Начало сексуальной революции или оргия с девственницами

Страница: 1 из 5

Чтобы всем было ясно, почему такое название, сообщу, что время описываемых событий — начало семидесятых годов. Место действия — город Минск, столица Белоруссии. Я учился в одном из минских институтов, в каком — замнем для ясности. Жил как все в общежитии. Выпивки, иногда учеба, иногда девочки. Девственником не был, но назвать себя покорителем женщин тоже не мог. Получил свою долю короткого общежитского секса, когда во время сношения думаешь не только о подружке и о себе, а и о том, когда в дверь постучат и надо будет лихорадочно одеваться с криками «Подождите!». А если это проверка студсовета с представителем деканата... В общем, до четвертого курса я так и жил.

А в начале следующего семестра прошла какая-то реорганизация и на наш поток добавили еще четыре группы. И на фоне уже привычных лиц девочек нашего потока вдруг появились новые и очень интересные лица. Одна из них явно положила на меня глаз и уже через неделю мы с ней оказались в ее кроватке. Но я сам больше был заинтересован тремя девушками из ее же группы. Опишу их внешность. Одна из них складненькая татарочка по имени Гульсара. Все звали ее Гуля. Небольшого роста, с короткой черненькой стрижкой, стройная с аккуратной попочкой, твердой грудью и узкой талией, она была любимицей преподавателя физкультуры и действительно хорошо бегала, прыгала и занималась гимнастикой. Как потом я узнал, в детстве она действительно ходила в секцию художественной гимнастики. Если случалось столкнуться с ней при выходе с лекции в узком проходе, то прикасаясь к ней, ты чувствовал, что все ее тело плотное, горячее и упругое.

Другая девушка из этой троицы — рыженькая и худенькая девочка среднего роста — Верочка по прозвищу Лисичка. Она была вполне молода. Этим все сказано. Ее узкие бедра, длинные ноги, небольшая грудь и копна темно-рыжих волос мелькали по коридорам института. Она обожала мини-юбки и ее длинные ноги мелькали перед глазами, иногда открывая кусочек беленьких трусиков. На парней того времени, лишенных видеопорнухи и журналов «Плейбой», это производило сильное впечатление.

Третьей была Оля. Ее описывать легко и вместе с тем сложно. Проще всего сказать, что это была классическая русская красавица. Все что нужно было на месте, ничего лишнего ни в фигуре, ни в лице. Кстати, о лице. У нее был абсолютно правильный носик, что, как известно, очень большая редкость. На фоне нынешних красавиц она, может быть, казалась бы излишне плотной, но я так не думал. На мой вкус, это была Красавица с темно-русыми волосами. Ее круглая головка с широко расставленными серыми глазами и чуть выдающимися скулами привлекала к себе всех, неравнодушных к женщинам.

И, оказавшись в постели с их одногруппницей, я после того как по-быстрому вставил ей, спросил, что она знает об этих девочках. Та не обиделась и со смешком ответила: «Что, и ты туда же? А меня тебе мало?». Выяснилось, что с первого курса за этими тремя подругами ухаживало немало парней и преподавателей, но все получали вежливый, но твердый отказ. Жили они не в общежитии, снимали на троих квартиру в центре Минска, недалеко от института, но в квартире этой никто из студентов ни разу не был, хотя некоторые пытались проникнуть. Где-то в районе второго курса был вынесен вердикт — они лесбиянки. А еще через год их вообще оставили в покое — не хотят, не надо.

На вечерах танцев они не появлялись, учились хорошо, но заучками не были. В общем, кроме как на занятиях, увидеть их было нельзя. На общих лекциях я подсаживался поближе, но это ни к чему не приводило. Попытки завязать разговор не поддерживались, все заканчивалось общими фразами о погоде, о том, что сегодня лектор явно с похмелюги. И все!

Я уже бросил надежду на какие-то контакты, хотя все они мне нравились, а от Оли я просто балдел. Иногда я даже дрочил, представляя ее в своей койке — не всегда хватало девочек для расслабления.

И вдруг, в один действительно прекрасный осенний день в мою комнату заглянул пацан-малолетка. «Кто тут Семен?» — спросил он, и, убедившись, что это я, сунул в руки записку. В записке было: «приходи сегодня в 19—00 к нам». И подписи — Гуля, Вера, Оля. Я опешил. Никогда ничего серьезного между нами не было, а тут...

К семи часам вечера я уже стоял у их дома. Цветы покупать не стал, на всякий случай разорился и купил бутылку коньяка и шоколадку — не идти же с пустыми руками. Ровно в 19—00 позвонил в дверь. Дверь открыла Оля. Скупо улыбнулась и предложила пройти в зал. Квартира была огромной — так называемая сталинка, построенная сразу после войны для разных шишек. Высоченные потолки, огромные комнаты.

В зале на диване сидела Верочка в скромном платье, закрывавшем ее юное тело от шеи до колен. Мне предложили сесть в кресло напротив, что я и сделал. Оля забрала мои дары и сказав: «Они вряд ли понадобятся», вышла из комнаты. Я остался наедине с Верой. Она сразу взяла быка за рога. «Сеня, мы хотим, чтобы ты лишил нас девственности». Я обмер. В те времена услышать такие речи было невозможно. «Кого это нас?» «Нас троих». Тут она двусмысленно ухмыльнулась. «Правда, по-разному. Ты не против?». Я, обомлев как последний дурак, закивал головой. «Вот и хорошо. А теперь, будь добр, покажи свой хуй». Я вообще обомлел. Услышать такие слова от девушки, которая должна краснеть от слова «попа»!"Ну, давай быстрей». Я, заливаясь краской — первый раз со мной такое — стал расстегивать пуговицы на ширинке. Копаясь в семейных трусах, достал свой инструмент и просунул его в ширинку. Вера внимательно осмотрела его и разрешила убрать. «Теперь выслушай меня внимательно. Если ты согласишься, то сегодня и завтра проведешь с нами. Ты должен лишить нас девственности, но каждую по-разному.

У меня, например, девственна попка. Гуле надо порвать целку. А Оля еще ни у кого не отсасывала. Ты согласен?» «Но я не гомик... « «Ничего ты не понимаешь. Мы тебе не мужика предлагаем, а мою девичью попку. Женщины любят, когда их ебут в жопу. Тебе уже должно быть понятно, что все вещи мы называем своими именами. Не красней, когда услышишь ебля, пизда, хуй и т. д. Чтобы тебе стало ясно, я сделала клизмы и теперь внутри чистая-чистая. Ты согласен? Да, еще предупреждаю, что ебать нас ты будешь при свете и мы все (я имею в виду свободных) будем на это смотреть. Ты согласен?» «Да» — промямлил я. «Тогда начнем».

Она поднялась с дивана и повернулась ко мне спиной, чтобы отвести в другую комнату. Я похолодел. Ее платье было платьем только спереди. Сзади ничего не было — только три тесемки на шее, талии и у колен схватывали ткань и не давали ему свалиться. Вся спина и попа были открыты. А на попе красовалась надпись, сделанная волокнистым карандашом — так тогда назывался фломастер — «Ебать сюда», а на другой половинке — «Засади в жопу». Мой хуй резко поднялся. Мы зашли в спальню, где стояла кровать совершенно необъятных размеров. Рядом со спальней была ванная, куда меня и отправили для приведения в культурное состояние, как выразилась Гуля. Вышел я оттуда совершенно голый с намотанным на бедра полотенцем. Оля и Гуля тут же сорвали его с меня, причем сами оставались одетыми в какие-то юбки и маечки. На кровати лежала спиной кверху Вера. Ее ножки были слегка раздвинуты. Оля и Гуля быстро намазали мой стоящий торчком хуй (будем соблюдать правила дома) каким-то кремом, подвели меня к Вере. Гуля стала раздвигать половинки Вериной попы, а Оля своей рукой вводить мой хуй.

От Олиной руки я начал исходить, но понимал, что сейчас займусь другим. Все вместе стали вводить мой хуй в Верину попу. Вера простонала «Только помедленнее». Я тоже не спешил, стараясь запомнить все ощущения. Хуй медленно входил в девичью попу. «Это поуже пизды будет» — пронеслось в голове. Как бы отвечая на мои мысли, Гуля сказала: «Ничего, что туго. Разъебем, легче будет». Вера подо мной шевелилась, а я мало-помалу вводил свой хуй. Верина попа была горячей и скользкой. Наверно, там было много вазелина или ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх