Обновление смысла

Страница: 17 из 36

не искажена и не извращена привнесёнными извне деструктивными понятиями, настоянными на уголовно-церковных посылах, то тело парня реагирует на однополый секс так, как и должно реагировать в соответствии с природой, то есть естественно и незатейливо, в какой-то степени опережая при этом осознание-толкование происходящего в сторону «pro» или в сторону «contra», — в данном случае истинно всегда то, что происходит спонтанно, непреднамеренно... истина была не в том, что Дима Заяц сосал не по своей воле, а истина была в том, что член у Димы Зайца, сосущего член Андрюхи Архипова, возбуждённо стоял, а это, в свою очередь, не могло не порождать чувство, отдалённо напоминающее чувство сексуального удовольствия — даже при условии, что сосал Дима Заяц у Андрюхи Архипова по принуждению...

Они оба сопели, но при этом каждый из них сопел на свой лад: рядовой Заяц сопел потому, что его рот был занят сосанием члена рядового Архипова, а рядовой Архипов сопел, потому что рот его был сладострастно приоткрыт от ощущения члена во рту рядового Зайца... у Архипа не было внятно осознаваемой цели во что бы то ни стало кончать Зайцу в рот, потому что в какой-то момент Архип от избытка пылающего в теле наслаждения вообще перестал что-либо думать-соображать, и, тем не менее, случилось то, что случилось: Андрюха Архипов кончил-спустил Диме Зайцу именно в рот, причем для Зайца это извержение в рот произошло совершенно неожиданно, а для Архипа — абсолютно непреднамеренно: чувствуя, как сладость, разлитая по всему телу, стремительно уплотняется, концентрируется в промежности, что всегда происходило перед самым оргазмом, Архип инстинктивно — молниеносно — обхватил голову Зайца ладонями, с силой двинул членом вперёд... и — в тот же миг, не успев ничего сообразить и потому не успев как-то отреагировать на мгновенно изменившуюся конфигурацию, рядовой Заяц почувствовал, как член у него во рту конвульсивно задёргался, а сам рот одновременно с этим стремительно заполнился клейкой, горячей, концентрированно солоноватой субстанцией... словно во рту раздавилось-лопнуло предварительно подогретое сырое яйцо, — сперма, извергаемая из члена, одномоментно наполнила полость рта, и Заяц, захлёбываясь, с силой рванул бёдра Архипа от себя, пытаясь таким образом оттолкнуть Архипа — освободить свой рот от его члена...

 — Бля-а-а-а... — простонал-выдохнул Архип, и в этом протяжном стоне-всхлипе невольно выразилось то, что Архип сейчас ни за что не смог бы описать словами... от кайфа, пронзившего тело, от наслаждения, разорвавшегося в промежности, Архип словно утратил твёрдость, словно лишился всякой воли, — поддаваясь движению Зайцевых рук, Архип послушно подался задом назад, отчего его член выскользнул из Зайцева рта, и Заяц, в то же мгновение наклоняя голову — открывая рот, вылил на пол изо рта сперму Архипа, перемешанную с собственной слюной... не выплюнул и не сплюнул, а именно вылил — так много у него во рту оказалось этой субстанции, похожей на содержимое сырого куриного яйца...

Архип, безучастно глядя на Зайца, чувствовал, как в теле его замирает — умирает — взорвавшееся наслаждение... покрасневший член Архипа, блестя от слюны и спермы, медленно опускал — опадал, приобретая форму пигментированной сардельки... всё, бля... всё! — рядовой Заяц, вытирая тыльной стороной ладони губы, снизу вверх вскинул вопросительный взгляд на рядового Архипова, который, между тем, уже застегивал брюки, предварительно вытерев член от слюны и спермы свёрнутой в трубку ладонью, а ладонь вытерев о штанину своих же брюк... сеанс орального секса был окончен.

 — Всё, бля, — проговорил Архип, переводя взгляд на Зайца... и, не зная, что сказать ещё отсосавшему салабону, добавил-подытожил: — Хорошо, бля, сосёшь... молодец!

Архип смотрел на сидящего на корточках Зайца, и во взгляде Архипа не было ничего такого, что могло бы свидетельствовать или о чувстве презрения к отсосавшему салабону, или о чувстве превосходства над парнем, взявшим в рот, — Архип, в оргазме выплеснувший весь свой пыл, смотрел на Зайца спокойно и вместе с тем умиротворённо, словно то, что было сделано сейчас, делалось здесь каждую ночь.

 — Заплевал, бля, весь пол... — проговорил Архип, и снова в его голосе не прозвучало ни брезгливости, ни презрения... рядовой Архипов явно не вписывался в парадигму церковно-уголовных понятий — не было у него в душе тех чувств, что в соответствии с этими понятиями полагается либо испытывать, либо демонстрировать. — Значит, так... жизнь продолжается! Сейчас, бля, всё смоешь... и пол, бля, и стенку — там, где её обделал младший сержант Бакланов... чтоб всё было чисто — чтоб всё сверкало! Понял меня?

Заяц, снизу вверх глядя на стоящего перед ним Архипа, молча кивнул.

 — Почистишь, бля, писсуары — чтоб они тоже сверкали, как яйца у мартовского кота... и — в два часа разбудишь Шланга — он тебя сменит, и ты пойдёшь спать. И ещё, бля... не вздумай ничего ефрейтору Коху рассказывать... понял?

Заяц, неотрывно глядя на Архипа, снова кивнул.

 — А если, бля, понял, то... хуля сидишь? Приступай!

Архип, проговорив это, направился к выходу... а что ему здесь было делать ещё? Каждому, бля, своё... и хотя рядовой Архипов именно такими слова не подумал, но он, рядовой Архипов, был старослужащим, а рядовой Заяц был салабоном, и потому думать здесь было нечего — это подразумевалось само собой.

Архип вышел из туалета, и только теперь, оставшись один, Заяц со всей отчетливостью осознал-почувствовал, что случилось и что произошло... а ч т о случилось — ч т о, собственно, произошло? Он сосал половые члены — брал возбуждённые члены в рот, двигал губами крайнюю плоть... члены были горячие, твёрдые, чуть солоноватые — парни были возбуждены, они требовали, чтоб он сосал, и один из парней кончил-спустил ему прямо в рот... всё это было так, — он просил их не делать этого, он вырывался и сопротивлялся, но... они принудили его — сосать заставили... то есть, он, Дима Заяц, ничего этого не хотел, а они — хотели, и они своего добились... ну, и кто же был в том, что в туалете случилось-произошло, виноват по-настоящему? Разве он — Дима Заяц? Понятно, что виноват был не он... да только кто теперь будет в этом разбираться? Он сосал, и этим было сказано всё... вот что было самое ужасающее! По уголовно-церковным понятиям он как бы утратил свой человеческий облик — он опустился на дно... и потому, оставшись один, Заяц думал не столько о сексе, к которому его принудили, сколько о том, как такой секс — однополый секс — воспринимается-трактуется окружающими: проблема была не в самом сексе, поскольку сам секс оказался не таким уж ужасающим, а проблема была в том, как на такой секс смотрят те, кто вокруг... вот где была настоящая проблема! И хотя это уже была проблема не Зайца, а это была проблема тех, кто будет его окружать, но... кто ж в таких тонкостях станет в казарме разбираться? Узнают, что он сосал, и заволнуются в самых разных формах — каждый в меру своих собственных, осознаваемых или нет, гомосексуальных импульсов, которые от природы присущи всем... впрочем, Дима Заяц думал не об утрате душевного равновесия другими, когда они узнают о факте сосания члена в роте, а думал о себе самом, — сидя на корточках, глядя перед собой, рядовой Заяц думал, что для начала... для начала нужно всё в туалете смыть-удалить — и чужую сперму, и собственную слюну... Заяц подумал так, как будто таким незатейливым образом можно было смыть-удалить из сегодняшней ночи сам факт случившегося-произошедшего — как будто он здесь не дрочил и старослужащий Архипов как будто его, салабона, здесь не застукал...

 — Ну, что, бля? Кончил? — проговорил сидящий перед монитором младший сержант ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх