Обновление смысла

Страница: 21 из 36

страсть, и это тоже был кайф — не столько осознаваемый, сколько ощущаемый кайф вечно молодой и потому упоительно сладкой, из быта выдёргивающей и в бытие погружающей свободы...

Судорожно сжимая ягодицы — елозя телом по телу Андрея, Саня сосал Андрея в губы, в то время как сам Андрюха, лежа под Саней, тискал ладонями Санины ягодицы — бархатистые, мягко упругие, возбуждающе сочные... это было блаженство! Баклан впервые целовался взасос — не именно с парнем, а вообще целовался взасос впервые в жизни, потому как до армии у него с девчонками как-то не складывалось и по этой части тоже... а тут — он делал это впервые, то есть впервые сосался взасос, и это был кайф... охуительный кайф! Наконец, оторвавшись от сладких губ Архипа, Баклан посмотрел Архипу в глаза блестящим и вместе с тем чуть затуманенным от возбуждения взглядом:

 — Андрюха, бля... что — возьмешь у меня? Как Заяц... возьмёшь, бля, в рот? — прошептал Баклан, обдавая лицо Архипа горячим дыханием.

 — А что — думаешь, что нет? Хуля нам, пацанам... давай, бля! Я у тебя, а я ты у меня... друг у друга — давай! — отозвался Архип, чувствуя, как губы его от страстного сосания слегка набухли и словно потолстели. — Слезай...

Баклан, беспрекословно подчиняясь, тут же откинулся в сторону, и Архип, поворачиваясь набок, невольно покосился на освещенный выход их спального помещения в узкий поперечный коридор, откуда вела дверь на выход.

 — Вот, бля, придет сейчас кто-нибудь... оперативный дежурный, к примеру, или из наших кто-нибудь вдруг заявится... мало ль чего! А мы здесь кайфуем... вот обломается! — проговорил Архип, переводя вопросительный взгляд на Баклана.

 — А поебать! — отозвался Баклан, стискивая-сжимая в кулаке свой несгибаемо твёрдый, сладко зудящий член. — Или ты что — у ж е обломался?

 — Я? — засмеялся Архип, точно так же — непроизвольно — тиская пальцами член свой. — Хуля, бля, мне обламываться? Кайф, бля, такой, что никаких «ракушек» не надо... ну, то есть, не надо, пока мы здесь — в армии. А в случае чего... успеем трусы надеть! Хуля нам, пацанам... поебать!

Конечно, им было вовсе не «поебать», и если б кто-то сейчас вдруг возник-появился в пустой казарме и их, возбуждённых и голых, на койке застукал, это было б подобно смерти... кто б им поверил, что они, кайфующие друг с другом, не гомики и не педики — что всё это п р о с т о т а к? Никто б не поверил... и это был бы пипец — в казарме, где одни парни, это был бы полный пипец! Но кто, где и когда видел, чтоб кто-то, на всех парусах беспрепятственно летящий в рай, вдруг взял бы и остановился — по собственной воле сошел бы с дистанции? То, о чём сказал Архип, было хотя и маловероятно, но вполне возможно — кто-то посторонний или даже свой, из роты, мог появиться в этот неурочный час в казарме... и что? Они, Андрюха и Саня, опасаясь быть застигнутыми, сейчас, прерывая своё упоительное занятие, смогли бы спокойно встать, надеть трусы и, пожелав друг другу спокойной ночи, разойтись-разбежаться в разные стороны — и сделать всё это лишь потому, что кто-то гипотетический мог их гипотетически застукать? Да ни за что! Ни за какие коврижки! Ни за какое бабло! Это был кайф — полноценный кайф, и если б сейчас не Архип, а Баклан вслух предположил бы, что кто-то их, возбуждённых и голых, может увидеть-застукать, то «поебать» Баклану ответил бы Архип... только и всего! Собственно, он и ответил — повторил «поебать» вслед за Бакланом.

Баклан, приподняв на локте верхнюю часть тела, нетерпеливо подался животом к лицу Архипа, думая, что Архип возьмёт в рот — пососёт — первым... а потом у Архипа возьмёт в рот он сам, и таким образом они это сделают — это попробуют, но Архип, упреждая Баклана, остановил его на полпути:

 — Саня, не так... ложись валетом — и мы друг у друга отдновременно... одновременно, бля, в рот возьмём!

Баклан, не отзываясь, послушно развернулся на сто восемьдесят градусов и, укладываясь боком против лежащего на боку Архипа, одновременно с этим подал своё тело назад, так что лицо его оказалось напротив паха Архипа, в то время как его собственный пах очутился аккурат на уровне Архипова лица.

 — Бля, никогда не сосал... — непроизвольно вырвалось у Архипа, и он, приглушенно засмеявшись, легонько сжал пальцами член Баклана у самого основания.

 — Я, бля, что ли сосал? — отозвался Баклан, точно также беря пальцами член Архипа — перехватывая ствол у основания, чтобы было удобней направить его в рот.

Возбуждённый, твёрдый, сочно залупившийся член был у Баклана перед глазами, и эта близость чужого, хищно устремлённого в рот члена невольно рождала в душе Баклана странно приятное, непонятно почему волнующее чувство... никогда ни о чём таком не думавший — никогда о подобном не помышлявший и даже с самим собой наедине никогда не предполагавший, что он на такое способен, Баклан вожделённо смотрел на член Архипа, и ему казалось, что его губы наполняются нетерпеливым желанием... а еще от члена исходил специфически мужской запах, но этот запах был не резкий и потому не отталкивающий, а едва уловимый — и тоже странно волнующий... глядя на член, Баклан хотел что-то добавить к сказанному — сказать про то, что он тоже, как и Архип, никогда не сосал, ни у кого ни разу не брал в рот, но в это мгновение он почувствовал, как головка его члена плавно вошла, провалилась в горячее и влажное, сладко обжавшее, и... ощутив это сладостное пленение — осознав, что Архип его член уже в з я л, Баклан, ничего не говоря за ненадобностью что-либо произносить, тут же совершенно непроизвольно потянулся губами к головке члена Архипа, — губы Сани Бакланова коснулись сочной, бархатисто-твёрдой плоти, и он, ни на мгновение не усомнившись в правильности того, что он делает, тут же влажно скользнул губами вперед, насаживая свой округлившийся рот на колом стоящий член Андрея...

Ё-моё!... как же всё это было просто: лежа вот так — «валетом», делать всё это одновременно... и, делая одновременно, получать от этой одновременности двойное — взаимное — удовольствие... меньше часа тому назад, вставляя свой член в рот Зайцу, ощущая, как от воздействия горячих, влажно скользящих по вздыбленному стволу губ, сладко залупающих головку, огнём полыхает промежность, Баклан готов был подумать, что сладость эта — тот потолок, которого он достиг, а теперь он, лежа на койке, сосал сам, и это был кайф ничуть не меньший... ебать в туалете в рот Зайца было в кайф, но и сосать возбуждённо горячий член было ничуть не меньшим удовольствием — ничуть не меньшим, чем ощущать чьи-то губы на члене собственном, но теперь, когда всё это делалось одновременно, парни испытали кайф вдвойне, — промежность Архипа сладко гудела: ритмично насаживая свой рот на член Баклана, в то время как губы Баклана так же ритмично скользили по его собственному стволу, Архип точно так же, как и Баклан, испытывал самое неподдельное наслаждение... это был даже не кайф — это был полный улёт! Члены были солоноваты, но эта солоноватость не вызывала ни у Архипа, ни у Баклана ни малейшего отторжения — эта была та специфически мужская солоноватость, которая совершенно адекватно воспринималась ими в ответ на вдруг давшие о себе знать однополые импульсы... ах, как же всё это было классно!

Достаточно быстро оба нашли оптимальный темп и ритм, то есть приноровились друг к другу, так что уже не было никакой необходимости направлять члены руками, и руки обоих, словно дополняя и без того сладостные ощущения, взаимно заскользили по голым задницам, — с упоением трахая друг друга в рот, Андрюха и Саня взаимно ласкали друг другу ягодицы — гладили, мяли-сжимали, легонько тискали вожделеющими ладонями ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх