Гастроли

Страница: 3 из 6

Ирина была, казалось, равнодушна, она потянулась к прикроватному столику за моим томиком Набокова, протянула его мне! Поразительно, её равнодушиё буквально разорвало меня. Я стоял возле её ног.

 — Ира, я хочу тебя-мой голос звучал глухо и низко.

Томная, игривая улыбка осветило её лицо. Она медленно оставила книгу, возвернулась на спину и тут я быстро сорвал одеяло. Мои руки просколзили по её ступням, с алым пунктиром педикюра на пальчиках, всё выше... по ножкам, гладким и нежным как щёчки младенца,. И вот уже сквозь маечку я нащупываю небольшие и упругие груди, жадно и властно забираю и разжимаю их. Вижу, как часть сосочка прячется за широкой бретелькой пеньюара.

Я задрал последний покров и припал к этим призывно стоящим, упругим соскам. А Ириша запрокинула руки и сладко улыбалась. Её нега, улыбка и молчаливое согласие пьянящим импульсом пронизывало всё моё тело. Я целовал гладкий и упругий живот, буквально вылизывая каждый драгоценный миллиметр на теле долгожданной девочки. Она поворачивалась под моими поцелуями, беспрерывно извиваясь в непроизвольном и неконтролируемом танце страсти.

И вот она уже лежит лицом вниз. Собрав её волосы сзади в кулак и освободив, таким образом, затылок, я целую сзади её нежнейшую, грациозную шейку, мой член скользит по обнажённой спине панночки, оставляя еле заметный влажный след от выступившей естественной мужской смазки. Ирина выгибает спинку и пытается приподнять низ спины, я разрешаю ей это. Теперь она стоит передо мной вся выгнувшись, на коленях и выпрямленных руках, а я сползаю к ногам, властно раздвигая полушария её тугих и рельефных чресел.

Чувствуя некоторое сопротивление, быстро-быстро язычком порхаю по сладкому анусу. Ещё мгновение и она сдаётся, еле заметно подвиливая станом, пытаясь продлить ласку!

. Стон, ещё — именно такой, какой мне снился все эти ночи, сводя меня с ума. Я тоже не могу сдержать свой ответный восторг. Мы стонем в унисон, я помогаю её наслаждению своим пальчиком, тихонько и ритмично теребя гребешок клитора.

Ира всё ниже опускается к кровати, раздвигая ножки и я благоговейно вылизываю сразу и анус и мягкую расщелинку плоти. Смешавшиеся соки орошают простынь А я учусь слушать и познавать тело Ирины. Она снова и снова подтягивает мне свою заднюю дырочку-моей ледяной королеве нравятся анальные ласки-и я аккуратно, точечно наношу влажные удары языком по краям и в глубь зовущей воронки..

Ира ритмично подкачивает, корчась от наслаждения и отодвигая одной рукой свою половинку, что бы я вошёл глубже.

Между тем шум воды в душе прекратился. Ира мягко отстранилась. Тяжело дыша она посмотрела на мой вопиющий член и ни секунды не раздумывая, обхватывает его рукой, притягивая и меня следом к изголовью.

Я возлег рядом на бок, опершись локтем на спинку кровати.

Как только Леша вышел из ванной, Ира, да да, словно угадывая моё сокровенное желание жадно обволокла своими губками атласную головку моего члена. «Вот это действительно великая русская актриса»! — почему-то пронеслось у меня в голове

В тоже время, На мгновение. я почувствовал себя очень неловко перед Лёшей, однако волна наслаждения захлестнула меня настолько сильно и подавляюще, что мне только оставалось, виновато улыбаясь, смотреть то на Алексея, то на поглощённую ритмичным процессом Ирину.

Леша, надо отдать ему должное, не произнес ни слова. Да, было видно, что он очень удивлён происходящим, но ни раздражения, ни неприятия лицо его не выражало. Более того, весёлые искорки забегали в глазах. Он, сдерживая внутреннюю улыбку, только произнес каким-то вкрадчивым, сладким голосом:

 — Ая-яй!...

Сначала я не видел лица Ириши, только когда аккуратно, боясь нарушить картинку происходящего пододвинулся левее, мне удалось лицезреть чуть сверху её профиль. Какое наслаждение испытывать шевеление язычка красивой и такой желанной недотроги на уздечке своей плоти, при этом видя, как каждый раз рельефно очерчиваются скулы девушки, когда она, всасывая, отодвигалась, чтобы через миг опять вернуться, заглотив благодарный жезл!. Одной рукой я гладил её упругое, молодое тело. Спину, плечи. Удивительная нежность и гладкость кожи сводили с ума своей доступностью. Пряди волос почти спрятали глаза её. Худенькие лопатки под так и не снятой маечкой грациозно топорщились, когда Ира поднимала и опускала голову, проводя языком от мошонки до вершины члена, заглатывая его, чтобы потом вновь освободить, показав на мгновенье тонкие ниточки жемчужных слюнок, связующих её уста с моей плотью. При этом, готов поклясться, её холодные, огромные и бездонные голубые глаза все время смотрели сквозь нависающие пряди в глаза Алексею. Она заводила его! Он отвечал ей таким же пристальным взглядом, всё более переходя от снисходительно-благодушного состояния в зверино алчущее коитуса существо.

О! это была минута необыкновенно страстной и многоговорящей тишины, нарушаемой только тихим и ритмичным благовестом Ириных серёжек.

И вот уже Алексей встал. Опоясанное на чреслах полотенце, едва задержавшись на значительно выступающем естественном препятствии, спало на пол.

ДА! Да, сделай это! Всё правильно! Только так! Мы все хотим этого! — пульсировало пространство нашего номера.

В этот момент кто-то страшно забарабанил в дверь и голос грузной реквизиторши Лидии Михайловны, живущей в одном с Ирой номере, холодным ушатом облил нас своей чужеродной злостью:

 — Ирина Витальевна, о других Вы забыли подумать? Я что, как девочка буду вас всю ночь караулить?. Вы в своих блядках совсем уже совесть потеряли? Завтра такой трудный день, а я эту *банную королеву ждать должна, пока она нагуляется!

Ира, замерев на секунду и освободившись от приятного занятия, не поскупилась на ответный пассаж. Лёша то же весьма крепко присовокупил. А я молчал, так как не хотел в преддверии приезда любимой женщины разоблачать свой адьюльт.

Удивительная атмосфера страсти и наслаждения была разрушена. Мы все это понимали. Ира быстро оделась, поцеловала нас почему-то в щеку и поспешно удалилась, полная досады на предстоящие разборки и неминуемые сплетни в жадной до событий скучающей труппе.

На утро мы решили с Лешей отметить вчерашнее событием шампанским.

Нам стало как-то легче общаться. Не смотря на то, что мы старались не упоминать произошедшее, общее состояние мужской солидарности и гордости за содеянное пьянило нас ничуть не меньше «Вдовы Клико». купленного за 50 евро и распитого на тощак в пластиковых стаканчиках в прикуску с маслинами на скамеечке в безлюдной аллее недалеко от гостиницы. Оставалось полтора часа до отхода автобуса и мы, как шальные, переполненные необъяснимой радостью, футболили смятую банку пепсиколы, отчаянно пихаясь, хохоча и без всякой причины истошно извергаясь в громогласное «ГО-О-ОЛ!».

Когда же мы встретились с Ирой в лобби гостиницы, её вид и собранность ясно говорили, что ничего между нами не было и быть не могло, и кроме всего прочего, она благожелательна с нами ровно в такой же степени, как и со всеми участниками гастролей.

Я то же меньше всего хотел проявлений фамильярности. Мне безумно нравилась и её холодность и недосказанность и не доведённость событий. Оставался спасительный воздух романтики и неутолённый голод продолжения.

Леша привычно обвил Ирину ничего не значащим и безобидным трёпом, оставляя меня наедине с мыслями о завтрашнем прилёте моей Кати.

Так, переключившись полностью на предстоящий визит, я был благодарен и Ире и Леше, что они, переключившись друг на друга,

избавили меня от необходимости эмоциональной раздвоенности.

Аэропорт Лиля поразил меня своей безлюдностью и малочисленностью встречающих.

Было ощущение чуть ли не автобусной остановки-так спокойно и естественно происходил выход пассажиров из таможенной зоны. Я безошибочно увидел Катю задолго до выхода. Её безукоризненная фигура, длинные ноги, большая красивая грудь и лицо кошечки-шатенки ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх