Обновление смысла

Страница: 30 из 36

в ответ:

 — Это, бля, точно! Я сам не думал — не ожидал...

Минуту-другую они лежали молча, чувствуя приятную опустошенность и даже усталость от всего, что случилось-произошло этой ночью, — они, лёжа-отдыхая после траха, невольно думали о случившемся, но оба не чувствовали при этом ни смятения, ни какого-либо запоздалого раскаяния, ни даже намёка на какой-либо стыд... да и чего им было стыдиться — в чём им было раскаиваться? Боеготовность Вооруженных Сил они не подорвали, Присяге не изменили, и Отечество, трахнув друг друга, они ни в розницу, ни оптом не продали и не предали, — Вооруженные Силы, Присяга и Отечество к их упоительному траху не имели никакого отношения вообще... с чего бы они испытывали смятение? Все похмельные — или постсексуальные — переживания у парней в таких случаях происходят-случаются в головах, а с головами, с мозгами то есть, у них у обоих было всё в порядке... ну, и чего б они посыпали свои молодые головы пеплом? Другое дело, что лежать на койке было не очень удобно: койка была явно не приспособлена для того, чтоб лежать на ней рядом — на ней нужно было либо лежать одному, либо, если вдвоем, то лежать друг на друге... такой, видимо, у этих армейских коек, ровными рядами стоящих в казарме, был стандарт.

Архип, повернувшись набок — развернувшись в койке лицом к Баклану, положил ладонь Баклану на живот и, медленно скользнув ладонью вниз, остановил ладонь у основания члена — легонько вдавил ладонь в густые волосы... волосы на лобке у Баклана были густые и мягкие — как у биксы на «ракушке»... но Баклан был не биксой — он был парнем... «и — что с того? — подумал Архип, чувствуя ребром мизинца основание чужого полового члена. — Если это приятно...» Вот именно: если это приятно... если это приятно, нужно слушать — и слышать — самого себя, а не то, что болтают с чужого голоса пацаны вокруг, — нужно верить себе, а не лукавым пастырям-коммерсантам, которые не хуже гаишников, регулирующих движение на дорогах-перекрестках, направляют паству-электорат в нужный им в хлев-загон... лежащий рядом голый Саня был парнем, но это нисколько не смущало и не отталкивало Андрюху — наоборот, это привносило в душу смутное ощущение какой-то непонятной завершенности, целостности, удовлетворения...

 — Санёчек... завтра продолжим? — прошептал Архип, причем в интонации его голоса прозвучал не столько вопрос, сколько констатация того, что завтра они именно так и сделают — кайф этот повторят-продолжат.

 — А почему, бля, нет? — вопросом на вопрос отозвался Баклан, и теперь уже в интонации голоса Баклана прозвучал не столько вопрос, сколько согласие-утверждение; до возвращения роты было еще три ночи, и упускать такую возможность было бы верхом глупости... с какой, бля, стати они должны были лишать себя законного удовольствия?

Они, лёжа друг подле друга, помолчали; говорить было особо не о чем — всё было ясно без слов.

 — Пойду, бля... подниму сейчас Коха, чтоб он Зайца сменил... и — спать! — проговорил Архип, садясь на койке — опуская ноги на пол... он сладко зевнул — как человек, вполне заслуживший отдых-сон.

Упоминание о рядовом Зайце мгновенно высветило перед мысленным взором Баклана самое начало этой ночи — начало всего... и Баклан, невольно вернувшийся в мыслях к тому, что случилось-произошло в туалете, так же невольно подумал-помыслил о том, что зря они с Зайцем всё это сделали именно т а к... ну, то есть, не то чтобы зря, а всё, что было-происходило в туалете, после того, что случилось-последовало в кровати, выглядело теперь как-то излишне прямолинейно, грубо, почти примитивно, а потому — малопривлекательно... то ли дело, когда всё это происходит взаимно — как с Архипом! Вот где настоящий кайф — настоящее наслаждение! А с другой стороны — если б не этот самый Заяц, который по глупости решил покайфовать, предварительно не подумав о том, что его за этим делом могут застать-застукать, то что б в эту ночь обломилось ему, Сане Бакланову? Да ничего! Та же самая мастурбация, сопровождаемая воображаемыми «ракушками»... так что в каком-то смысле этому салабону нужно было теперь мысленно сказать спасибо — без него, без Зайца, ничего этого просто-напросто не было б...

 — Тебя утром на завтрак будить? — деловито поинтересовался Архип, надевая трусы.

 — Не надо. Если проснусь — пойду, а нет, то пусть Заяц что-нибудь из столовой принесет, — отозвался Баклан, вслед за Архипом потянувшись за трусами своими.

 — Хорошо, — кивнул Архип.

Баклан видел, как Архип несильным ударом ноги по ножке койки разбудил Шланга, как что-то Шлангу негромко сказал, как Шланг тут же стал одеваться, а сам Архип, пройдя дальше, склонился над своей тумбочкой, что-то из неё доставая... затем они оба, Архип и Шланг, возникли в освещённом проёме-прямоугольнике, ведущем из спального помещения в коридор, — через плечо Архипа было перекинуто полотенце...

В умывальную комнату, а из неё в туалет Архип и Шланг вошли вместе.

Заяц сидел на полу, привалившись спиной к стене... Шланг должен был сменить Зайца в два часа, а уже было три, — Заяц дремал, обхватив руками колени, наклонив вперёд голову, и когда Архип и Шланг вошли в туалет, испуганно вскинул на них заспанные глаза... понятно, что будить Шланга себе на смену должен был сам Заяц, но Архип, покидая туалет, велел Зайцу из туалета не выходить — Архип сказал, что Шланг придёт на смену сам... вот и получилось, что Заяц прождал Шланга лишний час, — Архип, увидев сидящего на полу Зайца, не мог не оценить его послушание... и, неожиданно для себя желая компенсировать Зайцу этот лишний час, что, в общем-то, было совершенно справедливо, Архип проговорил, обращаясь к Шлангу:

 — Зайца в шесть не будить — он будет спать до семи. А ты, товарищ ефрейтор, к утру отдраишь три писсуара. Видишь, как сделал это Заяц за смену свою... глаз любуется! Сделаешь точно так же...

В принципе, это был вполне банальный — совершенно рутинный — момент: солдат-старослужащий дал задание бойцу, пусть даже и ефрейтору, выполнить некий объём работ... обычное дело! Но...

 — Почему я? — недовольно проговорил Шланг, глядя на Архипа сонными глазами.

 — А кто, бля? Я, что ли, буду делать? — искренне удивился Архип.

 — Он пусть делает, — проговорил Шланг, не глядя на Зайца.

 — Он своё сделал, — Архип, говоря это, кивнул подбородком на три матово сверкающие писсуара. — Ещё три сделаешь ты... и остальные потом поделите — к возвращению роты всё должно сверкать!

 — Он салабон... ему это делать положено, — отводя взгляд в сторону — переводя взгляд на писсуары, еще более недовольным тоном пробурчал Шланг.

 — А тебе, бля, что — уже не положено? — на скулах Архипа заиграли желваки, и взгляд его мгновенно сделался жестким и колючим. — Тебе — не положено?

В туалет в трусах вошел младший сержант Бакланов — через плечо Баклана точно так же, как у Архипа, было перекинуто махровое полотенце, в левой руке он держал зубную щетку и тюбик с зубной пастой, — протягивая полотенце, щетку и тюбик Архипу, Баклан, с любопытством скользнув взглядом по лицу стоящего у стенки Зайца, проговорил:

 — Подержи, Андрюха... я отолью.

Архип, не глядя на Баклана — впившись взглядом в лицо ефрейтора Коха, взял из рук Баклана полотенце, щетку и тюбик.

 — Я полгода отслужил, а он... — Шланг, всё так же на Зайца не глядя, боднул воздух — кивнул в сторону Зайца головой, — он в роту только пришел... пусть он это делает!

Баклан вошел в кабинку — стал задом к ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх