.

Я, раздираемый завистью и интересом, попросил отчёта.

Было видно, как Леше было приятно рассказывать о достигнутом.

 — Это чума, а не девка! Мы гуляли по набережной, смотрели на ё... ых гусей-лебедей, потом я полез целоваться, а она сразу ответила! мы целовались, замерзли. Я купил портвейн... ну, выпили. Ира сказала, что у неё замерзли руки, я предложил способ их погреть. Мы зашли за куст сирени. Наша Ирка-панночка расстегнула мне ширинку запустила туда руку и, согреваясь, стала перебирать мою мошонку. Это что-то! Холодная ручка на моих горячих яйцах.! А когда хуй встал, да-Да, именно хуй, она грелась об него и тыльной стороной рук и, подрачивая, ладошками.

Я вылил тогда остатки портвейна на головку члена, Господи, там же спирт! — переборщил, жглося страшно.

И... она... Великая Русская Актриса наклонилась и взяла в рот мой хуй и сосала его, теребя рукой мои яйца, а потом села на корточки и продолжала, глядя в глаза. Мон Шер! Как она сосала! Она набирала в ротик слюнку и плавно полоскала мою головку, всё быстрее и быстрее. Я кончил оперативнее, чем надо, но это единственное, о чем я желею. А какая грудь!. Вернее соски! Светили звёзды, Димон, а я забрался потом под её курточку...

 — Довольно! Ты пьян и мерзок в своём цинизме! — я был раздавлен. Он так просто и безыскусно развёл почти мою Ирину. Развеял образ манящей и недоступной девы... Да если б я захотел, он бы и близко не подошёл к ней! Вот ведь как мерзко! Мерзко, господа! Не хотелось вообще больше общаться с Алексеем.

***

На следующий день я смотрел уже на Ирину другими глазами. «Вот это тело, эти губы познавали мужскую плоть, чем я хуже? Что мешает и мне полакомиться доступной красоткой? И ни какая ты не недотрога. Тебе скучно? хочешь развлечений?»

Мысли о Кате как-то уступили желанию познать эту панночку, но как? Она демонстративно и утрированно не обращала на меня никакого внимания. Это меня разжигало всего сильней. Как найти повод для объяснений? Я хотел увести её от Алексея. Но они всё время были вместе. Вместе где-то гуляли, о чём — то шептались, держась за руки. «Одолел!» — сокрушалась тётя Галя.

На следующий день после их романтического свидания, Алексей, как ни в чём не бывало, заговорщицки зашептал мне перед спектаклем:

 — Димон (это он меня так), а ты мог бы сегодня вечером, ну, сам понимаешь,... попозже не приходить. У Ирки негде, а нам надо... а когда Катюха твоя приедет, я должок верну.

Вот ведь, мерзавец, и про Катеньку вспомнил! Но у Леши была такая щенячья и обезоруживающая радость победителя, он так ждал этого момента, что я не смог ему отказать.

 — Шут с тобой, трахайтесь, я в полночь вернусь.

Спектакль закончился, любовники, как угорелые бросились в гостиницу, а я стал бродить по пустынным улицам небольшого провинциального городка, из которого должны завтра уехать в Лиль.

И чем больше я гулял, тем обидней становилось. Я сгорал от желания увидеть хоть краешком глаза ЕЁ в страсти. « Вот увижу чуть и всё. А через два дня уже на Кате оторвусь. Надо же попрощаться с несостоявшейся любовницей!»

Утвердившись в такой спасительной мысли, я направился решительным шагом к отелю.

Только в лифте я представил себе, что не знаю, как попасть в номер — он же закрыт изнутри!

«Да, попрошу книгу взять Набокова, точно — это естественно, а там видно будет.»

Вот и дверь.

Я постучал. Тишина. Ещё постучал. Послышался шум душа.

Ну вот, слава Богу, осторожно приоткрылась дверка и удивлённая рожица Лёши показалась за ней.

 — Лёша, прости, можно книгу взять?

 — Да. бери пожалуйста, только не разбуди Иришу, она, по-моему заснула, а я в душе. Захлопни за собой только.

Алексей исчез в ванной комнате. Я снял ботинки, осторожно заглянул в комнату. Полумрак, недопитое вино, побросанная одежда и на Алешеной кровати под одеялом-... она!

Я был уверен, что «панночка» не спит, я чувствовал это — слишком безупречно она лежала, обтянув себя одеялом чуть выше груди. Я скинул куртку. Ещё миг и я сел на краешек кровати.

Нет, я просто так не уйду. Я встал и подошёл к столику, чтобы налить немного вина.

 — Приветики. — услышал я сзади и, обернувшись, увидел, что Ириша смотрит на меня подперев свою белокурую головку рукой.

Как она была красива! Бездонно красива! Ей всё было к лицу и ровный приглушённый свет от торшера персикова цвета и легкая маечка с широкими свободными бретельками и зефир постельного белья и само пространство было наэлектризовано флюидами только что отдавшейся самки. Ира улыбалась, зачёсывая рукой непослушные волосы назад, я невольно заметил слипшиеся пряди — этот гель возбуждал ещё сильнее, ибо сперма друга была причиной его. Я начал сбрасывать рубашку, брюки, прочую разность — будь что будет! Это мой номер, это мой вечер, это моя женщина!

...  Читать дальше →
Показать комментарии
наверх