Обновление смысла

Страница: 32 из 36

и не очень внятного курса молодого бойца, который он в ускоренном виде прошел всего за неделю, это была третья ночь в казарме настоящей роты, и сразу — столько событий... когда Архип, торопясь из туалета с зажатым в кулаке «Кремом для смягчения и увлажнения кожи» сказал, чтобы он, Заяц, из туалета не высовывался, Заяц решил, что Архип пошел трахать Коха-Шланга... а что ещё оставалось думать? Возбуждённый Архип, дважды вставивший ему в рот во время второго появления в туалете, не стал в рот кончать, а, велев ему, Зайцу, из туалета не выходить, сам поторопился в спальное отделение... при этом Архип сказал, что он пошел спать, но именно в это Зайцу верилось меньше всего: с возбуждённо торчащим членом — спать? И потом — этот крем... возбуждённый солдат-старослужащий в ночной казарме с кремом в руке — это как? В контексте происходящего всё это поневоле заставляло думать, что всё это неспроста, и по мере того, как Заяц об этом думал... то есть, он думал обо всём сразу: о своих собственных ощущениях, о возбуждённых членах парней-старослужащих, которые он сосал, о креме, который, наверное, можно использовать-применять вместо вазелина, о словах Архипа, сказавшего, что если он, Заяц, будет себя хорошо вести, то... он думал о том, что, отсосав или даже подставив зад, парень не делается хуже, потому что сами по себе эти факты ещё ничего не значат и ни о чём не свидетельствуют, — значимо здесь совсем другое... становятся эти факты известными для других или, наоборот, другие об этом не только не знают, но даже не догадываются — вот что в действительности важно и значимо, потому что именно от этого зависит, станешь ты «пидарасом» или нет... получалось, что, следуя этой логике дальше, можно было один раз взять в рот, причем сделать это не по своей воле, а вынужденно — и ты автоматически попадал в разряд презираемых и гонимых, а можно было трахаться хоть каждый день, но если всё это было шито-крыто, то ты продолжал жить самой обычной жизнью и даже при случае мог — в зависимости от ситуации — насмешливо или даже презрительно говорить-отзываться о тех, кого принято называть «голубыми»... это было то же самое, что с мастурбацией: дрочат, получая от дрочки кайф, все или очень многие, но «самолюбами» и «онанистами» становятся только те, кто оказывается за этим занятием пойманным-застуканным, — это была извращенная логика, но именно эта логика теперь решала-определяла судьбу Зайца на ближайший год... и чем больше Заяц об этом думал, тем больше он понимал, что судьба его отныне полностью находится в руках Архипа... второй старослужащий, у которого Заяц брал в рот, через несколько дней уйдёт на дембель, а Архип останется здесь, в казарме, и если Архип захочет его, салабона Зайца, в рот или в зад, то... по мере того, как Заяц обо всём этом думал-размышлял, член его, не получивший никакой сатисфакции, затвердевал всё больше и больше... Понятно, что в тех мыслях-выводах, к которым приходил-подплывал сидящий в туалете Заяц, не было ничего нового или оригинального в принципе, но для Зайца, который ни о чём подобном никогда не думал и не размышлял вообще, все эти выводы-мысли были принципиально значимы, поскольку волею случая он оказался в такой непростой ситуации, из которой теперь выходить нужно было с наименьшими потерями... несколько раз, сидя на корточках с напряженным — сладко зудящим — членом, Заяц порывался под видом какой-нибудь надобности сходить в спальное помещение, чтоб воочию посмотреть-увидеть, что же там происходит в действительности — трахают старослужащие Шланга-Коха или нет, но каждый раз он себя тут же осаждал, боясь, что своим неурочным появлением в спальном помещении он своё положение может только ухудшить... впрочем, испытывающий возбуждение Заяц не только не рискнул идти в спальное помещение, но даже побоялся сбросить возникшее напряжение в самой простой и привычной форме — в форме естественной мастурбации, так что спустя какое-то время член его поневоле обмяк, а в промежности осталась-застыла свинцовая тяжесть, что, как известно, отрицательно действует не только на общее самочувствие, но даже на половую потенцию... другое дело, что Диме Зайцу в эту ночь было вовсе не до душевно-физиологического комфорта — ему нужно было, не делая резких либо необдуманных движений, путём логических умозаключений выплывать-выкарабкиваться из того положения, в котором он оказался... какой уж там, бля, комфорт! Не до жиру — быть бы живу, — реальная жизнь была совершенно не похожа на тот гламурный глянец, каким паству-электорат в изобилии потчуют с экранов телевизоров разномастные инженеры человеческих душ... И когда перед Зайцем, уставшим думать и от усталости задремавшим, появились-возникли Архип и Кох, Заяц, увидев их, не мог не отметить, что Кох, или Шланг, выглядит заспанным, то есть только разбуженным, в то время как по Архипу было видно, что он спать еще не ложился — вид у Архипа был чуть усталый и вместе с тем какой-то удовлетворённый... а спустя какое-то время в туалет с полотенцем через плечо вошел второй старослужащий, которого Архип называл Саней, и вид у этого второго парня-старослужащего был такой же, как у Архипа, то есть тоже усталый и тоже какой-то удовлетворённый... «может, они не Шланга трахали, а — забавлялись друг с другом?» — невольно подумал Заяц, помимо воли сопоставляя увиденное...

Но — размышлять-думать о том, кто кого трахал в спальном помещении, было уже недосуг, — услышав команду «отбой», обращенную персонально к нему, Заяц пулей вылетел из туалета — торопливо разделся, быстро сложил, как учили в «карантине», свою форму и, откинув в сторону одеяло, юркнул в койку... «готовь вазелин» — эта была последняя фраза Архипа, обращенная к Шлангу-Коху, которую Заяц, выскакивая из туалета, успел услышать, но сейчас, укрываясь одеялом, Заяц думал не об этих словах, а о том, что, во-первых, Архип разрешил ему спать до семи часов, а во-вторых... во-вторых, Архип его, Зайца, только что защитил от Коха — и это не могло не усиливать надежду на то, что всё для него, для Зайца, не так уж плохо... только оказавшись в постели, Дима Заяц всем своим существом почувствовал-ощутил, как он сильно устал за сегодняшнюю ночь... колоссально устал! Но уснуть ему было ещё не суждено — едва он, укрывшись до подбородка одеялом, стал проваливаться в долгожданный сон, как до слуха его донесся голос Архипа:

 — Заяц! Иди сюда... не одевайся!

У Зайца от этого крика, к нему обращённого, ёкнуло сердце... «вот оно... начинается!» — мелькнула-обожгла Зайца мысль, но что именно начинается, думать было некогда — подскочив с койки, Заяц схватился за свою аккуратно сложенную форму, но в следующую секунду его настигла мысль, что Архип зычно произнёс, чтоб он не одевался... «начинается!» — смятенно подумал Заяц, выскакивая из тёмного чрева на слабо освещённую «взлётку» — Архип, расставив ноги, стоял на фоне освещённого прямоугольного проёма, ведущего из спального помещения в коридор... рядовой Заяц в трусах потрусил на подгибающихся ногах к ждущему его Архипу.

 — Ближе подойди — негромко произнёс Архип, когда Заяц, словно споткнувшись, остановился, не доходя до Архипа метра четыре.

Они, Баклан и Архип, вслед за Зайцем покинув туалет, молча почистили зубы, молча умылись... что говорить про Коха или, тем более, Зайца, если даже Баклан — младший сержант Бакланов — не понял, всерьёз сказал рядовой Архипов ефрейтору Коху «готовь вазелин» или же это была в устах Архипа всё-таки метафора — фигура речи, — ещё вечером Баклан сказал бы, не задумываясь, что слова эти не имеют никакого буквально значения, но теперь... теперь, на исходе этой необычной ночи, обновившей многие смыслы-представления, могло быть что угодно!"Андрюха, зайди в канцелярию!» — негромко проговорил Баклан, первым закончив свой вечерний — или уже утренний? — туалет.....  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх