Обновление смысла

Страница: 7 из 36

во всём послушный — мягкий, как пластилин... что ещё было нужно, чтоб вкусить настоящий кайф? Что-то типа такого: «Иди ко мне, мой хороший... прижмись ко мне сильно-сильно... не бойся — никто не будет тебя, такого хорошего, бить... ух, какая сочная попочка, упоительной сладостью наполняющая ладони... и губы — какие сладкие губы, если их целовать взасос!... целовать взасос — и при этом расстегивать медленно брюки... тихо! тихо! — никто ничего не узнает... говорю же тебе, не беспокойся: я ни с кем не буду тебя делить... так, а теперь задом — повернись задом... шире раздвинь, распахни свои булочки — разведи их ладонями рук... ах, какое это блаженство — какой упоительный кайф... не дёргайся, милый, не дёргайся — я уже т а м... есть только миг между прошлым и будущим, и миг этот — мы с тобой... только это и есть настоящее — здесь и сейчас... о-о-о!... вот и всё... а ты боялся!... прижмись ко мне сильно-сильно — я тебя никому не отдам!» — ну, и чем был плох такой вариант? Причем, чтоб познать этот кайф однополого секса, совсем не обязательно быть геем, как иные думают, — любой человек от природы бисексуален, и это научный факт — вопреки кликушеству озабоченных моралистов... а Архип, между тем, растерялся: не имеющий никакого опыта — ни практического, ни хотя бы внятно понимаемого, адекватного истине теоретического — Архип в те недолгие секунды, что держал-сжимал в своём кулаке напряженный член Зайца, даже не смог возникшее чувство приятности соотнести с очевидной возможностью однополого секса, который смог бы затем самым естественным образом трансформироваться в тщательно скрываемую и в то же время упоительно сладкую, душу согревающую дружбу, каких в армии встречается немало, — Архип не сумел в считанные секунды просчитать ситуацию на два-три шага вперёд, и потому он сделал то, что сделал:

 — Саня! — призывно и громко прокричал рядовой Архипов, не выпуская из кулака напряженный член рядового Зайца. — Санёк! Иди сюда!

Заяц, словно очнувшись — реагируя на зычный голос Архипа, тут же судорожно дёрнулся, инстинктивно предпринимая еще одну попытку освободиться, вырваться из цепких рук Архипа, но Архип в ответ с такой силой сдавил Зайцу член и шею, что лицо Зайца мгновенно исказилось от боли... прокричав младшему сержанту Бакланову «иди сюда», Архип тем самым из просто парня, каким он себя на какой-то миг невольно ощутил-почувствовал, опять превратился в парня-старослужащего, что было для него, для Архипа, более понятно, а потому и как бы более естественно... во всяком случае, парень, один на один держащий в своей руке напряженный член другого парня, и солдат-старослужащий, застукавший малоопытного салабона мастурбирующим и тут же схвативший его за хуй как за зримую, наглядно неопровержимую улику сексуальной озабоченности — это были совершенно разные ситуации, и из этих двух ситуаций вторая ситуация Архипу была понятней, — зазывая в туалет Баклана, Архип таким образом возвращал себе статус «старика» — статус, невольно утраченный им на какие-то считанные секунды под влиянием странного чувства растущей приятности.

 — Саня! — продолжая сжимать Зайцу одной рукой шею, а другой рукой — напряженно торчащий член, нетерпеливо и требовательно прокричал Архип ещё раз.

Двери были везде открыты, так что младший сержант Бакланов, сидящий в канцелярии, не мог не услышать зовущие крики рядового Архипова, — крики эти были громкими, уверенными, требовательными, и младший сержант Бакланов, услышав эти крики, невольно поморщился — ему показалось, что в криках этих прозвучало явное неуважение к его более высокому статусу. «Ишак, бля, ёбаный! — с досадой подумал самолюбивый Бакланов в адрес звавшего его Архипа. — Уже, бля, почувствовал... вообразил себя королем жизни в отдельно взятой казарме — орёт как какому-то салабону... словно я ему, задроту вчерашнему, уже никакой не авторитет...»

Впрочем, истинная причина столь болезненной реакции младшего сержанта Бакланова на призывный крик рядового Архипова заключалась не столько в нарушении казарменной иерархии, как это почудилось самолюбивому «квартиранту», сколько в другом, более важном и существенном: в тот самый момент, когда раздался голос Архипа, младший сержант Бакланов думал как раз об истории, которую рядовой Архипов ему бесхитростно рассказал-поведал, и даже не столько думал, сколько историю эту воочию видел, — сидя перед компьютером — глядя невидящим взглядом на монитор, Баклан, с подростковых лет любивший тщательно прорисовывать в своём воображении даже самые незначительные детали, когда дело касалось воображаемого секса, теперь словно в реале видел лежащее на тахте обтекаемо стройное, совершенно доступное, сладким соблазном манящее тело пьяной, но от этого не менее привлекательной тридцатилетней т ё л о ч к и... итак, с этой тёлки уже были стянуты ажурные трусики, её ноги были призывно расставлены, широко разведены в стороны, так что «ракушка», выпукло сочная, покрытая шелковистыми волосками, была маняще раздвоена-приоткрыта короткой щелочкой, по центру которой... в подростковые годы Баклан прочитал несколько порнографических рассказов, где всё было глянцево и гламурно, и с тех пор в его воображении возникали картины такие же глянцевые и гламурные; живой пизды младший сержант Бакланов никогда не видел, не щупал и не нюхал, а потому... прямо по центру короткой, шелковисто-мягкой щелочки ало пульсировал чуть приоткрытый, нежный, влажно мерцающий вход, — глядя на монитор компьютера — мысленно всматриваясь в этот самый «мерцающий вход», младший сержант Бакланов ладонью правой руки медленно, с лёгким нажимом тёр у себя между ног — не без привычного удовольствия скользил ладонью по чуть затвердевшей ширинке, через материю брюк и трусов смещая на полувставшем члене крайнюю плоть... такое неспешное, томительно сладкое скольжение ладони по чуть взбугрившейся ширинке доставляло Баклану удовольствия даже больше, чем отбойная работа кулаком, и он, вдоволь полюбовавшись глянцево «влажным», гламурно «мерцающим входом», уже собирался плавно переходить к следующей картинке, как вдруг... именно в этот момент и раздался бесцеремонный голос Архипа — голос, вмиг прервавший естественный ход событий... ну, и что про Архипа должен был младший сержант подумать? Только одно: «Ишак, бля, ебаный!» — что, собственно, он и подумал.

Однако, вторично услышав своё имя — услышав в голосе Архипа нетерпеливость и даже требовательность, младший сержант Бакланов поневоле почувствовал вмиг возникшее лёгкое беспокойство: Архип сказал, что идёт в туалет проверить, как выполняет поставленную задачу только что прибывший в роту салабон Заяц, и... мало ли что в туалете могло случиться! Зайца в роте еще никто и никак не прессинговал, поскольку он только-только прибыл и в роте было не до него — все готовилась к выезду на полигон... на вид этот Заяц был пацаном вроде нормальным, вполне адекватным... а там — кто его знает! Военкоматы гребут всех подряд, лишь бы план по призыву выполнить — лишь бы, бля, отчитаться да звания-бонусы получить... ни хуя, бля, за призванных не отвечают! А потому — что угодно мог Заяц в туалете сотворить-сделать... всё, что угодно! Вплоть до...

Все эти мысли в одно мгновение пронеслись в голове Баклана вслед за «ебаным ишаком», и он, торопливо встав из-за стола, торопливым шагом направился по коридору в сторону умывальной комнаты, на ходу поправляя спереди брюки, чтоб не бугрилась ширинка под залупившимся, полустоячим, сладкой истомой наполненным членом... Конечно, Баклан был «квартирантом», а потому по всем правилам иерархии это было уже совершенно не царское дело — интересоваться времяпрепровождением какого-то салабона, но именно его, младшего сержанта Бакланова, командир роты оставил в расположении роты за старшего, и случись ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх