У нас не курят

Страница: 2 из 3

унитаза, и одна из барышень — не самой легкой, надо сказать, комплекции — уселась сверху мне на лопатки. Даже дышать стало тяжеловато, а пошевелиться вообще не возможно.

 — Смотри, у неё уже вся жопа красная, — обменивались впечатлениями мучительницы, по очереди нанося мне всё новые и новые удары.

 — Ага, и вон от руки моей отпечаток.

 — А ну, давай ещё я пиздану.

 — Давай, а от уже я чё-то устала.

Наверное, избиение продолжалось еще минут 15, но мне они показались вечностью. Меня лупили руками и ногами, не только по попке, но и по спине и даже по животу, давали подсрачники, стегали ремнем с железной пряжкой и найденным в подсобке старым шлангом, били по спине со всей дури шваброй. Чтобы не дергалась, на моей шее все время кто-то сидел — девушки менялись, потому что всем хотелось принять участие в наказании. Попа уже вся горела, спину ломило, но худшим было само мое положение. Поздним вечером, в прокуренной женской параше, во власти каких-то бешеных беспредельщиц, связанная, истерзанная, избитая, с голой попой, с грязными чужими трусами во рту... Блин, да я же просто сказала, чтобы они здесь не курили!

Наконец экзекуция закончилось, девки, видимо, устали, заскучали и сели перекурить.

 — Ну что, сучечка, сделала выводы? — за волосы подняла мою голову от унитаза брюнетка, с оплеухи которой все началось — Поняла, что не надо мешать людям отдыхать?

Я изо всех сил утвердительно закивала и замычала сквозь кляп. Только бы отпустили, только бы отпустили!

 — Точно поняла?

Я закивала еще сильнее.

 — Лаааааадно, верим, — протянула она. — Тебе, наверное, больно было? — я несмело кивнула.

 — Устала, домой хочешь? — я кивнула еще раз.

 — Ты уж не сердись на нас, добро? Мы сейчас тебе все компенсируем — нехорошо заулыбалась девушка, а ее подельницы снова захихикали. — Вот выебем так, чтобы аж обкончала тут все — и сразу по домам.

И — довеском к приговору:

 — Да ты не бойся, тебе понравится.

***

Я даже подумала сначала, что ослышалась. Выебут? Они? Меня? Всемером? Да как же это? У меня и парней-то за всю жизнь было только двое! И то давно, и оба приличные, ласковые, нежные мальчики, лишнего себе не позволяли, в попу, в ротик — ни-ни, все, как я хочу, и когда захочу, а тут эти твари! Я заплакала, завыла и опять попыталась вырваться, но грубые руки тут же пригвоздили меня обратно лицом вниз к унитазу, а сверху уселась самая жирная из сучек.

Девки стали деловито обсуждать, как же меня ебать, ведь я такая грязная и замурзанная, вся жопа не только в синяках и кровоподтеках, но и в следах от обуви, меня ж били и ногами. Решили подмыть. Из подсобки уборщицы кто-то приволок ведро, в сумках у садисток нашлись мочалки и мыло, и они опять порадовались, что сегодня была физкультура. Я вообще ничего не могла сделать — только прислушивалась к разговорам и звукам приготовлений. Все силы уходили на то, чтобы дышать под тяжестью рассевшейся на мне туши.

Скоро сучки взялись за дело. Под смешки и похабные шутки с меня сняли задранную юбку, совсем стащили трусы, которые раньше болтались на уровне коленей, облили зад ледяной водой и стали намыливать ягодицы при помощи жестких мочалок. Каждое прикосновение к синякам было очень болезненным, и я тихонько стонала, а садюги смеялись, что это я от удовольствия и что я так скоро кончу и можно будет расходиться. Приятного же не было ничего. Но главный ужас начался, когда пальцы и мочалки стали не просто мыть попу, а проникать в углубление между половинками! Я заерзала, пытаясь высвободиться, и громче замычала, но девчонок это только раззадорило. Ягодички развели в стороны, а вместе с ними и ноги — широко-широко, меня заставили раскорячиться, стоя на коленях, еще больше отставить зад и, прогнув поясницу, поднять попу вверх, и крепко держали в этом положении. О боже, да они же руками лезут ко мне ТУДА! И не одна, а сразу несколько человек, да что же они делают, да как это!

Сначала одна мокрая мыльная ладошка погладила мои половые губки, прошлась по складочкам, тронула клитор, потом к ней присоединилась другая. Они сильнее надавили мне на промежность, поерзали, намыливая, играя с клитором, потом сразу две ладони развели в стороны половые губы, а третья стала проникать вовнутрь! Я, как могла, постаралась сжать мышцы — и тут же получила за это сильный удар по почкам. А в это время остальные продолжали терзать мою попу, и внутри уже вовсю гулял и извивался чей-то палец!

Я в который раз попробовала кричать — ясное дело, что через кляп получалось плоховато — но в ответ почувствовала на себе еще больше рук. Похоже, в игру включились те, кто раньше только наблюдал и советовал. Всем было интересно пощупать меня в самых интимных местах, посмотреть, как ведет себя настоящая живая беспомощная игрушка. Насильницы щипали и растягивали мои половые губы, теребили клитор, царапали лобок и выдирали на нем волосы. Попу тоже царапали, щипали и шлепали, в анус засовывали пальцы — сначала по одному, потом сразу два (больно!), а потом целых три (очень больно, ай!) и двигали туда-сюда, писю тянули во все стороны, пихали в нее по очереди пальцы, щупали и обещали как следует разработать. Через несколько минут меня уже трахают одновременно сразу несколько блядей, именно трахают, слаженно, страстно, ритмично, грубо двигая пальцами внутри попки и писи, а еще кто-то при этом из всех сил трет мой мокрый клитор, трет, все ускоряя темп, и темп этот странным образом перекликается с темпом движения рук во влагалище и в заду, и все ускоряется, ускоряется, быстрее, сильнее, быстрее, они терзают меня, и конца-края этому не виднооооааааааааааааааа...

Когда я открыла глаза, то первое, что почувствовала — свободу дыхания. На спине больше никто не сидел. Я перевалилась на бок, сползла с унитаза на пол и подтянула коленки к груди. Кафельный пол холодил щеку. Между ног и на внутренней стороне бедер было мокро горячо.

 — Ты глянь, а блядина-то наша кончила, — голоса доносились до меня как из космоса.

 — Блин, я и сама кончила. Офигеть.

 — Но она-то, она! Струей, как в порнухе!

 — Я такого еще, девки, в жизни не видела. Пускай повторит на бис. По просьбам зрителей, — вокруг заржали.

 — Повторит-повторит, не переживай. А ну, подымите ее.

Я почувствовала, как чьи-то руки (в который раз за вечер!) вцепились мне в волосы и потянули вверх, но сама даже встать не смогла. Тогда меня подхватили несколько человек и поставили на ноги, поддерживая. Прямо напротив на батарее сидели мучительницы, курили, выдыхали мне дым в лицо. Я закашлялась и тут же получила от брюнетки очередную оплеуху. После этого она взяла меня за подбородок и заглянула в глаза.

 — Да ты посмотри на себя, — озабоченно сказала брюнетка, — Потаскуха недоебанная...

Меня развернули к противоположной стене. В большом, в человеческий рост зеркале, отражалась я и не я. Босая, растрепанная, в изорванных съехавших чулках, в блузке с наполовину оторванными пуговицами, в измятом пиджаке. На лице синяки и следы растекшейся косметики, рот залеплен кляпом, руки связаны за спиной, ниже блузки — изрядно поредевший кустик волос и красный от издевательств лобок... В стороне на полу валяются юбка и трусы... До чего я докатилась...

Не успела я оправиться от шока собственного вида — как острая боль пронзила правую ягодицу, в воздухе запахло паленым, а садистки снова захотали. Об меня кто-то потушил сигарету!

 — Ээээ, Надя, подожди, не гони коней. Она нам еще целенькая нужна и красивая, насколько возможно, — запротестовала брюнетка, и меня снова развернули к ней лицом. — Ну что, полюбовалась на себя? — Я ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх