Когти страха (4 часть)

Страница: 2 из 3

поглядим, насколько соскучилась.

Его длинный узловатый палец тут же устремился к бесстыдно выставленному алому кружочку ануса жертвы. Уперся. Согнулся. Повернулся. С трудом ввинтился:

 — Да, задержался, задержался, — добродушно протараторил он, — девочка совсем остыла.

Ловким движением, едва не схватив свою невестку за неосторожно торчащую лодыжку, он подкинул в пламенеющее жерло печи толстое полено с кучи. Жадное пламя с радостью поглотило его покорную жертву.

Демон опустился на колени и его длинный извивающийся язык устремился к беззащитной промежности Катьки.

Со своего места Агафья видела все в мельчайших деталях: тонкий бардовый кончик причудливо змеился вокруг выпуклого валика сфинктера, пытался проникнуть вовнутрь, заливал трепещущее лоно прозрачной слюной. Чудовище пыхтело от напряжения, его нечеловеческий член увеличивался на глазах. Сопротивление нелюдю, несчастная знала это по себе, лишь усилило бы мучение.

 — Это произошло прошлой зимой, — торопливо заговорила Катька, едва за Рогатым захлопнулась дверь, — В самые морозы. Игнат Семеныч ушел на пристань, встречать ладью. Там что-то случилось, не знаю, что точно. Но он провалился в прорубь, и его утащило под лед, — она с трудом перевела дыхание.

Агафья осторожно спустилась к привязанной девушке.

 — Искали всю ночь, и на следующий день — да бесполезно. Вода же ледяная. А подо льдом долго не протянешь... В общем, собрались править тризну. Столы накрыли, иконы завесили: все как положено. А тут ворота распахиваются, и нате вам. Игнат Семеныч. Живехонек. Как новенький. Рассказывает, будто внизу у мельницы из проруби выбрался и в лесу в берлоге медвежьей отогрелся... Только сразу я поняла: не он это. Другой кто-то его личину нацепил и по наши души явился. Я ведь лучше других хозяина знаю. Самую мелочь подмечу, — холопка тяжело вздохнула, — Да кто ж меня, дуру, послушал. Потыкалась я к одному, второму — все гонят. Смеются...

Пораженная Агафья слушала, открыв рот:

 — А едва ночь наступила, остались мы с демоном этим наедине. Тут-то все и началось. Я когда рога и хвост увидала, думала все конец мне... Но небеса не смилостивились. Оказалось еще плоше...

 — И ты убежала, — выдохнула дрожащая купеческая дочка.

 — Ха! — воскликнула связанная беглянка, — Как же. От него убежишь... Пыталась. Едва ли не дюжину раз. Да от его зова откуда хочешь вернешься. Не так все просто...

 — И как же быть?! — ахнула испуганная Агафья, — Куда ж деваться?

Катька не ответила. Застонала сквозь стиснутые зубы.

 — Что делать-то?! Иль одна дорога — в реку?!

 — К бабке я ходила, — словно нехотя процедила пойманная девушка, — К колдунье. Говорит, утоп твой барин, а в тело его черт вселился и на землю вышел. Теперь одна дорога — сжечь его надо. Огонь он завсегда от нежити очищает. А иначе никак. Он же не живой...

 — Сжечь... — потрясенно повторила Агафья, — Как же это. Но ведь...

 — Вот именно, — мрачно подтвердила Катька, — Никак. Что я, девчонка, могу с ним, зверем, сделать. Дом ночью спалить что-ли? А люди. Да и вообще... Меня же тогда тоже... Кому я расскажу, что он чертом был... Ну и сама знаешь, по ночам он словно туман какой насылает, никаких сил не остается. Только, чтобы задрать подол.

В огромной жаркой топке звонко щелкнуло. Девушки потрясенно молчали.

 — Одному лишь меня бабка научила, — грустно проговорила понурившаяся холопка, — Чтоб от его зова избавиться, нужно уши свечным воском залить. Только свеча, обязательно должна освященной быть. Из церкви... Так и ушла я...

 — Значит, мы можем бежать! — не веря своим ушам, прошептала Агафья, — Что же ты сразу не сказала...

 — Бежать, — хмыкнула связанная холопка, — А что ты будешь делать? Кому ты там нужна, беглая? Я вон тоже думала: мужика себе найду, поселюсь с ним, детишек родим... Да только никто я, ниоткуда, и звать никак... Кто ж меня замуж возьмет. Боятся все... Вот к разбойникам и прибилась...

 — К разбойникам, — потрясенно проговорила купеческая дочь.

 — А что, они про род, племя не спрашивают. Ложилась под каждого, кто захочет. Тем и жила. Думаешь, это лучше, чем здесь...

 — И ты вернулась?

 — Поймали нас третьего дня, — обреченно вздохнула Катька, — На засаду наткнулись. Всех повязали. Приволокли в город, бросили в поруб. Казнить должны были. Да только свечки-то у меня отобрали, вот и не смогла я от зова его нечистого уберечься. Рогатый-то почитай каждый день меня звал, да все бестолку. А тут... Не знаю, все как в тумане было, рвалась я наружу, об стены головой билась. Бревна неохватные зубами грызла, гвозди ногтями рвала. Как и выбралась-то? Как дорогу в темноте нашла? Как не напал никто? Не знаю. Только здесь, во дворе, очнулась... И поняла: все, конец...

 — И что теперь...

Накрепко прикрученная к старым кОзлам Катька вновь тяжело вздохнула. Резко тряхнула головой. Решилась:

 — Со мной все кончено. Мне не жить. Я к смерти приговоренная: либо он, либо те... в городе. Но тебя я спасу. Не спорь! Слушай...

За полдень, как и предупреждала истерзанная нелюдем Катька, Игнат Семеныч твердой уверенной походкой в сопровождении двоих холопов отправился на рынок. Подумать только, раньше Агафья не замечала этих его каждодневных действий.

Купеческая дочь выскочила на высокое крыльцо, как только захлопнулись ворота. Первым делом она, не медля, послала Ваньку, огромного рыжего молодца, которого использовали для не требующего умственных усилий физического труда, загрузить овин прошлогодним сеном. Случившаяся тут же ключница сварливо поинтересовалась, зачем это. «Чтобы не сгнило от сырости», быстро пояснила девушка и немедленно, как учила беглая холопка, сослалась на Игната Семеныча.

Толстая служанка, удивленно похлопав глазами, «Оно, вроде, и не сырое», особого криминала в ее действиях не усмотрела и препятствий чинить не стала. Главное, чтобы не проболталась свекру раньше времени.

Ваньку подгонять не пришлось: за две ходки — от сарая до овина не более двух дюжин размашистых шагов — он доверху набил второй этаж закопченной избушки сухим, как бумага, сеном. Отослав помощника, Агафья, дрожа от страха, вошла в небольшое почерневшее помещение. Голой Катьки не было. Утром, знала девушка, ее оттащили в подвал. Большие неструганные кОзлы стояли на своем месте. Толстые грубые веревки оставили на темных ножках светлые полоски. Местами на этих свежих следах встречались бурые кровавые пятнышки. Девушка вздрогнула: сколько унижения и боли довелось вчера претерпеть несчастной беглянке. Испуганно оглянувшись, она подняла подол — под верхней рубахой на поясе висели толстый кожаный мешок и нож. Вцепившись ногтями в узел, Агафья с трудом развязала его. Из мешка девушка извлекла небольшую кожаную пороховницу с которой ручьем стекала вода: как научила Катька, Агафья с вечера вымочила ее в большой бадье в своей клети.

Отодвинув тяжелую заслонку печи, купеческая дочь запихнула мокрый кулек в черную глубину топки. Оставалось самое тяжелое — перепилить большим кухонным ножом толстые канаты, удерживающие бревна потолка после давнишнего, всеми прочно забытого ремонта.

Она едва успела захлопнуть дверь своей светелки, как в коридоре раздались тяжелые гулкие шаги. Девушка поспешно взяла в руки шитье.

 — Скучаешь? — свекр и не подумал стучаться, — Я тоже что-то соскучился.

Он развязано приблизился. Положил широкую мозолистую ладонь ей на голову. Повернул к себе.

Колдовство! Внезапно поняла девушка. Он использует свое колдовство. Слышать через ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх