Cлушай...

Страница: 1 из 5

Давай приколемся. Давай как-нибудь приколемся...

прикинемся кем-нибудь отчаянно смелым...

кем-то страшно сексуальным...

чем-то ужасным...

Давай приколемся. Давай как-нибудь приколемся...

и сыграем миру cool.

Тед Джоанс / Ted Joans,

ПРИКОЛЬЩИКИ

1.

слушай... да-да, ты! почему ты? а какая, блин, разница? ты, он... какая разница!"нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после...» — а? каково сказано? ты разве не слышишь, как шелестят в этой фразе спрессовавшиеся столетия... нет, это не я сказал, хотя... знаешь, иногда мне кажется, что я очень хорошо понимаю сказавшего это, и — когда мне так кажется, я всегда испытываю чувство щемящего сожаления, что мы разминулись в тысячелетиях, — вот с кем хотелось бы мне обо всём душевно поговорить... а впрочем — всё это фантазии, «и кто умножает познания, умножает скорбь»... парадоксальная мысль, не правда ли? мы стремимся узнать о мире как можно больше, но чем больше мы узнаём, тем глубже души наши погружаются в печаль, и печаль эта рано или поздно становится неискоренима... в школе мне говорили: «учись! учись! ученье — свет, неученье — тьма», и вот — я выучился: я прочитал тысячи книг, из которых узнал, что было, что есть и что будет, а счастья... счастья — нет; что значит — «пьяный»? да, в цилиндре... я в цилиндре стою — ну, и что с того? хочу в цилиндре — стою в цилиндре, — имею право! нет, я не пьяный, — с чего ты взял? и не обкуренный... чего я хочу? ничего не хочу... а может... может, хочу, — откуда я знаю? как могу я ответить на этот вопрос, если не знаю я главного — не знаю тебя... э, постой — не уходи! что значит — «некогда»? все дела на этом свете всё равно не переделаешь... постой! я скажу, чего я хочу, — слушай...

да-да, слушай! давай... давай приколемся — давай кем-нибудь прикинемся... что значит — кем? да кем угодно! говорю тебе: кем угодно... что — «например»? а, например... а ты что — примеры любишь? какой ты, однако, примерный... ну, например: давай прикинемся грозовыми майскими дождями, весело шумящими за распахнутым окном по молодой, сочно зеленой листве 1980 года... или — хочешь? — давай прикинемся желтыми осенними листьями, безмолвно застывшими под холодным солнцем уходящего бабьего лета... или — нет! — слушай, давай прикинемся белыми снежинками, медленно вальсирующими в неоновом свете одинокого ночного фонаря... или — ты слышишь меня, слышишь? — давай прикинемся парой стоптанных, чудом сохранившихся кроссовок, в которых четверть века тому назад играл в футбол вихрастый подросток на пыльном поле за двухэтажным зданием старенькой деревянной школы... или — нет! слушай! — давай прикинемся желтым пунктиром вагонных окон, летящих по косогору сквозь дождевое пространство осеннего вечера... то есть, как это — слишком абстрактно? ничего не абстрактно, — давай! давай кем-нибудь прикинемся — как-нибудь приколемся... что ты говоришь? не хватает воображения? ну, тогда... тогда что-нибудь придумаем попроще — специально для тебя; да, для тебя — что-нибудь попроще... слушай, а давай — давай прикинемся, что мы прошлогодние июньские облака, в никуда из ниоткуда плывущие по бескрайнему синему небу... по какому, ты говоришь, небу? по голубому? ну, хорошо, пусть не по синему — пусть плывут они по небу голубому, — слу-у-шай... а ты, случайно, не голубой? нет? и что — никогда не пробовал? ну-да, с пацанами... ой, не смеши! тезис, что «это плохо», давай оставим для бедных, — я о другом: правда, что ли, не пробовал? никогда-никогда? во блин! даже не знаю, что сказать...

слу-у-шай, а давай приколемся — давай прикинемся, что мы голубые, и — стоя в ожидании автобуса — в предвкушении повторения вчерашнего дня, я буду нежно смотреть на тебя влюблёнными глазами, и ладонь моя как бы непроизвольно и оттого неопровержимо естественно будет скользить сверху вниз по твоей упругой, обтянутой джинсами попке, а ты, приблизив своё лицо к моему, вжимаясь горячей твердостью паха в моё бедро, будешь что-то тихо шептать мне в ответ на мои молчаливые прикосновения, вплетая жаркое своё дыхание в тёплый ветер апрельского вечера, и — упоенные нашей любовью, никого не замечая вокруг, мы будем стоять на фоне пламенеющего заката под одиноко торчащим козырьком продуваемой всеми ветрами автобусной остановки, и стоящие рядом с нами в ожидании автобуса люди будут коситься на нас, словно мы с тобой — сказочные, им неведомые инопланетяне, невесть как занесенные из другой Галактики на эту пыльную городскую окраину, — они будут пялить на нас, прижимающихся друг к другу, глаза, а нам не будет до них никакого дела... — юные и счастливый, мы будем неотрывно смотреть друг на друга, упиваясь весной и любовью, и, когда подойдёт автобус, мы запрыгнем в его урчащее чрево и, по-прежнему никого не замечая вокруг, уедем куда-нибудь, на квартиру или на дачу — туда, где на тысячи световых лет никого не будет вокруг, и там, за пределами скучного «здравого смысла», мы будем всю ночь вдохновенно любить друг друга, с юной неутомимостью снова и снова поочередно подставляя один другому свои молодые ненасытимые попки, и лишь когда за окном забрезжит рассвет, опустошенные и счастливые, с опухшими членами и полуоткрытыми норками, прижимаясь друг к другу, мы уснем под одним одеялом, на двоих разделив одну подушку, — слушай, давай приколемся, что мы голубые!..

э, ты чего? чего ты задёргался? ну-да, это рука... моя рука, — ну, и что здесь такого, что я ладонью провёл по твоей оттопыренной попке? кстати сказать, попочка ничего... нет, я не щупал — я только провёл, — чего ты, право... нет, ты объясни, что здесь такого! да, я провёл... ладонью провёл по твоей скульптурно красивой заднице, — ну, и что? оттого, что я сделал это, что-то случилось? сотни тысяч парней ежесекундно на всех континентах трогают задницы друг у друга, и — ничего... ничего, говорю, с этим миром не происходит, если кто-то кого-то тронул за задницу, — гром не гремит, и Земля не меняет свою орбиту: «род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки»... что значит — к чему я говорю эти слова? ни к чему... к тому говорю, что нужно тебе кругозор расширять, — вот к чему! ну, хорошо, хорошо! давай будем считать, что всё это было случайностью... да, именно так: давай будем считать, что я по твоей аппетитной попке ладонью не проводил, а случайно... слышишь? — совершенно случайно твою никому не нужную задницу, упакованную в голубые джинсы, своей безразличной ладонью задел, — да, так бывает... а я говорю, что бывает! неприкасаемый какой... мог бы прикинуться — приколоться, что ничего не заметил... а ты — сразу задёргался, — какой ты, однако, простой... слу-у-шай! если уж ты такой простой, то давай... давай приколемся — прикинемся, что мы избиратели; да-да, они самые! — потребители бесконечных мыльных сериалов... и, выполняя свой долг — воображая, что мы играем во всём этом мутном порно-шоу какую-то роль, мы наденем свои самые лучшие одежды и, преисполненные ощущения своей значимости, отправимся в публичные... тьфу ты, отправимся в избирательные дома... как, ты говоришь, они называются? избирательные участки? нет-нет, запоминать, как они называются, я не буду, — мы же прикалываемся... ну, одним словом, ты понял, куда мы отправимся, — гордо глядя по сторонам, мы будем неторопливо шествовать в своих самых лучших одеждах, и нам вслед, видя наше неискоренимое простодушие, будут лучезарно улыбаться господа кандидаты — бывшие комсомольские активисты, а ныне владельцы фабрик и пароходов, красиво загоревшие на альпийских курортах, и мы... мы, не раз обманутые и обворованные, униженные и оскорблённые, на какой-то ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх