Обновление смысла

Страница: 18 из 36

Бакланов, едва рядовой Архипов, появившийся в канцелярии, вновь опустился на табуретку, с которой он встал час назад, чтоб идти спать.

 — Ясное дело! — отозвался Архип, утвердительно кивая головой. — Кончил, бля... в рот ему спустил! Он, бля, едва не захлебнулся...

 — Проглотил? — глядя на Архипа, спросил-уточнил Баклан, как будто в этом — проглотил или не проглотил Заяц сперму — заключалось какое-то сакральное значение.

 — Не всё, — слукавил Архип... а может, и не слукавил — может, Заяц действительно что-то успел проглотить? — Часть проглотил, а часть выплюнул... я же тебе говорю: он, бля, моими калориями чуть не захлебнулся! — Архип, глядя на Баклана, засмеялся.

Как и час назад, они снова сидели в канцелярии... младший сержант Бакланов сидел за обшарпанным столом перед монитором компьютера, а рядовой Архипов сидел сбоку — они сидели так же, как сидели час тому назад, но — они видели возбуждённую наготу друг друга, видели вожделенно торчащие члены, видели неподдельное сексуальное желание друг у друга, и это не могло не внести в их отношения какой-то новый, ранее отсутствующий оттенок невольной доверительности, — они теперь были словно повязаны общим действом, о котором не принято распространяться вслух в той среде, к которой они принадлежали... они оба — на глазах друг у друга — одномоментно выскочили из привычной колеи накатанных представлений о сексе, и теперь, когда невесть откуда взявшееся, внезапно накатившее сексуальное желание, направленное на пацана, было с успехом реализовано, они оба не могли не думать о том сексуальном опыте, что нежданно-негаданно приобрели... да и как можно было об этом не думать? Когда делаешь это — имеешь секс с парнем — в сто первый раз, то воспринимаешь это как некую данность... а когда делаешь это в первый раз, да ещё при этом делаешь такое совершенно спонтанно — неожиданно для себя самого?

Какое-то время они молчали... они оба — и Архип, и Баклан — были вполне нормальными парнями, то есть нормальными без всяких кавычек, без тараканов-комплексов в голове, а потому, трахнув парня в рот — испытав с парнем полноценное сексуальное наслаждение, получив от этого секса закономерную разрядку, они не почувствовали в душе никакой потребности этого парня третировать и унижать на том фундаментальном для извращенного сознания основании, что он, этот парень, стал невольным объектом их сексуального удовольствия, — такое желание — желание поиздеваться над тем, с кем получил «незаконное» сексуальное удовлетворение — возникает, как правило, у тех, кто панически боится этого естественного удовольствия — удовлетворения, наивно полагая, что подобные ощущения могут испытывать лишь одни «голубые», геи и прочие гомосексуалисты, которых, в свою очередь, в парадигме церковно-блатных понятий принято считать извращенцами и опущенцами... ну, то есть, такая это традиция — в мире лукавых «истин», искажающих подлинный смысл природой данного сексуального потенциала; и если б... если бы Архип и Баклан смотрели на однополый секс в русле именно этой гнусной традиции, то Диме Зайцу наверняка пришлось бы до дна испить всю чашу страданий, что спешат преподнести отвергаемым разномастные подонки, пытающиеся таким образом трусливо увильнуть от осознания своей собственной гомосексуальности... но Архип с Бакланом были без «тараканов» в голове — и потому, отымев Зайца в рот, испытав наслаждение и кайф, они теперь думали не столько о Зайце, сосавшем их члены, сколько думали о самих себе, — они, снова сидящие в канцелярии роты, думали не о форме — насильственной форме — однополого секса, а, интуитивно предполагая-чувствуя, что формы могут быть самые разные, они думали о самом однополом сексе как форме проявления сексуальности... но чтоб думать о чём-то всерьёз, нужно хоть что-то знать о предмете своего внимания, а их персональные познания в этой области, только-только ими открытой, были совершенно ничтожны: ни рядовой Архипов, ни младший сержант Бакланов до этой ночи об однополом сексе совершенно не задумывались — они оба думали о сексе исключительно разнополом, причем Архип, по складу характера вообще не склонный к мыслительному процессу на отвлечённые темы, с упоением думал о разнополом сексе как единственной форме проявления сексуальности лишь в минуты собственной мастурбации, то есть все его мысли в этом направлении имели сугубо прикладной характер, а Баклан хотя и любил о сексе поразмышлять, подумать-пофантазировать, но все его думы-фантазии, опять-таки, крутились исключительно вокруг «ракушек»... и вдруг — такой поворот! Было о чём задуматься...

 — Бля, кайф конкретный... с пацаном, бля, в рот — ничуть не хуже, чем с биксой! — нарушая молчание, проговорил Архип; у Андрюхи Архипова была привычка особо не скрывать свои истинные чувства-эмоции. — Ты, Саня, как? Нормально?

 — В смысле? — переспросил-уточнил Баклан, у которого, наоборот, была привычка уточнять и переспрашивать, чтоб таким образом либо вынуждать собеседника говорить яснее-определеннее, либо самому иметь возможность для формулирования своего ответа.

 — В том смысле, что с пацаном это делать — в кайф... или ты, может, думаешь по-другому? Мне ж интересно знать, что думаешь ты...

Баклан думал так же, как думал Архип... но что-то мешало ему, Баклану, сказать об этом откровенно и прямо — сказать так, как сказал Архип, и Баклан, усмехнувшись, ответил Архипу встречным вопросом:

 — А я, бля, что — специалист по такому траху? Я же, бля... я — с пацаном я впервые...

 — Дык, я тоже впервые, — отозвался Архип. — Потому и говорю, что в кайф...

 — Ясно, что в кайф, — проговорил Баклан, и опять было непонятно, то ли это подтверждение-утверждение относится к одному Архипу, то ли Баклан, говоря «ясно, что в кайф», имел в виду также себя самого.

Разговор явно не клеился... то есть, не потому разговор не клеился, что не о чем было говорить, а не клеился он потому, что говорить как раз таки было о чём, да только не было ни у Баклана, ни у Архипа в словарных запасах таких слов, чтоб говорить сейчас об этом адекватно своим мыслям-чувствам... слова «кайф» и «нормально» уже прозвучали, слова из уголовно-церковного лексикона — все эти насмешливо или даже презрительно произносимые «педики» и «гомики» — сейчас явно не клеились по причине их полного несоответствия реально пережитым чувствам-ощущениям, — словом, для начала нужно было разобраться в своём отношении к однополому сексу с собой наедине... и потому — разговор не клеился, — они перебросились ещё парой ничего не значащих фраз — и Баклан, вскинув взгляд на циферблат висящих над выходом из канцелярии часов, подчеркнуто будничным тоном проговорил:

 — Я пошел спать... ты будешь ещё сидеть или тоже идёшь?

 — Хуля я буду здесь сидеть! — отозвался Архип, поднимаясь с табуретки вслед за Бакланом.

Они вышли из канцелярии, и... вот что было удивительно: они оба, переходя по коридору из канцелярии в спальное помещение, ни словом не обмолвились о Зайце, словно ничего — ровным счётом ничего! — не было... а может, ничего удивительного в таком умолчании не было? Они оба «познали» Зайца, но... «Gnothi seauton» — такая надпись украшала фронтон храма Аполлона в Дельфах, причем изречение это, приписываемое одному из семи мудрецов, Фалесу, стало девизом Сократа: «Познай самого себя», — переходя по коридору из канцелярии в спальное помещение, младший сержант Бакланов и рядовой Архипов ни словом не обмолвились о рядовом Зайце, и это было неслучайно: где-то на уровне их подсознания уже был запущен ещё никак не осознаваемый, но уже незримо набирающий обороты естественный процесс самопознания,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх