Волшебная "кнопочка"

Страница: 2 из 6

добродушные подколки коллег об особенностях нашего ночного образа жизни.

Я совершенно не предполагал заниматься ночью чем-то подобным с Тоней, учитывая наличие в палатке трех уже достаточно сознательных детишек, но привычка взяла свое и моя трехместная «Варта» нашла свое место метрах в сорока от скопления палаток основного лагеря. Поставив палатку, я занялся костром, а подготовку спальных мест взяла на себя Тоня с детишками.

Перекусив приготовленными дома бутербродами и запив их чаем из термоса, мы немного посидели у костра пока не начало смеркаться. Уставшие от дороги и новых впечатлений дети стали позевывать, заскучали, залезли в палатку, немного пошептались и вскоре затихли.

Оставшись у костра наедине с Тоней, мы быстро исчерпали темы для разговора. Идти к соседним кострам не хотелось, и мы тоже решили ложиться спать. Чтобы не смущать женщину, я предложил ей первой залезать в домик, устраиваться там и потом позвать меня.

Тоня на минутку сбегала в соседние кустики и юркнула в палатку. Только в этот момент я впервые разглядел ее фигуру и понял, что явно ее недооценивал. Она сидела у костра в свитере и трикотажных спортивных брюках. Если мешковатый свитер скрывал форму верней части Тониного тела, то обтягивающие брюки демонстрировали вполне стройные ноги. Тоня не стала расстегивать молнию на тамбуре палатки полностью, а приоткрыв ее наполовину, стала на четвереньки и заползла внутрь, как будто специально демонстрируя мне обтянутую тонким трикотажем попку, на которой под тканью брюк четко выделялись контуры ее трусиков. В этот момент я понял, что мое подсознательное желание поставить палатку подальше от посторонних ушей может оказаться вполне обоснованным... Нельзя сказать, что я уже хотел Тоню, как женщину, но и состояние равнодушия к ней я тоже уже не ощущал.

Выждав несколько минут, я заполз в тамбур палатки, заставленный детской обувью, и задумался. Прохладная ночь предполагала оставить на себе максимальное количество одежды, но предвкушение близости с Тоней требовало оставить на себе только тот минимум, который будет легко снять в тесноте. Дилемма была решена просто — я остался в плавках и футболке, а свитер и теплые брюки свернул в пухлый ком, чтобы положить их себе под голову, а в случае необходимости использовать для утепления.

Аккуратно протиснувшись в палатку с импровизированной подушкой в одной руке, я посветил фонариком в поисках своего места. Детишки посапывали, завернувшись в спальники. Тоня лежала рядом с детьми, оставив мне узкое место у самой стенки.

Стараясь не наступать ни на чьи ноги, я втиснулся в отведенное мне место и понял, что если не интимная, то уж физическая близость с Тоней мне обеспечена. Я мог лежать только на боку, тесно прижавшись к Тониному телу. Вариантов было всего два — либо я прижимался к ней животом, либо спиной и задницей. Во втором случае мое лицо всю ночь терлось бы о палаточную ткань, и я, немного поворочавшись, повернулся к Тоне лицом.

Тоня лежала на спине. Молния ее спальника не была застегнута и моя рука в поисках удобной позы как бы невзначай оказалась на ее животе. Вернее, рука легла на толстые шерстяные рейтузы, которыми она утеплилась на ночь, заменив легкие спортивные брюки, так достоверно продемонстрировавшие мне соблазнительные Тонины формы. Ни звуком, ни движением Тоня не отреагировала на такое посягательство на честь и достоинство своего тела. Скорее всего, она ждала от меня каких-то подобных действий, а любые звуки и движения с ее стороны были ограничены теснотой в палатке и наличием в закрытом пространстве шести маленьких ушек. Судя по равномерному трехголосому сопению, наши отпрыски сладко спали и не догадывались о тех трудностях, которые возникли у половозрелых обитателей палатки. Будить их неосторожными движения ми наших тел явно не входило ни в мои, ни в Тонины планы.

Дав Тониному животу немного привыкнуть к тяжести моей руки, я слегка пошевелил пальцами, лежащими прямо на лобке, погладил ладонью мягкую на ощупь ткань, плотно обтягивающую Тонин живот и, не получив никакой реакции, понял, что могу предпринять более активные попытки проникновения к женским прелестям, скрытыми несколькими слоями трикотажа.

Изловчившись, я напряг руку и протиснул ладонь под тугую резинку рейтуз, но к своему удивлению нащупал не кожу, а лишь следующую преграду. Вместо теплого тела я ощутил ладонью рельефную поверхность хлопчатобумажных колготок. Тоня, увы, никак не могла помочь мне в моих усилиях. Она могла лишь им не мешать. Наши лица были почти рядом, и я улавливал в тесноте ее дыхание, учащающееся в тот момент, когда мои пальцы, прижатые к ее лобку, начинали хоть какое движение.

Не останавливаясь на достигнутом, я стал на ощупь искать границу колготок, чтобы проникнуть под них. Но не тут то было! Если резинка рейтуз лежала где-то в районе Тониного пупка, то колготки она зачем-то умудрилась натянуть себе почти под грудь. Чуть не ломая руку в локте, я с трудом протиснул руку под очередную тугую резинку и наконец-то, ощутил ладонью Тонино тело. Помогая мне, Тоня как могла втягивала живот, давая моей руке спускаться все ниже и ниже... Ее дыхание изменилось — она открыла рот и стала дышать реже и глубже...

Успешно преодолев две преграды, я с ходу преодолел и третью — резинку плотных шерстяных трусиков. Мои пальцы погрузились в густой лес шелковистых волос на Тонином лобке. Прижатая сверху тремя слоями плотного трикотажа, рука практически не могла двигаться ни вправо ни влево. Лишь кончики пальцев обладали небольшой свободой, но они лишь с трудом доходили до того места, где лобок превращался в ту самую желанную щель, к которой постоянно стремятся мужские руки и прочие выдающиеся вперед части мужского тела.

Моя голова, озабоченная проблемой проникновения к вожделенной Тониной пещере пока не давала сигнала моему мужскому инструменту и он скромно лежал, прижатый к яичкам в тесном узилище моих плавок. Не знаю почему, но мне хотелось добраться до Тониного «низа» именно руками... Может быть, я внутренне понимал, что в таких стесненных условиях получить традиционный секс практически невозможно и надо искать альтернативные пути удовлетворения своих и Тониных желаний.

Ощутив под ладонью плоский Тонин лобок, я на некоторое время приостановил свой пыл завоевателя и, замерев, попытался уловить в тишине звуки дыхания спящих детей.

Похоже, набегавшись за вечер на природе и утомившись от большой дозы новых впечатлений, детишки спали, как убитые, добросовестно озвучивая темноту безмятежным сопением. Убедившись в этом, я продолжил попытки проникновения в Тонин внутренний мир. Тоня лежала, плотно сдвинув ноги и, казалось, что, преодолев уже все препятствия, я остановился у запертой двери. Мне оставалось только легко массировать кончиками пальцев то место, где заканчивался пушистый треугольник Тониного лобка, зажатый бедрами.

Судя по Тониному дыханию, она получала от моих прикосновений вполне ощутимое удовольствие и не торопила события, словно пытаясь накопить в себе побольше желания и истомы. Она понимала, что достаточно ей немного раздвинуть ноги, как мои пальцы перейдут границу относительной невинности и откроется совсем другой горизонт наших отношений. Да, собственно, Тоня и не могла особо раздвинуть ноги в этой тесноте...

Уже потом я понял причину этой не столько нерешительности, сколько неторопливости. Изголодавшаяся по мужской ласке, одинокая Тоня слишком хорошо знала свои возможности и потребности и совсем не представляла моих. Тоня в тот момент еще не знала, что для меня нет большего удовольствия, чем доводить женщину до пика страсти, лаская ее клитор и вход во влагалище и только потом войти в нее, измученную и пролившую на простыню лужу сока, упругим членом, утомленным длительным ожиданием. Тонечка робко внимала моим ласкам, ожидая их завершения традиционным быстротечным сексом. Я же не торопился. Впереди была целая ночь.

Тоня слегка раздвинула ноги и, о счастье,...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх