Приключения Олеси

Страница: 2 из 2

фигуры я ещё не видела! Высокая грудь, со светло-коричневыми сосочками, плоский живот, осиная талия, широкие бёдра, стройные длиннющие ноги. Лицо, правда, грубоватое, но всё равно, Стефания была прекрасна! Я легла на землю, а женщина села мне на лицо. И принялась за привычную работу. Мой язычок бегал по складочкам, играл с клитором, свернувшись в трубочку, трахал Стефанию в её дырочку. Новая хозяйка не орала, она визжала так, что листья с веток осыпались. За полчаса она успела кончить несколько раз.

 — Да, лизать ты умеешь... — признала Стефания, доставая из багажника свёрток с одеждой. — И не называй меня госпожой, я — мать Стефания, настоятельница женского монастыря.

6. Божья обитель

Мать Стефания облачилась в свою одежду монахини и села за руль своего «Мерседеса». Я опять же села на пол сзади. Через полчаса машина подъехала к воротам монастыря. Ворота немедленно открылись. Мать Стефания, бросила одной из монашек, встречавших её:

 — Девчонку в третий корпус, собаку — на псарню, в отдельный вольер.

Поклонившись, монашки приступили к действиям. Она ухватила меня за волосы и потащила куда-то за угол. Третий корпус оказался двухэтажным зданием, но меня повели в подвал. Там был небольшой коридор, с тяжёлыми дверьми. Монашка открыла дверь под №4 и пинком забросила внутрь. Там стояли четыре застлан-ных кровати, возле которых стояли на коленях две обнажённых девушки. Увидев, что это всего лишь я, одна села на табуретку, а вторая подошла ко мне:

 — Здравствуй, сестра! — приветствовала она. — Ты не новая послушница?

 — Здравствуй, — ответила я. — Нет, я всего полчаса назад узнала про то, что меня везут в монастырь. А ты послушница?

 — Была, — как-то горько усмехнулась девушка. — И она тоже. Как почти все здесь. А сейчас рабыни матери-настоятельницы Стефании. Нас тут таких семь-восемь. Это гостевой дом, но останавливаются особо избранные паломницы и подруги матери Стефании. Вот нас и держат для утех этих дам, самой Стефании и других монашек из монастырского начальства. Мать Стефания лишь таких и продвигает.

 — Понятно, — кивнула я.

 — Здесь несколько правил, — просветила меня бывшая послушница. — Если входит кто-то из монахинь, мы обязаны встать на колени и смотреть в пол. Днём спать запрещено, если только ночью не работали, но спать разрешается лишь до полудня. Сейчас будет завтрак, а потом принесут работу.

 — Работу? — изумилась я.

 — Да, работу, — подтвердила девушка. — Шьём вещи для монастыря. Ублажение гостей не каждый день, а проводить время впустую — тяжкий грех. Ша, кто-то идёт. Для завтрака слишком рано...

Загремел засов. Мы опустились на колени. Это действительно был не завтрак.

 — Новенькая, выходи! — приказала монахиня.

Я вышла. Монахиня заперла келью или, точнее, камеру и повела куда-то. Я думала, меня ведут наверх, но монахиня повела меня куда-то вниз, потом длинным коридором, а потом мы поднялись по лестнице. Открыв дверь, монашка втолкнула меня внутрь.

Внутреннее убранство удивило меня монашеским аскетизмом и наличием самой современной техники: компьютер, плазменный телевизор, видеокамера на штативе. Кроме знакомой мне матери игуменьи Стефании, было ещё три монашки. Я о монастырской иерархии имела самое смутное представление, но предположила, что это руководство монастыря.

 — Проходи, детка, не стесняйся, — сказала Стефания.

 — Говоришь, она вылизывает божественно?! — спросила невысокая остроносая женщина.

 — Попробуй сама, — улыбнулась игуменья.

Все посмотрели на меня. Я поняла, что от меня ждут, подошла к остроносой, и задрала подол платья. Н-да, чулочки и трусики скорее подошли бы куртизанке, а не монахине, умертвляющей плоть. Сначала я начала гладить и лизать бёдра сквозь чулки, поднимаясь выше и выше, пока не добралась до «девочки». К этому времени монашка стонала, крутя себе соски. Когда я коснулась языком клитора, она бурно кончила, залив мне лицо своими соками. Я продолжила работать язычком, сунув в анус два пальчика, что вызвало ещё один оргазм. Вдруг я меня рывком поставили на ноги, и в мою киску засадили страпон. Я продолжила вылизывать, и в тоже время меня трахали. Впервые за три месяца меня трахала не собака, а человек, пусть и женщина. Почти забытые ощущения.

С пронзительным криком монашка кончила и отрубилась. Я оглянулась. Ну конечно меня имела Стефания. За ней две монашки вылизывали и трахали друг друга толстыми вибраторами в позиции 69. Стефания вынула страпон из киски и засадила в попку. Это было чуть болезненно, но всё равно приятно. Я целиком отдалась про¬цессу, яростно натирая клитор, и вскоре кончила.

Стефания сняла страпон, оставив его в моей попе, и приказала вылизать её. Я с удовольствием этим занялась. И вскоре мать настоятельница забилась в оргазме. Не успела я оторваться от киски Стефании, как меня схватила за волосы другая монахиня и ткнула лицом в свою «девочку». Едва я закончила её вылизывать, как меня перетянула следующая. Потом первая, остроносая, потом опять Стефания. Время от времени меня трахали в киску или попку, оставляя страпон там. Я уже не помнила, по которому разу кого лизала, когда в дверь постучали. Кто-то открыл, после небольшого разговора меня отвели в покои матушки игуменьи. Монашка, посадив на пол за ширмой, приковала за ошейник к кольцу в полу такой короткой цепью, что я не могла поднять голову выше, чем на пару ладоней. Но это меня не беспокоило. Устала я хуже любой собаки: сначала трах с псами в шоу, потом пытка в кустах, потом это бесконечное вылизывание еблей. Я просто улеглась на пол и заснула.

Разбудила меня та же монашка, что и приковала, просто пнув своим ботинком в живот. Расковывать не стала, а поставила поднос с двумя мисками перед моим лицом, гадливо улыбаясь. В одной был суп, в дрогой каша. Я, стоя на четвереньках, посмотрела на неё снизу вверх.

 — Чего смотришь, сучка? Жри! — и, схватив меня за волосы, ткнула лицом в суп.

Бабища была здоровая, она бы просто утопила меня в этом супе, пришлось начать есть. А монашка подо-шла к раковине и вымыла с мылом руку, которой меня брала за волосы. Если она хотела этим меня ещё более унизить, то просчиталась. После тех шоу я уже невосприимчива к подобным оскорблениям. Тут монашка нашла себе новое развлечение: стала пинать меня, когда я ела. Я давлюсь, захлёбываюсь, а эта сволочь гыгыкает довольная.

 — Сестра Марфа! Что это значит?! — раздался холодный голос.

 — Кормлю сучку, — спокойно ответила монашка.

 — А для чего издеваешься? — спросила Стефания. — Или это называется «любовь к ближнему»?

Бабища не нашлась что ответить. Наложив на неё весьма строгую епитимию, мать настоятельница отослала сестру Марфу прочь. Я успела заметить, каким ненавидящим взглядом окинула нас сестра Марфа, уходя. Ой, девки, будут у нас с ней неприятности...

Стефания отвязала меня, сама умыла и посадила за стол. Я стала нормально кушать, ложкой. Пока я ела, к игуменье собрались остальные монашки. Мне аж не по себе стало, такими голодными глазами они смотрели на меня, прямо как людоеды. И вот наступило то, ради чего они все собрались: я опустилась на колени перед Стефанией и, раздвинув её прекрасные ножки, и припала к бутону страсти. Пиписька её, скажу вам, тоже была очень красива! Очень скоро она начала стонать, мять свою грудь, дёргать за соски, прижимать мою голову к своей промежности, и, наконец, бурно кончила. Тут же меня перетащила остроносая. И опять закружилась кару¬сель: я вылизываю по очереди монашек почти без перерыва, меня кто-то обязательно трахает. Лишь под утро меня, нализавшуюся затраханную до полусмерти, монашка едва ли не на руках отнесла в ту келью-камеру.

 — Ну ты, девочка и даёшь! — приветствовала меня та самая послушница. — Вчера утром пришла, сегодня вер¬нулась еле живая. Неужто ты им так понравилась?! Наташ, давай проверим!

 — Э, ты чего?! — возмутилась я.

Но четыре руки меня разложили на кровати, и одна задница уселась мне на лицо, а мою «девочку» стал ласкать проворный язычок. Против воли я возбудилась, и сначала вяло, а потом всё быстрей и быстрей заработала языком. И, как всегда, очень быстро девушка изогнулась в оргазме. Послушницы поменялись местами, я вылизала её. Лишь после третей перемены, я получила оргазм.

 — Да, — с вожделением глядя на меня, признала Наташа, светлокудрая пухленькая девушка, — теперь я пони¬маю, почему тебя наши сучки так полюбили.

Первая, по имени Лариса, в это время ласкала мою грудь.

 — Девочки! — взмолилась я, хоть мне и было очень приятно. — Ну хоть чуточку можно отдохнуть?!

Наконец-то меня оставляют в покое, и я уснула.

Разбудила меня около девяти часов утра монашка с каким-то чемоданчиком. Я совсем сонная смотрю, а она собирается прокалывать мне соски! Сделала амнезию, проколола соски, вставила кольца, заклеила проколы — заняло всего несколько минут. Чмокнув меня в щёчку, монахиня ушла. И я опять завалилась спать. Проснувшись, я недоумённо посмотрела на свои титьки, не до конца понимая, что с ними сделали. Лишь потом вспомнила, что их утром прокололи. Подружки пугали, что это очень больно, месяцами будет болеть. Но нет, монашка оказалась опытным мастером.

 — Может быть, она ещё и наколки делает? — спросила я.

 — Ага, — ответила Наташа и показала маленькую татуировку на руке. — Она раньше салон держала, потом в веру ударилась. Но от старого ремесла не избавилась. Хитрая Стефания за определённую плату разрешает делать паломникам татуировки религиозного содержания. Деньги идут в доход монастыря.

Тут дверь открылась, мы бухнулись на колени. Принесли обед.

После обеда зашла сестра Марфа, оглядела нас пустым взглядом и ткнула в меня пальцем:

 — Ты! На выход!

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх