Обновление смысла

Страница: 22 из 36

сочную, упруго-податливую мякоть полусфер... наверное, если б они за какой-то час до этого не разрядились с Зайцем, они бы наверняка уже кончили, но они делали это по второму кругу, и потому наслаждение длилось и длилось... лишь на короткое время выпуская члены изо рта, чтоб сглотнуть слюну, они снова вбирали их в рот — снова сосали, изнемогая от удовольствия... собственно, Архип Баклану не врал, когда говорил в канцелярии, что у него до армии бикса сосала — в рот брала, — Архипу в принципе это было не ново, но то ли те ощущения полуторагодичной давности успели притупиться-забыться, то ли сейчас играл свою роль тот факт, что Архип, чувствуя на члене жаром обжигающие губы Баклана, сосал при этом член Баклана сам, а только сейчас, с Саней, всё это было намного лучше — намного приятнее! — чем с той придурашной биксой, — парни сосали друг у друга, изнемогая от удовольствия... наконец, Архип первым почувствовал признаки приближающегося оргазма и, рывком выдергивая свой член изо рта Баклана, одновременно с этим выпустил чужой член изо рта своего, — резко дернувшись, Архип торопливо отстранился в сторону.

 — Ты чего? — встревожено вскинул голову Баклан, готовый рвануться к тумбочке — к своим трусам; глядя то на Архипа, то на квадрат освещенного коридора, он вмиг обострившимся слухом пытался уловить признаки посторонних звуков... всё было тихо. — Чего ты? — прошептал Баклан, вытирая тыльной стороной ладони мокрые губы.

 — Бля! Ещё бы немного — и я бы кончил... — шепотом отозвался Архип, объясняя своё столь внезапное отстранение. — Давай, бля... давай отдохнём чуть-чуть, и потом... в жопу попробуем — в очко. Хочешь?

 — А ты? — увильнул от прямого ответа Баклан, ладонью легонько сжимая, несильно стискивая Архиповы ягодицы.

 — Ясное дело, что хочу! — простодушно отозвался Архип, чувствуя, как наслаждение, свидетельствующее о приближении оргазма, медленно отступает, притупляется, словно опять сворачивается в невидимый клубок. — Хуля нам, пацанам, не попробовать... попихаем друг друга в попец — ничего от этого не изменится... мир, бля, не рухнет! Главное, чтоб никто ничего не пронюхал — никто ни о чём не узнал... вот что, бля, главное в таком деле!

 — А кто здесь узнает? Шланг, бля, спит... хуй свой с кровати свесив. А если вдруг Заяц ненароком возникнет-нарисуется, так мы его вмиг раком поставим — отбарабаним в очко по полной программе! Хуля нам, пацанам... — подражая Архипу, Баклан тихо засмеялся.

 — А может, Санёчек, Зайца позвать? Может, его, бля, давай натянем — в жопу выебем-покайфуем... а?

После того, что случилось в начале ночи в туалете, предложение это было вполне реальным — вполне осуществимым: позвать сейчас Зайца, велеть ему раздеться либо самим сорвать с него одежду, повалить его, голого, на кровать и — точно так же по очереди... по очереди познать с салабоном Зайцем вкус анального секса — всё это было в пустой казарме, погруженной в ночь, вполне осуществимо... и вместе с тем — предложение это, по ходу разговора спонтанно пришедшее Архипу в голову и тут же без всякой задержки им высказанное-озвученное, было сейчас не совсем уместным, то есть не вписывающимся в ту траекторию, по которой они, уже вкусившие часть удовольствия, были готовы на всех парусах лететь дальше, — они, так естественно распалённые взаимностью, были готовы вкусить и познать ещё неизведанное, и Заяц на этом пути к новым открытиям-рубежам был сейчас явно не нужен: позвать сейчас Зайца автоматически означало бы перевести себя на роль исключительно трахающих, а это, в свою очередь, наполовину суживало и обедняло спектр еще неиспытанного, не попробованного и неизведанного... у Баклана не только гудел распираемый от возбуждения член, но и приятным, щекотливо-ноющим зудом полыхали мышцы сфинктера, так что почти физически хотелось заполучить туда — в самую сердцевину зудящего удовольствия — что-то такое, что разодрало бы, разворошило бы этот сгусток сконцентрированной сладости, — хотелось не только трахать в очко самому, но и быть оттраханным в очко собственное... и что — он, Баклан, смог бы Архипу подставить своё вожделеющее очко в присутствии салабона? Конечно же, нет! А если так, то зачем сейчас нужен был Заяц? Заяц сейчас, окажись он здесь, был бы для них обоих явно лишним — и потому Баклан, стараясь придать своему голосу лёгкую насмешливость, прошептал:

 — А ты что — боишься подставить очко своё с а м? Или, может, боишься подставить очко своё м н е — хочешь, чтоб за меня это сделал Заяц?

 — Ну, бля, ты скажешь! — приглушенно рассмеялся Архип. — У салабона ещё писюн не вырос, чтобы пробовать старичка в зад!

 — Так зачем же тогда звать его? Я тебя сам, бля, трахну — сам попробую... без всякого Зайца в попец натяну! — засмеялся Баклан, стискивая кулаком свой колом вздёрнутый член и одновременно с этим сильно-сильно сжимая мышцы сфинктера... «ох, бля... что сейчас будет — какой будет кайф!» — предвкушающе подумал Баклан, чувствуя, как нестерпимое, огнём полыхающее желание растекается по всему телу.

Архип, разогретый всем предыдущим не меньше Баклана и потому не меньше Баклана желающий заполучить член в своё собственное сладко зудящее очко, не мог не согласиться с правотой Баклана... «в жопу» Архипу, как и Баклану, хотелось попробовать с двух сторон — не только членом, но и собственно жопой, а потому никакие свидетели этого действа были не нужны, — Саня был прав... и Архип, поднимаясь на кровати — становясь на колени, нетерпеливо выдохнул:

 — Давай, бля, Санёчек... я тебя первый! Становись...

«Я тебя первый!» — сказал Архип, и... вот ведь странное дело! Баклан — как и Архип — до этой ночи никогда не думал об однополом сексе применительно к себе, никогда такой секс на себя ни спереди, ни сзади не примерял, а потому, с этим сексом столкнувшись, воспринял всё происходящее совершенно адекватно, то есть без всяких страхов-комплексов, — Баклан воспринял секс с Архипом как нечто естественное, во всех смыслах приятное, имеющее место быть... казалось бы: то, что между ними уже случилось — упоительно страстное трение друг о друга возбуждёнными членами, обоюдно приятное сосание — должно было б напрочь стереть любые представления о том, кто и кому «должен вставлять первым», — представления эти, необыкновенно важные и сакрально значимые для «нормальных парней», берегущих девственность своего очка как горделивое свидетельство своей «нормальности», казалось бы, не должны были волновать-тревожить нормального — без всяких кавычек — Баклана, а между тем... хотя Баклан совершенно не возражал подставить своё очко в принципе, и даже более того — он, сексуально возбуждённый, хотел это сделать, и сделать это, будучи нормальным без всяких кавычек, он был внутренне готов, но — услышав от Архипа «я тебя первый», он невольно напрягся, — Баклан был старше Архипа по сроку службы, а потому, как ему показалось, было бы логичнее, если б в доминирующей роли он, младший сержант Бакланов, выступил первым... в повседневной армейской жизни тот, кто прослужил больше, во всём доминировал над тем, кто прослужил меньше, и потому Баклану на какой-то миг показалось-почудилось, что Архип нарушил эту нигде не прописанную, но неизменно соблюдаемую иерархию отношений... это — с одной стороны. А с другой стороны? А с другой стороны, это были не совсем повседневные отношения, — они — и младший сержант Бакланов, и рядовой Архипов — в эту ночь оказавшиеся по причине неожиданно возникших обстоятельств в одной постели, кайфовали на равных, и напоминать сейчас Архипу о сроках службы или показывать ему свои сержантские лычки было ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх