Ох, уж эти пироги! Или лёгкий флирт, укрепляющий семейные отношения.

Страница: 3 из 16

упаси!... Намекаю на то, что вы женщина замужняя, опытная...

 — Ой, ой!... Умею капусту рубить, огурцы солить... Пробуйте пожалуйста!

 — И на самом деле вкуснятина, пальчики оближешь!... Но я не о том...

 — Угощу и борщом, если до этого дойдёт дело. Вчера готовила.

 — Для себя одной? Или...

 — Или!... Мужа на дорогу им кормила.

 — Он в дороге?

 — Да.

 — Дальней?

 — Дальней...

 — А дети? Их у вас, насколько я помню, двое мальчишек...

 — В лагере... Завтра возвращаются... А пока их никого нет, я бы с удовольствием кое-чему поучилась бы у вас... Вы так прекрасно танцуете...

 — С превеликим удовольствием! Музыка есть?

 — Не ахти какая, но сейчас будет. Идёмте.

Саша берёт его за руку и ведёт в комнату, которая судя по всему была детской.

 — Нет, здесь нам будет тесновато... Но ничего. Только радиолу надо принести из спальной. Хорошо?

Они направились туда.

 — Вот она, на секретере стоит. Поднимите?

 — Поднять-то подниму. И донесу. Но стоит ли? Где её там устанавливать? А здесь она уже стоит и, как я вижу, подключена к сети.

 — Но здесь совсем уж тесно... Видите: кровать двуспальная занимает добрую половину площади, шкаф платяной и шкаф книжный, секретер, стулья...

 — А мы стулья вынесем и место освободим!... Где пластинки?

 — Пластинки так себе. Но танго найдём. Вот, пожалуйста.

Заиграла музыка. Парочка заскользила ей в такт.

 — В тесноте, да не в обиде, не правда ли? — спрашивает она, заглядывая ему в глаза.

 — Вот именно! Можно и ещё теснее, если вы не против...

Не получив ответа, он положил её правую руку себе на плечо, а свою левую протянул ей за спину и крепко прижал к себе.

 — Ох, я, кажется, совсем пьяна, ноги путаются, не могу угодить вам в такт. Вы, наверно, про себя ругаете меня, такую неуклюжую. А я вспоминаю, что вы выделывали тогда, 8 марта, с нами у Родиной.

 — Что же я такого выделывал с вами?

 — Будто не помните?

 — Почему же, помню: например, дерзнул руками убедиться, насколько великолепна ваша грудь... Вот так...

И точно также, как тогда, тепло от его дерзкой ладони заполняет её грудь и разливается по телу. И точно также она прижимает запылавшее лицо к его плечу, и точно также чувствует прикосновение его губ к своей щеке, а потом к мочке уха и шее.

Но тут музыка кончилась. Саша размыкает его объятия.

 — Жаль, что так быстро, — произносит Леонид. — А долгоиграющих пластинок у вас нет?

 — Нет, но я сейчас поставлю другую.

Саша направляется к радиоле, а он за ней, и пока она выбирает новую пластинку и ставит её на проигрыватель, просовывает свои руки ей подмышки, обхватывает уже обе груди и легонько целует шею у затылка.

 — Щекотно, — вскрикивает она и вырывается из его объятий. — Давайте лучше танцевать.

На этот раз Саша прижимается к Леониду животом, а грудь и плечи откидывает назад. В устремлённых на него глазах блуждают весёлые огоньки любопытства: мол, что же последует дальше?

А дальше Леонид нагибает голову и припадает своими устами к её устам. Так они, слившись в поцелуе, и танцуют, вернее, топчутся на одном месте в такт музыки, пока эта музыка играла. А когда она кончилась и они вынуждены были оторваться друг от друга, он предлагает:

 — Может быть, присядем?

И, как бы приглашая, кладёт руку на постельное покрывало. Какой-то момент Саша стоит в нерешительности... Согласиться? Нет, ни в коем случае! Весь хмель, а вместе с ним и бесшабашность куда-то улетучиваются.

 — Нет, — как-то не очень уверенно возражает она и принимается объяснять: — Супружеская постель не для того существует... Отнесёмся к ней с должным почтением... и вообще, не пора ли вернуться к столу?

Возвращается и усаживаются снова за стол. Канунников наполняет рюмки. А Саша, взглянув на него — задумчиво молчавшего и, как ей показалось, несколько потерянного, да и сама теперь сожалеющая о том, что не слишком ли резко отклонила его авансы, решает исправить свою оплошность, предложив:

 — Давайте выпьем на брудершафт... А то что мы всё на «вы» да на «вы». Идёт?

 — Идёт! — с радостной готовностью соглашается гость.

Сдвинув стулья, чокаются, целуются, выпивают, и, чуть закусив, возобновляют ласки. Поцелуи прерываются только для того, чтобы дать возможность глотнуть воздуха. Руки же его, не ограничиваются теперь только обследованием её груди, а спускаются на талию и бёдра, поднимаются к животу, возвращаются к бюсту. При этом пальцы нащупывают пуговку на блузке и пытаются расстегнуть её.

 — Ой, что это вы? — схватывает она его за эти пальцы.

 — Во-первых, не «вы», а «ты». А во-вторых, почему нельзя взглянуть на то, что там?

 — Не слишком ли много и сразу вы хотите?

 — Опять «вы»! Придётся повторить тост на брудершафт!

 — Да уж, прости, придётся...

 — Итак, мы друзья, не правда ли?

 — Да, дружок. Можно я так буду тебя называть?

 — Можно, подружка. Но, насколько я знаю, друзья ничего друг для друга не жалеют... А тут, выходит, жалко позволить расстегнуть блузку...

 — Погоди! Речь, вроде бы, шла только об одной пуговице. А теперь давай тебе все?

 — Значит жалко?

 — Жалко не жалко, а ты безжалостный!

 — Безжалостный — это когда никого не жалко, даже подругу, или ничего не жалко, даже для друга?

 — Пожалуйста, не пудри мне мозги!... Дело не в жалости, а... Не знаю, как точнее выразиться...

 — А мне вот ничего для тебя не жалко... Чего расстегнуть, с чем расстаться? Скажи только!

При этих словах Леонид выразительно взглянув на ширинку своих брюк, пытается возложить туда её ладонь. Саша испуганно вырывает её, но тут же, рассмеявшись, предлагает:

 — Вот пиджак снять можно... Давай, я пойду повешу его.

 — Бога ради, расстанусь с ним с удовольствием. И с галстуком тоже... Можно?

 — Разрешаю.

 — А заодно и верхнюю пуговку рубашки расстегну... В укор некоторым... Нет, две... Даже три... Если позволено будет...

 — Будет, будет!

 — Как понимать эти слова? Как согласие, или как призыв прекратить?

 — Как хочешь, так и понимай... Подожди минутку, пока я пойду повешу пиджак и галстук.

 — Жду возвращения и надеюсь на взаимность! — крикнул Леонид ей вслед.

Открыв дверцу платяного шкафа в спальне и увидев единственную свободную вешалку, освобождённую сегодня утром от костюма мужа, Саша замирает: может, не стоит её занимать пиджаком другого мужчины, а повесить его на спинку стула или на вешалке в передней? Но колеблется недолго: чушь какая-то пришла в голову, вешалка, даже супружеская, — ведь не постель. И, кстати, неплохо бы перевесить сюда и его пальто с шапкой из передней... Так, на всякий случай... Хотя, ладно, пусть там висят... Да, интересное направление принимает это свидание... Уже до пуговиц дело дошло... Думала ли ты об этом? Конечно, нет... Ишь как разрумянилась!... И что же будет дальше?... Забавно... Что он там в вдогонку сказал?"Надеюсь на взаимность!» Сейчас прям, жди!... Хотя, хотя... может быть всё-таки чуточку подыграть ему? Интересно, как он прореагирует, увидев, что и у меня расстёгнута верхняя пуговица?... Нет, две... Да чего там, баш на баш, три!... Вот так... ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх