Обновление смысла

Страница: 33 из 36

. и Архип, минуту спустя вслед за Бакланом направляясь в канцелярию, неожиданно остановился в проходе-проёме, ведущем в спальное помещение, — в этот-то момент Заяц и услышал голос Архипа, зовущего его, Зайца, к себе.

Заяц, делая шаг вперёд — на шаг сокращая расстояние между собой и Архипом, невольно подумал, что если сейчас... если сейчас Архип захочет с ним, с Димой Зайцем, что-нибудь сделать, то он это сделает без всякого труда, — делая шаг в направлении Архипа, Заяц ощутил-почувствовал, что воли к какому-либо к сопротивлению у него, у Димы Зайца, нет... «готовь вазелин» — сказал Архип Коху... или, может, Заяц не понял? Может, это Архип сказал ему, Зайцу?

 — Ближе... или ты что — боишься меня? — едва заметно усмехнулся Архип, видя, как Заяц, сделав шаг, вновь нерешительно остановился.

Заяц, никак не реагируя в ответ — ни словом, ни жестом не отвечая на прозвучавший вопрос, подошел к Архипу ближе, — вопрошающе беспомощно глядя Архипу в глаза, Заяц остановился от Архипа в полуметре, и Архип увидел, как у Зайца от волнения-страха заметно пульсирует чуть ниже левого соска майка... «с этим Зайцем сейчас можно делать всё, что угодно», — невольно подумал Архип; ну, например... можно было сейчас приказать ему, Зайцу, идти в дальний — самый тёмный — угол спального помещения, чтобы там, повернув его задом, приспустить с него трусы, наклонить его вперёд, приказать-велеть ему, чтоб он сам — своими собственными ладонями — развел-раздвинул в стороны ягодицы, и, пристроившись к нему сзади... а ещё лучше: в том дальнем углу повалить его, послушного, на кровать, навалиться на него сверху, стянуть с него, с возбуждённого, трусы и, с силой в него вдавившись, сладко и долго мять его горячее, послушно-податливое тело, содрогаясь от наслаждения... «не может быть, чтобы он при таком раскладе остался безучастен — к такому кайфу остался равнодушен», — подумал Архип, изучающим взглядом скользя по симпатичному лицу Зайца, по его тонкой длинной шее... да, сейчас Заяц сделает в с ё, и Архип это прекрасно видел, точнее, видел-чувствовал — не мог не чувствовать.

 — Короче, Дима-Димон... слушай, что я тебе, салабону, скажу... внимательно слушай — запоминай, бля! — негромко проговорил Архип, глядя молча стоящему перед ним Зайцу в глаза. — Ты меня перебил в туалете, когда я учил там Шланга быть человеком... но дело не в этом! Дело в другом: ты, будучи салабоном, подсуетился с чисткой писсуаров — вызвался всё сделать сам... а вот это уже — зря! Ты зачем это сделал — зачем так сказал?

 — Не знаю, — Заяц, не понимая, куда клонит Архип, невольно пожал плечами. — Я подумал... подумал, что ты ударишь его.

 — И что с того? — в глазах Архипа мелькнула усмешка. — Тебе с того — что?

 — Не знаю, — едва слышно прошептал Заяц, пытаясь понять смысл вопросов — стараясь сообразить, зачем Архип его обо всём этом спрашивает.

 — Добрый ты, Зайчик... но ты, бля, сейчас не на даче у любимой бабули — ты в казарме, и доброта такая здесь ни к чему... понятно, что ты салабон и, как все салабоны, ты будешь делать всё то, что будет делать твой призыв. Ну, то есть, это понятно... скажут тебе «сделай» — сделай. Попросят «помоги» — помоги. Это, Димон, нормально — без этого здесь нельзя. А нарываться на работу самому, суетиться, проявлять собственную инициативу — вот этого делать здесь не надо. Потому что никто тебе за всё это спасибо не скажет. Это во-первых. А во-вторых... ты, бля, пожалел сейчас Шланга — готов был завтра вместо него драить писсуары, а он, бля, хуйло носатое, случись что, первым будет драить тебе морду, потому что здесь твоя доброта выглядит как слабость, а такие, как Шланг, всегда хотят за счёт чьей-то слабости показать свою силу... потому что только так эти Шланги и могут утверждаться в жизни. Но я не о Шланге — я о тебе... ты, Димон, добрый, но здесь это выглядит как слабость, а ты этой слабости допускать не должен — вот я о чём тебе говорю! Спрячь, бля, свою доброту... казарма — это, бля, джунгли, и твоя доброта здесь может запросто тебе же самому выйти боком. А ты, бля, пацан вроде нормальный... нормальный ты, Зайчик, пацан — без гнилых понтов... потому я тебе всё это и говорю — объясняю-подсказываю. Понятно?

 — Да, — кивнул Заяц.

 — «Да», — передразнил Зайца Архип. — Ты, бля, нормально говорить можешь? Сам, бля, пацан нормальный, а сам, бля, как глухонемой... — Архип, говоря «глухонемой», как-то не подумал, что, во-первых, глухонемые ничего не слышат, а во-вторых, глухонемые не могут сказать «да». — Или ты что — боишься меня? Я что — такой страшный?

 — Нет, — отозвался Заяц, и это была правда... точнее, это была почти правда: нельзя было сказать, чтоб Заяц совсем перестал бояться, но в данный конкретный момент ни в словах, ни даже в самой интонации голоса Архипа не было ничего угрожающего.

 — Вот, бля, опять... «нет», — невольно улыбнулся Архип, снова передразнивая Зайца. — «Да», «нет»... ладно, Димон! Ещё убедишься, что я совершенно не страшный... а пока — всё! Подумай о том, о чём я тебе здесь сказал, — Архип уже хотел сказать Зайцу, чтоб он шел спать, но вместо этого неожиданно для себя самого произнёс-проговорил совсем другое: — А ты, бля... ты о чём сейчас подумал, когда услышал, что я тебя зову?

 — Не знаю... ни о чём не подумал, — ресницы у Зайца непроизвольно дрогнули.

Архип, от взгляда которого не ускользнуло это невольное движение длинных ресниц, едва слышно засмеялся... было видно, что Заяц еще ни разу не брился, — щеки его были матово-чистые, нежные, без всякого проблеска какой-либо заметной растительности... а ещё на носу — ближе к переносице — у салабона Зайца было несколько едва различимых мелких веснушек, придававших его лицу выражение мальчишеской беспечности и даже отчасти наивности, — Архип, глядя на Зайца, чуть слышно рассмеялся:

 — То, о чём ты подумал, мы с тобой, Дима-Димон, сделаем чуть позже... это, бля, кайф, и мы обязательно это сделаем, но — не сегодня... ты, бля, не ссы — не бойся: о том, что было сегодня ночью, никто ничего не узнает... я обещаю — слово даю! И о том, что будет у нас впереди, тоже никто ничего знать не будет. Понял меня?

 — Да... я понял, — кивнул Заяц, глядя Архипу в глаза... «никто ничего не узнает» — это было сейчас самое главное!

 — Вот, теперь нормально ответил — сказал «я понял»... и я, бля, понял, что ты меня понял. Мы ж, бля, с тобой как-никак земляки, — Архип тихо засмеялся. — В роте у меня земляков нет, а потому проверить это никто не сможет... так что, Димон, не ссы — в роте в обиду я тебя не дам. Но и ты, бля, учись за себя постоять... не у бабули же ты на даче! Завтра спишь до семи — имеешь право! Всё, бля... отбой!... — проговорил Архип, ловя себя на мысли, что этот Заяц, этот Дима-Димон, ему с каждой минутой нравится всё больше и больше... пацан, бля, и — на тебе: нравится... чёрт знает что!

Заяц, на слово «отбой» молча кивнув, устремился к своей кровати. А Архип, пройдя по коридору, вошел в канцелярию.

 — О чём ты с Зайцем базарил? — Баклан, который слышал, как Архип позвал Зайца, вопросительно уставился на Архипа.

 — Да, бля... объяснил салабону, что некрасиво «старичка» перебивать — что за такое неуважение к старшим товарищам можно, бля, запросто схлопотать в лобешник, — отозвался Архип, садясь против Баклана. — Чего ты, Санёк, хотел — чего меня звал сюда?

Они сейчас снова сидели так, как сидели в начале ночи... но сейчас ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх