Больничная история (инфантилизм).

Страница: 27 из 27

От тебя сейчас всего можно ожидать.

 — Что, серьезно боишься, что мальчишка наложит после термометра кучу? — засмеялась вошедшая в комнату Вика.

 — Конечно наложит, — уверенно заявила Наташа, — Хотите поспорить?

Наташа принялась шевелить термометром у меня в попе, резко усилив и без того мучительный позыв по-большому. Наблюдающая за ней Юля тихонько хихикала.

 — Давай договоримся, — снова обратилась ко мне Наташа, — Я слышала, что из третьей палаты выписывают одного мальчика. Значит там сегодня появится как минимум одно место. Если ты будешь себя вести, как большой, мы с Юлей похлопочем от твоем переводе.

 — Наташка! — с упреком посмотрела на Наташу Юля, неодобрительно покачав головой.

 — Но если ты что-то сделаешь, как маленький, останешься тут, — продолжила Наташа.

Я с надеждой взглянул на Наташу, смутно догадываясь, на что она намекает.

 — Пора вынимать, — сказала Юля, посмотрев на часы.

Хитро переглянувшись с Юлей, Наташа быстро вынула у меня из попы термометр. Я еле сдерживал мучительно острый позыв по-большому.

 — Ну что? — улыбнулась Юля, — Так ты, Наташка, за Диму боялась. Надо было Вике с тобой поспорить.

Наташа пропустила Юлину реплику мимо ушей, принявшись что-то высматривать у меня между ног.

 — Подожди опускать ему ноги, — попросила она Юлю, — Такое подозрительное красное пятнышко за мошонкой. Неужели уже успели появиться опрелости?

 — Какое пятнышко? — удивленно спросила Юля.

 — Вот тут, — показала пальцем Наташа, толкнув Юлю в бок.

 — Ах, вот это? — притворно серьезным тоном протянула Юля.

 — Ага, — кивнула Наташа и принялась нестерпимо щекотно трогать меня за яичками, — Ой, и вот тут тоже.

Задрыгав от острой щекотки ногами, я не выдержал и начал какать.

 — Ну вот, — разочарованно сказала мне Наташа, — А я уже хотела тебя похвалить. Ну что я говорила? Покакал после термометра, как годовалый. Придется отложить твой перевод в палату для больших.

 — Ничего себе наложил кучу, — улыбнулась Вика.

Слушая, как возившиеся у пеленальных столов мамы обидно комментируют мой конфуз, я окончательно сдался и начал писать.

 — Ай-яй-яй, — засуетилась Юля, — Он же всю постель замочит.

 — Ничего страшного, — улыбнулась Наташа, — У него там клеенка. А простынь и так менять надо.

Продолжая вовсю поливать свой и без того мокрый подгузник, я не знал, куда деться от стыда.

 — Опять пустил фонтан? — засмеялась вошедшая в комнату Аня, — Что, Дима, на пеленальном столе уже надоело, так решил в кровати?

 — Лучше посмотри, какую он наложил кучу, — усмехнулась Оля.

 — Точно, такая большущая куча под попй, — сказала смеющаяся Аня, — Только не говорите, что ему мерили температуру, как грудному.

 — Ну да, — улыбнулась Катя, — Поставили термометр в попу и тут же покакал.

 — Действительно хуже маленького, — сказала Аня, — Даже мой полуторагодовалый после термометра не какает.

 — Твой от намыленного градусника тоже б наложил кучу, — проворчала Оля.

 — Ага, — кивнула Катя, — Они ж намылили термометр вместо того, чтобы помазать его вазелином.

 — В самом деле? — удивилась Вика, — Какие хитрые. Хорошо, что я с Наташей не поспорила.

 — Ничего, — усмехнулась Катя, — Больше не будет капризничать, когда ему ставят в попу термометр.

Попросив Юлю подержать мои ноги, Наташа взяла мокрую тряпочку и быстро вытерла мне попу.

 — А спереди? — спросила Юля.

 — Пусть пока лежит мокрый, — сказала Наташа, вытащив из-под меня грязную марлю, — Померяем всем температуру и я его хорошенько подмою.

Медсестры перешли к следующему ребенку — трехлетнему Саше. Услышав, как тот недовольно заревел, я злорадно улыбнулся, что не одного меня в этой палате мучают неприятными процедурами.

 — Ну-ну, не надо плакать, — принялась ласково успокаивать своего сынишку Вика, — Всем деткам так меряют температуру.

 — Как ревет, — пожалела малыша Юля, — В-принципе можно было сунуть термометр подмышку и подержать руку.

 — Я всем ставлю в попу, — отрезала Наташа, — Так удобнее.

 — Не жалеешь ты их, Наташка, — вздохнула Юля, — И с Димой почему так поступила?

 — Намылила термометр? — уточнила Наташа, — Он же тебя ногой лягнул. Надо было наказать.

 — Намыленный термометр — это еще куда ни шло, — вздохнула Юля, — Зачем ты ему сказала, что в нормальной палате освобождается место? Они же все по-прежнему полные. Даже в пятой, откуда перевели к нам Диму, больше мест нет.

 — Я знаю, — усмехнулась Наташа, — Просто хотела подразнить мальчишку. Посмотреть на его реакцию.

 — Неужели ни капельки ребёнка не жалко? — укоризненно спросила Юля, — Прикинь, если б тебя в семилетнем возрасте положили в палату для малышей.

 — Я в семилетнем возрасте постель не мочила, — заявила Наташа.

Больше Юля с Наташей меня не обсуждали. Я по-прежнему был обижен на бесцеремонных медсестер. Но по крайней мере кто-то за меня заступился.

Как и обещала врач, меня выписали из больницы через два дня, проведенных разумеется в палате для малышей. Покидал я ее со смешанными чувствами. С одной стороны хотелось забыть все происшедшее со мной в больнице, как кошмарный сон. Но с другой я немного привык к порядкам в ясельной палате: детским процедурам, осмотрам голышом, хождению на горшок... Как будто вернулся в раннее детство, которое почти никто не помнит. Мои самые ранние, довольно расплывчатые воспоминания относились к младшей группе детского садика. А тут заново пережить ясельный возраст — без сомнения дико и унизительно, но в то же время по-особому интересно.

Вот так я почти на неделю превратился в семилетнем возрасте в ясельного малыша. Первые пару месяцев после больницы мне снились о ней только кошмары. Постель правда больше не мочил. Через полгода я потихоньку успокоился. Но отношение к медицинскому персоналу осталось прежним. Детские врачи в ту пору чуть ли не поголовно были женщинами. Не говоря уже о медсестрах. Пребывание в больнице так меня шокировало, что я начал воспринимать даже не врачей с медсестрами, а вообще всех женщин не иначе, как мучительницами малышей. И разумеется, частенько фантазировал, как они мучают меня и других детей.

Лет до 10-ти эти фантазии были типичными детскими страхами, но потом что-то изменилось. Меня странным образом влекло к бесцеремонным медсестрам и больничным процедурам. Выражаясь научными терминами, фобия превратилась в фетиш — связанный именно с детскими процедурами и ясельным возрастом. Ну а с появлением Интернета я узнал официальное название этого фетиша — инфантилизм.

Понятно, как я стеснялся своего извращения, не говоря уже, как оно мешало моим отношениям с противопложным полом. Но по крайней мере перестал считать себя одним единственным ненормальным, кому нравится фантазировать о возвращении в раннее детство. У буржуев полно «взрослых младенцев» и никто уже давно не стесняется. Уверен, все инфантилисты рано или поздно проходят через эту стадию. Сначала перестают стыдиться своего фетиша, а потом задают себе вопрос — а зачем, собственно, его искоренять.

Еще интереснее реакция окружающих. Нет, кричать на весь мир о своих фетишах конечно не следует, тем более в по-прежнему дремучем пост-совковом обществе. Но близкие мне люди (ессно женского пола) реагировали на мои откровения совершенно спокойно. Мое извращение никого не испугало. И знакомый сексопатолог, к которому я однажды напросился на прием, внимательно меня выслушал и сделал заключение, что со мной все в порядке. Даже, насколько помню, зевнул. И просто усмехнулся в усы: «Обычный фетиш. Старайся не зацикливаться».

Если не мешает в личной жизни — зачем с такими вещами бороться? Чтобы стать «стопроцентно нормальным»? А толку? Богатства и счастья от этого не прибавится. Да и скучно, если честно, быть стопроцентно нормальным. А дремучее общество, отождествляющее инфантилизм с педофилией, меня абсолютно не волнует.

КараПуз

e-mail: vse.zaebali@gmail.com

Август 2009

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх