Пицунда или Серега, Серый, Сереженька

Страница: 10 из 18

Что бы ты

 — И тебе не жалко своей попки? — я рассмеялся.

 — Не смейся

 — Прости.

Я резко сел и взглянул в глаза Серому Господи, я не могу в них смотреть, они обезоруживают меня, лишают воли, я плавлюсь, как воск

 — Ты не любишь меня

 — Серый, что ты несешь?... Я безумно тебя люблю

 — Но, ты не хочешь меня

Это труднейший диалог, в конце концов, закончился моей полной капитуляцией Начались долгие приготовления Я осторожно входил в Серегу, стоящего в коленно-локтевой позе Его анус сопротивлялся моему проникновению, я терпеливо ждал, когда он «сдастся» Головка члена медленно проникла внутрь Серый охнул Я прекратил движение, почувствовав, как анус сжался, жестко обхватив проникший внутрь «предмет». Дождавшись момента, когда анус вынужден был расслабиться, я медленно ввел член на две трети и замер, давая возможность Серому перетерпеть боль вторжения

Основной инстинкт во время полового акта требует энергичных размашистых фрикций Но я не могу, не имею права действовать (наслаждаться) так, как хочу Я знаю (буквально сам чувствую) как больно, мучительно больно Серому от моего проникновения Боже! Как трудно себя сдерживать Но подо мной бесконечно дорогое мне существо, а я в нем Ему невыносимо, мучительно больно при всей моей деликатности в движениях (я это вижу), и от понимания этого, мне тоже нравственно больно.

А дикое сладострастие и возбуждение требует решительных действий И эта внутренняя борьба между сознанием и страстью терзает и изматывает меня

Я чувствую, как анус Сереги время от времени сокращается, пытаясь избавиться из «инородного тела» проникшего и растянувшего его, но, столкнувшись с непреодолимой преградой, бессильно расслабляется

Для Серого эти мгновения еще более мучительны, чем ощущения от растянутой манжетки, а для меня — самые сумасшедшие по сладострастию

Мой член с трудом двигается в узком и таком сладостном туннеле Серого. Я, как молитву, произношу самые нежные, самые ласковые слова в адрес моего любимого, изливая всю свою нежность и любовь в попытке хоть как-то утешить и облегчить его боль

От перевозбуждения и острейшего сладострастия я кончил очень быстро. Описать свой сумасшедший оргазм я не берусь Я обезумел Меня трясло в дикой судороге. Я выл и ревел, как дикий зверь, страстно и жестко целуя и прикусывая Серого в шею и плечи Кажется, после «финиша» я на некоторое время даже отключился

Позже, чувствуя свою вину перед Серым, я заласкал мальчишку до умопомрачения, и все боялся уловить в его глазах чувство разочарования или неприязни

Но, все обошлось, ибо он отвечал на мои ласки. Более того, Серый через некоторое время, снова возбудившись, уже не спрашивая меня, сам, засосав мои губы, задрал мои ноги на свои плечи, молча, как деловой парень, который не любит сюсюкать, проткнул меня и выдрал по-настоящему

Мне даже показалось, что в этой жесткости и деловитости было что-то от своеобразной «мести» за потерю девственности

Он как-то сразу повзрослел, бросая на меня пристальные взгляды, как бы пытаясь понять, не изменилось ли мое отношение к нему после свершившегося

Я видел, как он порывался несколько раз о чем-то спросить меня, и знал, что его волновало...

Я привлек мальчишку к себе, и, как у нас уже само собой сложилось, прошептал на ухо то, что он хотел услышать:

 — Сережа Серый Я бесконечно тебя люблю, даже больше, чем самого себя Ты самое дорогое, что есть в моей жизни Это совершенно серьезно. Я не знаю, как дальше жить без тебя Прости меня за все

И вдруг неожиданно для самого себя я разревелся, как пацан.

Серега онемел на несколько секунд, а потом, набросился на меня, целуя зареванные щеки, губы и шепча ласковые слова

Мы вернулись в Пицунду засветло... Зашли ко мне (через забор в палисадник и в окно), чтобы перекусить и отдохнуть. Но отдыха не получилось...

Сначала, я занялся фотосъемками Сереги. Сделал несколько портретных фото.

А затем, предложил похулиганить: спустить плавки и сфоткаться с возбужденным членом. Он принял эту забаву.

Все эти игры раздразнили парня. Серый, как с цепи сорвался. Он, распробовав вкус любви и секса, оказался ненасытным не меньше, чем я.

После короткого разговора, мы снова начали ласкаться, все глубже погружаясь в захватывающую нас страсть. Мы почти «уровнялись» в наших сексуальных желаниях и возможностях Серый перестал бояться отдаваться мне и очень властно брал меня Трудность была в одном: мы не могли громко говорить, стонать и орать во время оргазмов Несколько часов сексуальных безумств на матрасе, уложенном на пол (кровать бы не выдержала) затаив дыхание, сдерживая свои естественные реакции и дикая ненасытность друг другом — это было вершиной нашей любви

Глубокой ночью мы тихо вылезли через окно в палисадник, перемахнули через забор и вышли на темную Главную аллею. В черном бархатном небе мерцали яркие звезды. Бледно-голубая луна меланхолично смотрела на нас. Вокруг тишина и — ни души... Вышли на пляж. Море устало вздыхало, ярко фосфоресцируя у самой кромки. Свернули влево к маяку и остановились в густых зарослях кустарника. Я мягко обнял Серого. Наши губы слились в поцелуе. Страсть мгновенно вспыхнула во мне огненным костром. Моя рука сжала быстро поднимающийся член Сереги. Не отрывая губ, я судорожно расстегнул его шорты, стянул плавки, жадно массируя горячий и упругий член.

 — Серыйдавай Ты меняЯ очень хочу В последний раз

И не дождавшись ответа, стянул с себя шорты и развернулся. С трудом набрал слюны для смазки.

 — Давай Только выдери меня изо всех сил, разорви меня на части!..

 — Юр

 — Молчи Мне это нужно Я хочу запомнить ЭТО на целый год

Я на ощупь приставил член Серого к ноющему от вожделения анусу, и буквально сам насадился на него

Серый бездействовал

 — Ну, же! Долби меня! Покажи, на что ты способен как мужик.

Мне пришлось грубыми словами подстегнуть Серегу к активным действиям, к жесткому траху, чего я вскоре и добился...

Это было что-то Яростные удары его бедер и лобка по моим ягодицам, мощные и глубокие вторжения члена почти на сухую вызывали импульсы резкой боли, сотрясали все мои внутренности.

Когда все кончилось, Серый рухнул без сил на мою спину. Я еле стоял на трясущихся от напряжения ногах.

В заднице все пылало огнем

Я с трудом выпрямился, подхватив руками безвольное тело Сереги, повернулся и прижался к нему. Наши тела нервно вздрагивали от пережитого. Из раскуроченного ануса вытекала не то сперма, не то кровь

 — Спасибо тебе, Серый Ты настоящий мужик Пойдем подмоемся...

Прихватив одежду, мы голышом, взявшись за руки, вышли шатаясь к морю.

В темноте, даже если кто-то из поздних отдыхающих наткнулся бы на нас, не увидел бы, что мы голые.

Мы окунулись в прохладные и отрезвляющие воды. После омовения я тщательно и с нежностью вытирал полотенцем тело моего любимого

Одевшись, мы вышли к окраине центрального пляжа и наткнулись на скамейку, «спрятанную» за пышными благоухающими кустами У гостиничных башен сиял свет, звучала музыка, шумно развлекалась молодежь.

Как мучительны и трудны эти минуты прощания В невероятном смешении — чувства счастья и горечи расставания.

Я в полумраке смотрел на Серегу и не мог оторваться На его красивом лице и в глазах я видел искреннюю грусть Я любовался им И почему-то все пытался каким-то одним словом обозначить для себя главное в Сереге: «Красивый» «Очаровательный» «Обаятельный» Нет, все не то И вдруг, вот оно — НЕНАГЛЯДНЫЙ! Ненаглядный мой Серега, Серый, Сереженька Как же я тебя люблю!

 — Ну, ладно Серый Тебе пора. Иди, родной Уже поздно Только не оборачивайся

Сердце мое разрывалось

Серый сделал несколько ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх