Обновление смысла

Страница: 14 из 36

ему оставалось делать? Губы Зайца, горячим кольцом обжимая ствол, обжигающе сомкнулись на твёрдом горячем члене — и Баклан, почувствовав, как головка его члена оказалась в жарком влажном рту, невольно замер от наслаждения... язык Зайца, потеснённый головкой члена, сам собою зашевелился, находя себе место в заполнившемся пространстве рта, — Заяц, поневоле приспосабливаясь, непроизвольно скользнул языком по уздечке члена, и от этого непреднамеренно ласкательного прикосновения у Баклана сами собой сладостно стиснулись, сжались мышцы сфинктера... это был кайф! Несомненный кайф! — и Баклан, по неопытности желая заполучить всё и сразу, энергично и решительно двинул членом вглубь — так, как это делал Архип, но Заяц, уже отчасти наученный опытом, тут же, останавливая напористое движение младшего сержанта, непроизвольно вцепился руками в бёдра Баклана, протестующе замычал, и — перехватывая инициативу в целях минимизации причиняемых неудобств, сам несколько раз неуверенно двинул-качнул головой, смещая губами крайнюю плоть...

 — Давай, бля... соси! — прошептал Баклан, содрогаясь от наслаждения. — Сам, бля... сам давай! Работай губами...

 — Давай, бля, Зайчик, давай... строчи — не стесняйся! — вслед за Бакланом нетерпеливо проговорил Архип, глядя, как Заяц, не пытаясь вырваться, смирившись со своей ролью, обхватил-обжал губами напряженный член Баклана... машинально тиская в кулаке свой сладко ноющий стояк, рядовой Архипов, стоящий сбоку, с вожделением смотрел, не отрывая взгляд, на округлившиеся губы рядового Зайца.

Член у Баклана хотя и был чуть меньше, но был он точно так же горяч, упруго твёрд, ощутимо солоноват, — не чувствуя какого-либо особого удовольствия, о котором с восторгом пишут в тематических текстах одни, не испытывая какого-либо особого отвращения, о котором в других тематических текстах пишут другие, рядовой Заяц ощущал во рту напряженный член младшего сержанта Бакланова как нечто инородное, рот заполнившее, и это «нечто» было горячим, твёрдым, солоноватым... только и всего! Удерживая Баклана за бёдра, Заяц ритмично задвигал головой, нанизывая свой рот на возбуждённо твёрдый ствол... в принципе, это было совершенно несложно: обжимая губами ствол, Заяц двигал на стволе тонкую нежную кожу, смещая её взад-вперёд, отчего во рту головка невидимо залупалась, обнажаемой сочной твёрдостью то и дело соприкасаясь с влажно-горячим языком, — рядовой Заяц, сидя на корточках — упираясь спиной в кафельную стену, губами дрочил младшему сержанту Бакланову торчащий из расстёгнутой ширинки член, и младший сержант Бакланов, чувствуя, как от воздействия горячего рта на член знобящая сладость буравит в промежности, невольно сжимал, сладострастно стискивал ягодицы, тем самым усиливая давление на мышцы сфинктера, где уже бушевал огонь...

Промежность набухала зудящей сладостью, и эта сладость щекотливо покалывала в туго сжатых мышцах сфинктера, ломотой отзывалась в яйцах, в самом члене и даже в животе... младший сержант Бакланов, ещё ни разу никого не трахавший, впервые имел реальный секс — и то, что его член сейчас находился не в воображаемой «ракушке» и даже не во рту у воображаемой биксы, а во рту парня, нисколько не умаляло испытываемого наслаждения, — сидящий на корточках салабон у него, у младшего сержанта Бакланова, сосал член, жарко и влажно обжимал пылавший член горячими губами, и это был кайф... это был самый настоящий — совершенно реальный, а не придуманный — оральный секс!

 — Санёк, бля... передохни! Я теперь — дай его мне... — возбуждённым голосом нетерпеливо проговорил Архип, так же нетерпеливо переступая с ноги на ногу; он уже расстегнул на своих брюках все пуговицы, и теперь его торчащий член вместе с крупными яйцами был на виду весь, полностью. — Дай, бля... дай мне! — с жаром повторил Архип, глядя на губы Зайца.

То ли Баклан, увлеченный процессом совокупления с Зайцем, не расслышал слово «передохни» — пропустил это слово мимо ушей, то ли в ответ на «дай е г о мне» из каких-то невидимо потаённых, самому Баклану неведомых глубин подсознания совершенно непреднамеренно возникло желание услышать слова Архипа как «оговорку по Фрейду», а только Баклан, повернув голову — непроизвольно скользнув взглядом по губам Архипа, тут же проговорил без всякого видимого подкола:

 — Чего тебе дать? Тоже, бля, хочешь... хочешь — соснуть?

Младший сержант Бакланов произнёс это так, словно он нисколько не сомневался в желании Архипа «тоже соснуть» — взять в рот... ну, и что должен был сделать любой «нормальный парень», услышав такой вопрос в свой адрес? Как минимум, оскорбиться... а как максимум? Все «нормальные парни» очень болезненно реагируют на подобные вопросы — они либо спешат громогласно оскорбиться, либо, если у них наблюдается дефицит серого вещества в верхней части туловища, нервно бросаются в драку, доказывая таким визуально наглядным образом всю неправомерность подобного вопроса, к ним обращенного, и все это происходит по одной-единственной причине: у «нормальных парней» всегда есть проблемы с идентификацией своей истинной сексуальной ориентации... то есть, внешне всё выглядит вполне ok, и даже очень ok — внешне «нормальные парни» смотрятся безупречными гетеросексуалами, так что человеку простодушному либо в этом вопросе неискушенному невозможно увидеть-понять, какой скрытый конфликт беспокойной занозой сидит, не давая покоя, в душе такого «нормального»... А конфликт возникает неизбежно, и возникает он вот почему: слабые, то есть внятно неосознаваемые и потому не совсем понятные импульсы, направленные в сторону представителей собственного пола, что в контексте человеческой сексуальности, изначально обусловленной самой природой, является вполне естественным и совершенно нормальным, упираются, как в стену, в толстую коросту из убойно спрессовавшихся лукавых догм, невежественных домыслов, ложных определений — и, будучи слабыми, изначально естественные импульсы, не преодолевая этот заслон и таким образом не находя для себя адекватно естественной реализации, неизбежно трансформируются в различного рода сексуальные комплексы, самым распространённым из которых является комплекс, именуемый «гомофобией»... дедушка Фрейд, сумевший заглянуть в подсознание, со всей определённостью утверждал, что «у каждого нормально устроенного мужского или женского индивида имеются зачатки аппарата другого пола», а это значит, что каждому изначально нормальному человеку, то есть нормальному без кавычек, изначально присущ некоторый интерес, потенциально обращённый-направленный на пол собственный, или, говоря по-другому, каждому человеку изначально в той или иной степени свойственны гомосексуальные импульсы; весь вопрос в том, какова сила этих импульсов... и — счастливы те, чьи импульсы, устремленные на свой собственный пол, оказываются достаточно сильны и потому более-менее внятны, — сильные импульсы пробивают заслон из спрессованного дерьма, каким засерают-загаживают сознание лукавые пастыри, и человек — пацан или парень — удовлетворяя свою потребность в однополом сексе, утоляет таким образом свой совершенно естественный однополый интерес... станет пацан или парень, испытавший кайф однополого секса, настоящим геем, или, насытив своё любопытство, он повернёт свои взоры в сторону пола противоположного, или, попробовав то и другое, сделается в дальнейшей своей жизни практикующим бисексуалом, то есть станет делить свой сексуальный интерес между полом своим и полом противоположным — всё это вопрос дальнейшей жизни, но в любом случае, познав наслаждение секса с парнем, парень уже вряд ли будет при всём несовершенстве внешнего мира томиться душой от чувства собственной «недоделанности» в плане реализации своих сексуальных устремлений, — счастливы те, кто, почувствовав внятное тяготение к собственному полу, адекватно ответил ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх