Черная Роза

Страница: 1 из 3

Михаил Николаевич, пышнеусый, голубоглазый блондин, производил приятное впечатление не только на слабую половину человечества, но и на сильный пол. И, если первые любили его за Дон-Жуанское обхождение, когда одно прикосновение его мягкой руки могло породить бурю чувств в томно вздымающейся женской груди, то вторые, раскрыв рот, нередко внимали его рассказам с огромным интересом, в коих он постоянно выступал в роли новоиспеченного Казановы. Коллеги по работе нередко, чтобы завести рассказчика, подбрасывали ему «Дохлую кошку», как-то: «Скажи честно. А китаянок ты драл? Если да, то какое у них это самое место?»

 — Что? — делал вид Михаил Николаевич, что не понимает собеседника, а сам в этот момент лихорадочно соображал, как огорошить шутника.

 — Ну, то, что у них между ног... Смекаешь?

 — А-а-а. А ты сам-то, как думаешь?

 — Я? Гм... Ну, наверное, такое, как у всех... Чего тут думать.

 — Э-э-э! Сразу видно, что ты — зелень морская, мало баб щупал, ну а уж трахать, наверняка, весьма редко приходилось, и то, как всегда, по-пьяне, когда мужику уже все равно, куда совать, лишь бы сунуть.

 — А ты поясни, если такой грамотей, а то корчишь тут из себя профессора по части секса, — недовольно надувал губы спрашиватель и обидчиво отворачивался.

 — Ладно уж. Так и быть, расскажу, — смягчался Михаил Николаевич и начинал рассказывать очередную байку.

 — С китаянками, говоришь? А что тут такого особенного. Приходилось дело иметь, когда доводилось бывать в Китае. Девки они — очень правильные, покладистые, все вещи называют своими именами. Так и говорят: «Хочешь потрахаться? Давай! Чего время зря терять?». И в кровати, скажу я вам, ведут себя идеально. За трусы свои мертвой хваткой не цепляются, не то, что некоторые наши бабы, которым и «хочется и колется и мама не велит». Все для мужика сделают, ты только намекни. Ублажат тебя на все сто. Это и не мудрено: у них-то Это дело поперек...

 — Как это поперек? — недоумевали слушатели.

 — Вот так, — проводил Михаил пальцем поперечную линию чуть ниже пупка.

 — Иди ты! — отшатывались слушатели. — А как же они трахаются?

 — Обыкновенно. У любой бабы рот тоже поперек, а трахать ее туда — одно удовольствие. Вы же знаете, какая в мире самая населенная страна...

 — Ну, то рот... Там язык, губы... , — не сдавался самый недоверчивый из нас.

 — А у них клитор, скажу я вам, похлеще любого языка работает. А мышцы влагалища? Хорошо натренированные мышцы в этом деле — песня! Одним словом — поперек! — Рубил ладонью воздух наш «Казанова», а сам искоса поглядывал на наши недоверчиво вытянувшиеся лица. Коллеги недоуменно пожимали плечами и, огорошенные такой новостью, отходили. Дальше спорить не хотелось, дабы не прослыть полными невеждами по части секса с китаянками. Но где-то внутри все же шевелилось сомнение: «Как это поперек?». И тут находился самый тугодумный из нас, который продолжал глядеть в рот рассказчику, требуя более подробного объяснения этой проблемы.

 — Сомневаешься? — «Казанова» насмешливо глядел на того.

 — Сомневаюсь... Мне кажется, что ты...

 — А зря. Есть у Рахманинова такой этюд. Выходит на сцену конферансье и объявляет: «Рахманинов. Романс. «Сомнение»: «А тому ли я дала?».

Смех покрывал последние слова рассказчика, и тут даже самый последний тугодум догадывался, что его в очередной раз разыграли.

Но, как говорил классик, «и на старуху бывает проруха», что однажды и случилось с нашим Дон-Жуаном. Как-то вызвал его к себе директор нашего завода и сказал:

 — Как наказала мне цыганка, ехать вам, Михаил Николаевич, в стольный град Киев. Будете там месяц стажироваться в качестве начальника Гражданской обороны завода вместо меня. Я уже вырос из этих штанишек, чтобы в солдатики играть.

 — А почему я? — еле вымолвил Михаил.

 — Вы — инженер по ГО. Вам и карты в руки. Сами подучитесь, а там и нас, грешных, гляди, тоже кое-чему научите. Так что с богом...

Одним словом, на следующий день укатил Михаил в Киев, а через месяц приехал бодрый и веселый, полный новых впечатлений.

 — Никак китаянку трахнул?! — пошутил прежний тугодум, который до сих пор сомневался в геометрии женского сокровища в трусах.

 — Бери выше. Негритянку...

 — А у нее тоже поперек? — не отступал тугодум.

 — Почему поперек? У негритянок — ромбиком...

 — Как это ромбиком? — не понял тугодум.

 — А так! — сложил пальцы «Казанова».

 — Да брось ты! — не верили коллеги, а сами еще теснее окружили Михаила в надежде услышать новую байку на любовном фронте «Казановы».

 — Что? Любопытство распирает? — усмехнулся в усы Михаил, обводя нас испытующим взглядом.

 — Еще бы! И все же. Если у китаянок — поперек, то у негритянок — как? — не унимался тот малый, который подвергал все сомнению.

Михаил закурил и невозмутимо произнес:

 — С этим делом у всех баб одинаково. Вот только работают они этим делом по-разному...

 — Все зависит от темперамента, — поддакнул кто-то.

 — Верно. Это уже ближе к истине. Но если вас интересует мой киевский роман с негритянкой, то извольте.

И тут Михаил рассказал нам свою историю. Приехав в Киев, он прибыл к своему начальству, которое распорядилось поместить его в одной из заводских гостиниц. Там было гораздо дешевле, да и режим не очень строгий. Если за девочку, приведенную в номер, надо было дополнительно отстегивать дежурной по этажу, то здесь сами дежурные были не прочь переспать с любым постояльцем, лишь бы было хорошо уплачено. Но Михаил, как примерный ученик, следуя примеру Ломоносова, решил основательно грызть гранит науки и не отягощать себя излишними романами. Симпатичные дамочки, которые приезжали сюда с целью тоже подучиться, откровенно строили ему «глазки», но он не обращал на них никакого внимания, отчего те, обозвав его дураком, вскоре отстали.

Занятия проводились в одном из самых престижных киевских вузов. Как-то раз, во время обеденного перерыва, Михаил оказался за одним столом с молодой, обаятельной негритянкой. Нет, его не удивило соседство с чернокожей девушкой. С неграми он, бывало, встречался, делая наезды в Москву, но такой экземпляр он увидел впервые.

 — Ну, до чего же она была черной, аж синей, — сказал Михаил.

 — Наверное — синегалка, — предположил кто-то.

 — Верно. Родители ее живут в Дакаре. Я разглядывал ее, словно редчайшее ископаемое, а она только сверкала белками глаз, невозмутимо уминая свою котлету. Иногда она косила в мою сторону, видимо почувствовала, что я заинтересовался ею.

 — Приятного аппетита, — сказал я, когда она в очередной раз глянула на меня. Мне почему-то показалось, что она не понимает по — русски.

 — Спасибо, — с легким иностранным акцентом ответила девушка и обнажила в обворожительной улыбке ровный ряд белоснежных зубов.

«Понимает. Она все понимает», — подумал я и уже более откровенно стал посматривать на ее женские прелести. У нее была длинная шея, увенчанная курчавой головой. Такую прическу называют «Африканское солнце». Когда она встала и пошла относить свою посуду, то я обратил внимание на ее длинные, стройные ноги и восхитительную попку, ягодицы которой при каждом движении свободно перемещались, делая ее походку чрезвычайно сексуальной. В ее небольших ушах сверкали бриллиантовые серьги, которые смахивали на маленькие звездочки на фоне черного неба.

«Какая фея!» — ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх