Кабала

Страница: 2 из 2

старшая лошка. «Да, милая наша гостья, они самые, хоть я и не люблю этого слова. Сейчас мы поднимемся на второй этаж в комнату, специально оборудованную для сексуальных групповых забав. Да, Лена подсыпала вам в шампанское немножко афрозодика для того, чтобы вы почувствовали, от чего откажетесь, если не пойдете с нами. Решать вам. Но учтите, что перешагнув порог упомянутой комнаты, вы даете согласие на любые сексуальные действия по отношению к вам. И вы сами вправе на любые сексуальные действия. Уйти из комнаты раньше других можно только с согласия всех остальных членов нашего коллектива. Вы — мать и дочь. Это усложняет ваш выбор. Мы будем рады даже одной из вас. И еще. Признаюсь. Ваша машина заглохла не случайно. Вы нам очень понравились. Простите».

«Ебать-копать! Ну ты и пиздобол, — сказал мне Пашка, как только мы поднялись наверх. — Был момент, что я тоже тебе поверил». «Ладно, заглохни, лучше поверь еще раз все камеры, чтоб ни одна не подвела». Всего в комнате было установлено 12 скрытых видеокамер, снимающих из разных ракурсов. Четыре из них было настроено на крупный план, четыре — на средний и четыре — на общий. Для комнаты площадью 30 квадратов этого было достаточно. Теплый пол, мягкий ковер, разбросанные по всей комнате подушки разной величины. Так сказать, декорации начальной сцены.

С дозой мы угадали. Они зашли вдвоем минут через десять. Я незаметно нажал на копку пульта. Дверь защелкнулась, камеры включились, тихо зазвучала эротическая музыка. Плейлист был длинным...

Две удивительно свежие порноактрисы разного возраста, одной лет 35—40, другой — максимум 18, робко стоят у двери. Младшая вдруг пытается убежать, но дверь заперта. Старшая берет ее за руку. Они молча смотрят друг на дружку. Посреди комнаты две порноактрисы довольно потрепанного вида, хотя и не старые (лет по 30), сидя лицом к лицу с помощью «обоюдоострого» фаллоимитатора предаются лесбийским утехам. Два порноактера стоят над ними и дрочат свои стволы. Эльвира Петровна что-то говорит Вике. Та вырывает руку. Эльвира Петровна подходит к нам одна, она плачет: «Вы поступили с нами бесчестно». «Да. Мы сволочи», — соглашается Пашка. Мы снимаем с нее Ленкин халат. Как слепые, руками мы исследуем ее тело. Как дети, мы сосем ее груди. Как сатиры, мы тремся о нее стволами. Вероника, присев у двери на корточки, смотрит в нашу сторону и яростно мастурбирует правой рукой. Левая рука трет сосок. На ней все еще моя рубашка. Потом Пашка надавливает Эльвире Петровне на плечи, заставляя опустится на колени. Я тычусь окаменевшей головкой во влажные от слез щеки. Я говорю: «Возьмите». Эльвира Петровна после недолгой борьбы самой с собой неожиданно нежно обжимает головку губами и медленно начинает работать языком.

Тут всеобщее внимание привлекают громкие вскрики у двери. Это кончает юная порноактриса. Оставшийся не у дел Пашка, подходит к Виктории, берет за руку, поднимает с пола и вкладывает в эту руку свой торчащий свечой член. «Пойдем, мамке поможешь». Девка тупо смотрит на его член в своей руке. Кажется, она в трансе. Пашка дает ей легкую пощечину: «Пошли!» И вот похотливый сатир таким образом подводит юную нимфу к нам. Ленка с Варькой прекращают свои забавы. Сидя на полу, они смотрят на девушку снизу вверх. «Да трахните вы ребенка, не мучьте. У нее уже по коленям течет», — смеется Ленка и, проведя рукой (снизу вверх) по внутренней части бедра Виктории, показывает влажные ладони. « Я уже не ребенок!» — кричит тут ни с того ни с сего юная порноактриса и сбрасывает с себя мою рубашку. Затем, расставив широко ноги и прогнувшись назад, она раздвигает обеими руками валики своих верхних половых губ. «Вот!» Все весело смеются. Только мама, скосив глаза, мычит с моим членом во рту. «Как блестит! Так и ослепнуть можно», — смеется Ленка.

И тут Пашка не выдерживает. Он набрасывается на Викторию, хватает ее за выставленную манду, заваливает на ковер и, задрав ее ноги к голове, вгоняет в нее свой член без всяких прелюдий. Он долбит ее со всей дури, с диким ревом: «Ах, ты блядь! Ах, ты дрянь!». Девка сразу вскрикивает: «Ой! Ой!», но очень скоро начинает стонать от удовольствия. Пашка переворачивает ее на живот ставит раком и, присев на корточки, дерет, как бы оседлав. Это поза чисто для крупного плана, поза на камеру. Аккуратненькая, почти детская, пещерка принимает Сизого Али-Бабу. Тяжелые молодые груди не колышутся, а вибрируют. БЕЗЗВУЧНО ЗВЕНЯТ. Ко мне подходят Галка с Варварой: «Иди помоги Пашке. А этой сукой мы сами займемся». Мне жаль оставлять трудолюбивый ротик Эльвиры Петровны, но молодость есть молодость.

И вот я уже опускаюсь на колени перед Викторией. Она смотрит на мой пульсирующий член, сразу ничего не соображая, а потом начинает яростно вертеть головой: типа «нет». По Пашкиному методу я даю ей пощечину. «Да! — кричит вдруг Пашка. — Еще! При ударе у нее сжимается влагалище. Это кайф!». Я еще раз отвешиваю девке оплеуху. «Нет!» — кричит девка. И еще более испуганным «нет!» вторит ей ее мать. Это две потасканные шлюхи навалились на ухоженную блядь и вяжут ей руки за спину. Слыша крик матери, Виктория пытается вырваться из-под Пашки, но тот хватает ее за длинные волосы и держит, как поводья строптивой кобылицы. Голова у Виктории задирается, и я, поводив членом по лицу, тычусь ним в ее яркие пухленькие губки. Сопротивление губ сломлено, но зубки сжаты. И тогда я делаю вид, что снова собираюсь ударить. Все. Крепость взята. Я вхожу во влажное нежное тепло юного ротика. «Язычком работай. А ты, Пашка, поддай, газу!» Я просовываю руки вниз и делаю то, что мечтал сделать сразу, как только увидел Викторию — сжимаю ее юные груди. «О! — тут же реагирует Пашка. — Она снова заводится».

Я нащупываю длинные разбухшие соски. «Вика — ты чудо!», — шепчу я ей на ушко и тут же чувствую, что ее язычок начинает, наконец, шевелится. «Вот так. Вот так. Умница. А теперь пососи его. Пососи... как чупачупс». Дальше все у нас троих идет, как по маслу. Я тоже начинаю двигаться в ритме Пашкиного поршня. Все быстрее и быстрее! И БЫСТРЕ... Е... Е... ЕЕЕЕЕЕЕЕЕ!!! Писк Виктории и рык Пашки сливаются в единый звук обоюдного оргазма. А вот уже и я кончаю на это прекрасное лицо: на голубые глаза, на черные брови, на длинные ресницы. «Вов, а я ей кончил прямо туда. Не удержался», — оправдывается запыхавшийся Пашка. Вика, кажется, ничего не слышит и не видит.

Она лежит лицом на ковре в позе выброшенного на берег после кораблекрушения. «Девке щас хорошо», — замечает Пашка. «А вот мамке ее не очень», — говорю я. — Наши бабы ее, кажется, на третий этаж поволокли».

«Что-то они быстро. Вот извращенки! — засмеялся Пашка. — Ну раз так, то и мы следом. «Викунечкааа, вставааай!», — закончил он голосом любящего родителя и наклонился над Викой, беря ее за плечи: «Пойдем, солнышко». «Куда?» «К маме». «К маме? А что ее здесь нет?» Девушка резко вскочила: «Где мама?». «На третьем этаже». «Что? Уже спит?» «Эт вряд ли, — улыбнулся Пашка. — Хотя... Пойдем, посмотрим, где там твоя мама». (Продолжение следует)

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх