Новая жизнь. Часть первая

  1. Новая жизнь. Часть первая
  2. Новая жизнь. Часть третья
  3. Новая жизнь. Часть четвёртая

Страница: 2 из 6

а может просто не имел сил ответить, тем не менее, Господина это не удовлетворило, и он нанес плеткой удар, по измученному лицу сопровождая его грозным криком.

 — Сучка, смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю. — Вздрогнув от удара, Ники открыл глаза, скользя взором вокруг, силясь исполнить приказ, что не как не выходило, потому что перед глазами все плыло. В последний момент, наконец, сфокусировав зрение, увидел своего Господина заносящего, с перекошенным от неконтролируемой злости лицом и стеклянными от принятых сегодня наркотиков глазами, плетку над головой...

Сильно хотелось пить,... Он знал, если громко попросить, то его услышат, здесь везде стояли камеры и микрофоны, и даже возможно, дадут немного воды. Если сочтут нужным. Расценив все последствия, в случае их плохого настроения, или какой-либо его провинности, он всё же решился, и, разлепив ссохшиеся потрескавшиеся губы, сначала тихо прохрипел.

 — Воды,... пожалуйста, умоляю, дайте воды... — Подождал немного... Может они заняты, как всегда курят, спят, или просто громко играет музыка,... могли они опять уехать? Или просто издеваются... И уже громче.

 — Я хочу пить, хоть один глоток, пожалуйста, дайте мне воды... — Он опять почувствовал, что сознание погружается в вязкую темноту, мерцающий свет лампы начинает потихоньку отступать, сдаваясь спасительной тьме, и тошнотворный, гниющий воздух остаётся за этой гранью.

Но эта тьма не была пустой, и она дала нечто большее, чем облегчение. Перед глазами всплывали тени, клочки воспоминаний, медленно складывающиеся в определённый узор, приобретающие упорядоченную картину прошлой реальности. В них заключалась разгадка его нынешнего положения. Мерцающие образы лиц, улыбок, жестов, обрывки фраз, и непонятный смысл слов...

 — Мы тебя отпускаем, ты нам надоел, ты больше не нужен, мы израсходовали весь твой потенциал, теперь ты мусор, бесполезная вещь.

 — И всё? Просто так? — вырвались слова из разбитых губ. После чего последовал ощутимый удар по лицу. Из носа прочертила дорожку вниз, окрашивая губы, струйка тёплой крови. От удара он, стоявший на коленях, повалился, и связанные за спиной руки, отозвались пульсирующей болью по венам, по плечу скользнули звенья цепи от его ошейника, оставляя звенящий звук, отдавая гулом в голове, в такт нарастающей боли от удара в лицо. Он открыл моментально увлажнившиеся глаза, вперив обречённо-отсутствующий взгляд в потолок, откуда безучастно помигивала огоньком камера наблюдения. В его голове никак не укладывался смысл только что сказанных слов. Раздался женский голос.

 — Да ладно, ответь ему,... если он так хочет знать — лёгкая улыбка, и в лицо ему ударил выдыхаемый сладковатый дым марихуаны.

 — Хорошо, хочешь... ? Да, просто так, отпускаем, точнее выкидываем. Можешь делать, что хочешь, жить как, жил до этого,... если сможешь, — короткая ухмылка, — Или искать новую жизнь... нам надоело здесь торчать... полгода... да кому угодно надоест...

 — Уже полгода? Я здесь полгода? — И тут же прикрыл глаза, и напрягся в ожидании так и не последовавшего удара, привыкший за всё время пребывания в бункере к ежедневным побоям.

 — Точнее 7 месяцев... примерно... расслабься малыш, это прощальный разговор, может потом, будешь вспоминать, и скучать... не хочется, чтоб он запоминался с плохой стороны, не бойся, больше не будем тебя бить, — прохладная женская рука нежно скользнула по его щеке. — Ты только не пытайся убить себя, у тебя ещё всё будет хорошо, мы дарим тебе твою жизнь, а с прощальными подарками надо обращаться бережно. Ты хочешь что-нибудь ещё спросить?

 — Помоги ему, — уже обращаясь к стоящему рядом светловолосому парню, который после этих слов, взял в руки цепь, и небрежно потянув, помог ему встать с пола на колени.

 — Почему,... зачем это... зачем всё это? — после непродолжительного молчания почти простонал он отрывисто тихим, запинающимся голосом.

 — Всё это? — произнёс, в издёвке растягивая слова, молодой человек, до этого бивший его по лицу, и который при первой их встрече представился «Твой Господин», и которого он с тех пор обычно так и звал. Обводя жестом руки вдоль голых, холодных стен, увешанных креплениями, цепями и крючьями, а так же стеллажей, заваленных разнообразными приспособлениями для удовлетворения их садистских, содержащих сексуальный характер прихотей.

 — Нам так захотелось,... нам просто было скучно,... Хотелось держать в руках человеческую жизнь... как нить, которую так легко порвать... в любой момент. Заглядывать тебе в глаза, когда тебе больно, когда ты на грани... слушать крики мольбы, и шёпот обессиленных губ, видеть дрожь трясущихся от холода и боли пальцев, кровь, смешанную со слезами, и спермой на твоём лице, когда ты как собака скулишь, и жрёшь из миски. И уползаешь на грязную подстилку в зассанном и заблеванном тобой же углу, забиваясь там, в жалкий дрожащий комок. Это извращённое наслаждение, но всё же ни с чем несравнимый кайф.

 — Госпожа,... но почему я? — срываясь на слёзы, хватая воздух ртом, произнёс он.

 — Никита, — он вздрогнул, услышав свое имя, которое он почти успел забыть, гораздо привычней для него стало обращение «сучка», «шлюшка», «дырка» или же «тварь» — а почему нет? Ты сам же не мог понять кто ты... мальчик, девочка... так вот ты сучка!!! Без пола, без смысла жизни, тварь, не имеющая права на собственное желание или же мнение... Просто вещь, для удовлетворения прихотей своих хозяев. Пусть милая, но уже потасканная, которой давно пора на помойку. Ты не стеснялся надевать юбки, крутить жопой на публике, в общем, вел себя как натуральная блядь, так вот... Мы открыли тебе глаза, и фактически показали тебе твою природу. Ты такой, какой есть сейчас... настоящий — и мужская рука снисходительно провела по его грязным, длинным, спутавшимся волосам, в ответ он вздрогнул, от непривычного проявления такой ласки от строгого Господина.

 — Не люблю долгие прощания, мальчики, давайте закругляться, — Девушка развернулась, и ушла в сторону аппаратурно-наблюдательной комнаты, оставляя за собой тоненький наркотический дымок, от папиросы которую она курила.

 — Ну что Ники... Взгляни последний раз на место, которое за это время стало тебе фактически домом... — и, достав из-за спины шприц, вколол что-то ему в вену — Дыши глубже, расслабься, и запомни... Не пытайся нас найти или отомстить... прощай моя сучка,... я тебя очень скоро забуду.

Они выкинули его из машины ночью, почти в центре незнакомого города, абсолютно голого, со следами свежих инъекций на венах рук и ног, без документов и денег. Он очнулся через несколько часов в местном отделении, Ночной патруль подобрал обколотого наркомана, изредка приходящего в себя, и нёсшего в бреду какую-то ахинею, на которую менты сразу же забили. После, из отделения его забрала бригада санитаров на скорой. Почти неделю он не мог прийти в себя, а врачи безбожно закалывали его всякой дрянью, в течение этой недели никаких заявок о пропаже этого человека не приходило. В короткие моменты его сознания больной вел себя невменяемо, все, пытаясь донести до санитаров какие-то странные, страшные вещи. Один из санитаров обходя палаты заметил, странное поведение во сне наблюдаемого, тот кричал, и умолял о пощаде, или же резко меняя направленность: « Господин, ну... давайте... сделайте мне еще больней... Трахните меня... Умоляю... Позвольте мне кончить», что только подтверждало маниакальность бредовых идей больного.

Как бы то ни было иронично, персонал этой лечебницы не отличался какими либо человеческими понятиями или хотя бы банальными моральными принципами, — проработав столь продолжительное время в заведении подобного типа, черствеешь ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх