Обновление смысла

Страница: 6 из 36

 — Пусти! — Заяц конвульсивно дёрнул задницей, пытаясь вырвать свой залупившийся член из плотно сжатого кулака Архипа, одновременно с этим обеими руками с силой отталкивая Архипа от себя... так мальчишки в игре-возне верещат и, уворачиваясь, со смехом отталкивают от себя более сильных друзей-товарищей, если те начинают распускать руки — начинают шутливо хватать за писюн.

Но Заяц был уже не мальчишкой, и это была не игра, — такое вольное, совершенно неуважительное обращение со «стариком», пусть даже начинающим, могло быть чревато для рядового Зайца самыми серьёзными тяготами в несении дальнейшей службы... однако рядовой Архипов не обратил на дерзость рядового Зайца никакого внимания — он ещё крепче стиснул в кулаке напряженно твёрдый член, тем самым не давая рядовому Зайцу в буквальном смысле из кулака выскользнуть.

 — Стой, бля! — негромко, но властно выдохнул Архип, с силой сжимая горячий ствол; одной рукой удерживая рядового Зайца за торчащий член, ладонью другой руки рядовой Архипов с силой сдавил молодому солдату шею, повторив при этом ещё раз: — Стоять!

Заяц сморщился — и, словно в одно мгновение утратив всякую способность к сопротивлению, безвольно опустил руки... во взгляде его, устремлённом на Архипа, первоначальный животный ужас сменился хотя и сильным, но уже не запредельным, а вполне обычным — человеческим — страхом, — глядя Архипу в глаза, Заяц, и до того не особо заблуждавшийся относительно своего места в казарменной иерархии, вдруг со всей пеленающей волю отчетливостью не столько осознал, сколько нутром почувствовал свою полную зависимость от старослужащего Архипа, и это чувство абсолютной — тотальной — зависимости в свете н о в ы х обстоятельств тут же подействовало на Зайца совершенно деморализующе: смятый, раздавленный произошедшим, Заяц теперь стоял, покорно опустив руки, и был он в эти мгновения своей жизни всем состоянием своей души похож на пластилин, который без особого труда можно было мять как угодно — в любую сторону... дело теперь было за Архипом — казарменным «стариком». А Архип, между тем, неожиданно растерялся: продолжать держать парня вот так просто за хуй было глупо, но и разжимать пальцы — выпускать из кулака горячий и твёрдый, странно волнующий ствол — Архипу почему-то тоже не хотелось... смутное чувство приятности, возникшее в душе Архипа помимо его воли, не только не уходило, а даже, наоборот, продолжало неуклонно нарастать, медленно превращаясь в еще неясное, невнятно-смутное, но уже вполне предсказуемое желание, — они, Архип и Заяц, неотрывно смотрели в глаза друг другу, и Архип, крепко сжимавший в кулаке напряженный член Зайца, с каждым мгновением всё отчетливее чувствовал, что теперь ему нужно что-то делать дальше, но что именно нужно делать и, главное, к а к это нужно делать, Архип — по причине своей полной неопытности в таких вопросах — определённо не знал... точнее, не представлял, — вот почему, впервые столкнувшись с такой ситуацией, рядовой Архип невольно растерялся... то есть, не только замер-застыл мгновенно деморализованный и потому растерявшийся Дима Заяц, но и он, Андрюха Архипов, совершенно невольно растерялся сам, и растерялся он ничуть не меньше салабона Зайца, — в какой-то миг Архип почувствовал себя не столько казарменным «стариком», сколько обычным парнем, который, стоя в туалете, впервые сжимает в кулаке напряженный член другого парня и при этом... при этом — с всё более очевидной определённостью испытывает растущее чувство странной приятности...

А между тем... между тем, если б в эти секунды Архип сумел просчитать создавшуюся ситуацию на два-три шага вперёд, то он наверняка не стал бы делать того, что он сделал в следующее мгновение... ведь ситуация в своём роде была действительно замечательная! Во-первых, казарма была совершенно пуста, то есть в казарме ещё находились Кох и Баклан, но оба они серьезную помеху представлять не могли: один бесчувственно спал, с головой укрывшись одеялом, а другой в мыслях своих был уже наполовину дома; таким образом, в смысле нужной уединённости Архип мог чувствовать себя достаточно уверенно. Во-вторых, была ночь — то время суток, которое априори предполагает тягу к всякой-разной интимности. В-третьих, расклад был по сути своей совершенно классический: «старший» и «младший»... по сути своей — расклад был античный; правда, разница в возрасте у Архипа и Зайца составляла всего год, но сейчас они оба были в армии, и этот год разницы в возрасте физическом здесь был годом разницы в жизненном опыте, и эта вторая разница между ними была несоизмерима: один был старослужащим, был «стариком», то есть был достаточно опытным и уверенным, если говорить про эти категории — про опытность и уверенность — применительно к армейской жизни, а другой был «салабоном», был беспомощным и бесправным «духом» — другой свою службу в армии только-только начинал, то есть своим армейским статусом чем-то напоминал подростка, только-только вступающего во взрослый — жестокий и грубый — мир... «младший» и «старший» — античный расклад! Впрочем, все эти обстоятельства — отсутствие в казарме личного состава, ночь, отношения однозначной подчинённости — имели значение хотя и важное, но, тем не менее, сопутствующее; главным же было то, что один, во всех смыслах бесправный «младший», был застигнут, то есть застукан и уличен, другим, власть имеющим «старшим», в миг своего сладострастного уединения — в момент неистребимого стремления заполучить привычный сексуальный кайф... ну, то есть, ситуация в известном смысле была идеальной! Не секрет, что зачастую старшие или более сильные товарищи, жаждущие сексуально порезвиться с младшими либо более слабыми, создают-выдумывают всевозможные «регламенты», за нарушение которых неизменно полагается наказание... какое именно наказание, догадаться нетрудно: такие «игры», в которых одни, физически более сильные, под видом «заслуженного наказания» перманентно имеют во всех позах и в разные места других, более слабых, практикуются чаще всего там, где женский пол либо отсутствует напрочь, либо доступ к женскому полу значительно ограничен, и любят в такие игры играть, как правило, те, кто порой даже сам себе не может признаться в приоритете желаний, идущих вразрез с «общепринятыми» догмами так называемой «половой морали»... а придумав разные правила, за нарушение которых полагается неизбежное наказание, можно без всякого ущерба для «общепринятых догм» трахать-насиловать-наслаждаться, поскольку, как говорится в известной пословице-поговорке, будут «и волки сыты, и овцы целы», где под «волками» подразумевается утолённое вожделение, а «овцами» является самообман либо намеренный обман окружающих в щекотливом вопросе так называемой «ориентации»; словом, многие ждут-поджидают случая либо искусственно моделируют ситуации, чтоб заполучить желаемое, а здесь, то есть в той ситуации, в какой оказался молодой солдат Заяц, старослужащему Архипову, будь он в вопросах секса чуть более продвинутым или более опытным, даже выдумывать что-либо не было никакой нужды: Заяц был застукан в момент утоления сексуального желания, и это самым естественным образом могло подразумевать вполне закономерное и потому отчасти неизбежное развитие возникшей ситуации в плане её дальнейшего углубления... ну, то есть, понятно: обнаружив Зайца мастурбирующим, схватив его при этом за возбуждённо торчащий член, Архип уже в следующую секунду мог с полным основанием предложить Зайцу вариант более интересный, от которого Зайцу в той ситуации, в какой он невольно очутился, отказаться было бы во всех смыслах затруднительно — практически невозможно... многие, очень многие, окажись они на месте Архипа, именно так бы и сделали! Ну, то есть: пустая казарма... ночь... симпатичный парнишка, возбуждённый и вместе с тем зависимый и деморализованный, а потому совершенно покладистый,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх