Волшебная "кнопочка"

Страница: 3 из 6

мои пальцы смогли слегка протиснуться в горячую Тонину промежность. Правда, совсем неглубоко, но и этого хватило, чтобы под моими пальцами оказался упругая изюминка Тониного клитора. Едва я до него дотронулся, как Тонечка издала сдавленный стон. Похоже, клитор был ее самой чувствительной эрогенной зоной.

Кисть моей руки, плотно прижатая к тониному лобку тремя слоями плотного трикотажа была почти неподвижной. Свободными оставались только пальцы и они, дотянувшись до сокровенного бугорка, начали ритмично ласкать его, то надавливая на него, то легким, едва заметным круговым движением касаясь его поверхности. Тоня повернула голову в мою сторону, прижалась лицом к моему лицу и уже не пыталась сдерживать свои стоны. Мой член стал напрягаться в такт ее дыханию.

Когда я только добрался до него, клитор был почти сухой. Слегка продвинув пальцы вглубь, между губками тониной киски, я окунул их в горячую влагу, наполнявшую Тонечкино влагалище. Смочив пальцами клитор, я стал ласкать его с новой силой. Нежный бугорок катался под моими пальцами, то пропадая, то набухая с новой силой. Я уже не сдерживал своих фантазий — я сжимал волшебную кнопочку двумя пальцами, покручивал ее, вдавливал вглубь, нежно потирал...

Тоня сопела, ойкала, издавала совершенно непередаваемые звуки, которые все сильнее и сильнее распаляли меня...

Мой опыт ласкания клиторов на тот момент практически исчерпывался общением с писей собственной жены, которая весьма любила подобное сексуальное лакомство, но была настолько капризна при его употреблении, что я не часто заставлял себя это делать. Жена требовала настолько нежных прикосновений к своей чувствительной точке и с только ей известным в каждый момент времени ритмом, что я не мог долго выдерживать эти параметры и регулярно получал в промежутках между сдавленными постанываниями жены ее недовольное шипение: — «Медленнее... потише... «. Я же, возбуждаясь от процесса, уже не контролировал себя полностью, и пытался двигать пальцами в том ритме, который был привычен и приятен мне самому... В результате, чаще всего и жена оставалась недоудовлетворенной, и я бывал заклеймен позором, как мужчина-неумеха, не понимающий потребностей женского организма.

Сейчас же, лаская Тонин бугорок, я всеми своими фибрами чувствовал, что Тоне приятно абсолютно все, что я делаю, независимо от ритма и силы... В какой то момент я ощутил, как напрягись Тонины ноги и сама она не секунду притихла, затаила дыхание и перестала издавать так возбуждающие меня стоны... Слегка приподнимая попу, Тоня старалась теснее прижаться к моему пальцу...

Стараясь не спугнуть накатывающий на Тоню пик удовольствие, я продолжал совершать пальцами те же движения, которые разбудили в Тоне нарастающую лавину оргазма и вот он наступил. Упругая гусеничка под моим пальцем начала пульсировать, и в такт этим пульсациям у меня над ухом застонала Тоня. Прижав пальцем оживший бугорок, я замер, не мешая женщине...

Импульсы прекратились и Тоня как то сразу обмякла и, тяжело выдохнув, опустила попку на спальник... Моя рука замерла, зажатая Тониными бедрами. Мы лежали молча, переживая произошедшее, утомленная оргазмом Тоня и я, получивший не меньшее удовольствие от процесса удовлетворения женщины в таких стесненных условиях.

К этому моменту мои насквозь мокрые плавки уже с трудом сдерживали напор члена, готового при первой возможности вырваться из тесного плена. Потихонечку приходя в себя, я стал думать, как бы изловчиться, снять с себя и с Тони нижние части одежды, дабы извергнуть из себя накопившуюся сперму в предназначенное для этого место... Хорошо, что теснота палатки не позволило Тоне в процессе моих ласк запустить руку ко мне в плавки. Результат я мог предположить с большой точностью — я был бы уже давно опустошен, настолько сильно мне передавались Тонины эмоции. Пока же мой член находился в скрюченном состоянии, он не был способен самостоятельно что то совершить и терпеливо ждал, когда его призовут к действию... Знал бы он, как долго ему придется терпеть...

Дыхание Тони стало ровным. К моему изумлению Тоня вновь раздвинула ножки настолько, что мои пальцы снова обрели свободу. Пошевелив ими, я обнаружил, что Тонина промежность стала настолько мокрой, что я испугался за состояние спального мешка. Как завтра объяснять детям, отчего под тетей Тоней ночью образовалась лужа?

Пальцы привычно нащупали затаившийся было клитор. Я начинаю нежно касаться его вершинки, еще не веря своим ощущениям. После всего, что я делал с ее «кнопочкой», Тоня готова продолжать!!! Несколько движений и бугорок просыпается, он наполняется восхитительной упругостью и снова начинает играть со мной в кошки-мышки. Я прижимаю его сверху, он ловко ускользает вниз, ко входу во влагалище. Я ловлю его двумя пальцами и тащу вверх, немного покручивая. Я тереблю его круговыми движениями и снова с силой вдавливаю вглубь Тонечкиного лона. Тоня вошла во вкус и стала потихоньку помогать мне едва заметными движениями попки.

Широко открыв рот, Тоня тяжело дышит в такт движений моих пальцев. Она уже не стонет. Она не здесь. Она улетела далеко-далеко. Она растворилась. Она превратилась в маленький сгусток материи, расположенный между ногами и наполненный непередаваемыми словами ощущениями.

Я терзаю Тонину «изюминку» с такой силой, что кажется, она вот-вот закричит от боли. Но Тонечка принимает все — она наверстывает недополученные удовольствия за все годы своего одиночества. Она заставляет меня расплачиваться за те вечера, когда была вынуждена слушать скрипение своего дивана под нашими с Олей телами.

Моя рука почти онемела от неудобной позы и устала от непрерывных движений, а Тоня все так же неутомимо продолжает выкачивать из моих пальцев нескончаемый поток удовольствия. Она дышит мне почти в ухо, и я ловлю малейшие нюансы ее ощущений, ожидая очередной лавины оргазма.

Наученный первым опытом, я вовремя уловил начало процесса и на этот раз снова сделал все как надо. Тоня напряглась, зажав мою руку бедрами, затихла, промычала «Ооо — й!, и обмякла...

За тонкой стенкой палатки хрустнула ветка. Кто-то шел совсем рядом. Мы замерли. В тишине раздавался мерный посвист трех детских носиков. Наши дети, о присутствии которых мы забыли, мирно спали, наполовину выползя из своих теплых спальниках. Хруст шагов удалился и вовсе пропал. За стенкой палатки стояла июньская ночь, тишину которой теперь нарушал лишь шорох качающихся под ветром веток.

Тоня казалась неукротимой в жажде получения удовольствия. Она кончала еще дважды, каждый раз доводя меня до грани физического истощения. Она так и не сняла с себя рейтузы, колготки и трусы, и каждый раз после недолгого отдыха я занемевшей рукой неистовствовал между ее мокрющих губ, втирая ненасытную изюминку в Тонину плоть. Приобретя опыт, я с каждым разом доводил женщину до оргазма если и не быстрее, то уж точно искуснее.

Из всего богатства движений, наибольшее удовольствие Тоне доставляло, когда я, прижав клитор у самого его корня, ритмичными движениями пытался опустить его вниз, к влагалищу. Скорее всего, я нашел именно то движение, которым Тоня удовлетворяла сама себя, когда сбрасывала сексуальное напряжение не прибегая к помощи мужчины. В том, что Тоня регулярно занимается мастурбацией я нисколько не сомневался уже после ее второго оргазма. Именно сочетание сверхчувствительности и многоразовости ее «изюминки» давала ей возможность легко обходиться без мужского члена, выматывая себя самостоятельно.

После четвертого оргазма Тоня уже не торопилась раздвигать ноги, давая волю моей руке. Я понял, что она уже совершенно измотана и пришла пора мне подумать о себе.

С трудом приподнявшись над ее почти бездыханным телом на локте левой руки, я с трудом приспустил до колен свои насквозь промокшие липкие плавки. Снять их совсем я не мог в силу все той же тесноты. Выскользнув из плотных объятий плавок, мой член наконец-то распрямился и только что не светился в темноте ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх